Английский за семь дней

день первый

Когда в номер постучали, Макс смотрел телевизор и одновременно играл в клеш рояль, успевая пить колу и заедать чипсами. Он гостей не ждал, но догадался, что это кто-то из команды, всё же, больше он никого здесь не знал. Они приехали в Астану пораньше, играли на буткемпах и пару раз гуляли вечером, заходя по пути в различные кафе и рестораны. И всё же в Казахстане уже спокойнее: снг страна, недалеко от дома, люди русский понимают, в конце концов, не приходится в заведениях тыкать в меню пальцем и пытаться что-то сказать на ломаном английском, когда рядом нет Ильи, который для Макса работал переводчиком. Лукин жалел, что в свое время не выучил язык, сейчас, катаясь на турниры в разные страны, тяжело давать интервью и отвечать на вопросы для иностранных журналистов, не имея под рукой того же Илью или хотя бы телефон с переводчиком. И хоть Дэнни заставлял его брать курсы английского и ходить по репетиторам, помогало мало что — он просто почти не запоминал. Он знал какую-то малую часть школьной базы, мог коротко ответить на уровне пятиклассника, но не понимал долгие сложные предложения, особенно, когда на матче капитан коллил раунд слишком подробно, Илья всегда повторял потом в кратце для него, но хотелось не быть долбаебом и балластом для команды. Осипов говорил, что со временем придет, но шли месяцы, а его уровень знания языка почти не двигался, и он уже начинал было думать, что только мешает, и нужно было со Спиритами контракт подписывать, но одергивал себя. Он не мог с ними подписать. В один из дней в академку к нему пришел не менеджер даже, а сам Монеси, отдал документ и сказал, что хочет видеть его в своей команде. Он даже не дождался подписи, просто ушел, велев потом отдать бумажку своему тренеру. Увидев своего кумира, Макс, конечно, обомлел — и как теперь отказаться? И, не раздумывая, накалякал в отведенном месте свою кривую подпись. И он понимал, что Илья знает — он подпишет. Потом они начали общаться — с Ильей чуть больше, с остальными — меньше. И только из-за того, что они друг друга не понимали. Один раз Никола пытался в шутку научить Максима, это реально чуть не дошло до репетиторства, но Ковач быстро эту идею бросил, сказав ему: «ю соу стьюпид бой», и хоть он и не знал английский в совершенстве, это словосочетание понял, и попытался Николу за это отлупить. Но он тогда спрятался за спиной Осипова, начав орать, как резаный, русские маты с акцентом. Дверь пришлось открыть, и он увидел перед собой лохматого друга с небольшим пакетом в руках. Пропустив его в номер, он смотрел, как Илья вскинул руки и жизнерадостно улыбнулся. — У меня для тебя новость! Сегодня я буду учить тебя английскому. Ответная улыбка Лукина сошла на нет. — Такое интригующее начало и такой ужасный конец. Илья, у меня были лучшие репетиторы, лучшие курсы, даже Нико пытался. Я не-о-бу-ча-ем. Понимаешь? — вздохнул он, размахивая руками и закатывая глаза. — Я втопил кучу денег и ноль результата, а ты сейчас за неделю до турнира меня обучишь? Тебе самому время не жалко? Илья потоптался на месте, и его пыл немного остыл от этих слов, но решение уже нельзя отменить. Он гордо прошел вглубь номера и уселся за стол, достав из пакета маленькую бутыль шампанского и тетрадь с ручкой. — У меня свои методы обучения, — подмигнул ему Осипов, кивая на второй стул рядом с собой. — А, заебись, мы еще и сопьемся перед турниром. Он сел рядом с другом и покосился на бутылек. — Фу, шампанское для девчонок, — он похмурился и сжал губы, покачав головой. — Сам ты девчонка, хорошее шампанское. Короче, слушай сюда. Ты, конечно, неплохую, даже хорошую индивидуалку показываешь, но Дэнни мне сказал, что химии в команде мало, не хватает твоей коммуникации со всеми. Сейчас тем более Финн к нам перешел, там совсем другие коллы, и тех, которые ты запоминал на слух, больше нет. Поэтому тебе надо обучиться хотя бы понимать, что тебе говорят. Иначе мы совсем завянем, понимаешь, да? — Макс медленно кивнул. Он знал, что из этого ничего не выйдет, но перечить не стал. Он уже научился жить с дрожью в руках и коленях, когда Илья был рядом, научился контролировать себя и свое растекшееся лицо, когда Осипов ему подмигивал и задерживал взгляд чуть дольше обычного. Научился не смеяться, как дурочка, с его не смешных шуток, научился говорить ровно, без надломленного голоса, научился не бегать глазами по окружающей обстановке и научился не краснеть, когда Илья к нему прикасался. Он так глубоко запихал свои неоднозначные чувства, что уже казалось, словно их нет. — Так, начнем с самого простого, — Илья раскрыл пустую тетрадь в клеточку на столе и взял в руку синюю ручку. Прошло часа три по ощущениям Максима, и он был уже на пути к отключке. Илья хоть и понятно объяснял, но из головы все равно все вылетало сразу после того, как они меняли тему. Илья тяжело вздыхал и стучал ручкой по лбу, но не ругался и старался быть спокойным. Он по себе знает, что учить новый язык во взрослом возрасте не легко, хоть и далось ему проще, чем Максу. За окном стояла темная ночь, и звёзд, к сожалению, как и луны, за тучами видно не было. Горели фары редких проезжающих машин, свет в соседних домах, вывески магазинов, а они так и сидели, сгорбившись над тетрадкой, в которой Илья выводил правила. Он сказал, что теперь каждый день будет ее пополнять, а Максим обязан будет ее читать как мантру, заучивать каждое слово, написанное в ней. Максим учиться не любил, но своей работой в Фальконс дорожил, поэтому не осталось ничего, кроме как согласиться. Потом Илья как-то подозрительно ухмыльнулся и подошел к шкафчикам, достав оттуда два бокала. — Каждый день по бокалу после английского! — воскликнул он с отвратительно широкой улыбкой. — Ты серьезно? Ты вроде не пьешь, с чего такое желание? — Ну, знаешь, я многосторонний, во мне много загадок, — Илья подмигнул и разлил алкоголь в бокалы. — Так мы даже не напьемся, — продолжал утверждать Максим, косо смотря на это извращение. — У нас и нет задачи напиться, это просто как… бонус после занятий английским. Лукин покачал головой и в один прием уничтожил весь бокал, Илья повторил за ним и немного поморщился — он пьет редко. Когда они на пару начали зевать, Илья предложил закругляться и заняться чем нибудь другим. А Максиму хоть и хотелось спать, с Осиповым очень желал провести время, поэтому, несмотря на все обстоятельства, согласился. Они договорились о просмотре какого-нибудь легкого фильма, легли непозволительно близко, по мнению Макса, друг к другу на двуспальную кровать и включили телевизор. Честно, Максим даже внимания не обращал на происходящее на экране, он был занят своими слипающимися глазами и запоминанием чувства тепла под боком, исходящее от Ильи. Но он старался на него не смотреть. Потому что чувствовал, что если повернется, то уткнется лицом в чужие волосы, которые щекотали ему щёку и шею. Было страшно, но безумно хотелось так сделать, просто проверить… кое-что, сам, правда, не знал, что. Но он не стал, просто прикрыл глаза и вдохнул в легкие побольше воздуха, побольше запаха парфюма Ильи, да так, что голова закружилась. Дорогие, наверное, духи, раз так дурманят. А Илья смотрел фильм, с каких-то моментов периодически хрипло хихикал, с каких-то тихо выругивался, но он тоже на Макса не смотрел. Интересно. Вскоре Лукин почувствовал тяжесть на плече и посмотрел вниз: Осипов уснул, не досмотрев. На его плече уснул. Черт возьми. Максим с минут пять смотрел на чужую светлую макушку, на которую из окна падал мягкий слабый свет, освещая несколько прядей волос. Сердце в груди немного сжалось, но он нашел силы выключить телевизор, стараясь не производить лишних движений, посильнее укрылся одеялом и поправил его для Ильи, так и уснул, не двигаясь.

день второй

Илья проснулся первым, заметив, что шея адски болит, а руку он вовсе и не чувствовал. Привстав, он оглянулся: не его номер, не его кровать, Максим спит, телефон хуй пойми где… Стоп. Максим спит. Илья хлопнул себя по лбу и понял, что уснул и даже не ушел к себе в номер. Провал. Он не собирался это делать. Он просто хотел немного побыть с ним, как и задумал, но как обычно все пошло не по плану. А план Ильи прост, как три копейки: Первое: начать учить Макса английскому, соответственно, это значит, что теперь каждый вечер они проводят вместе. Второе: носить с собой бутылку алкоголя и каждый день повышать дозировку и градус. Третье: поцеловать Максима, когда они будут пьяны настолько, что будет не так страшно. Четвертое: не получить от Лукина по лицу. В целом, его план на этом заканчивался, полная импровизация. Правда, он не учел, что до турнира неделя, а по плану они должны уже быть в сопли к этому дню. С бодуна идти на матч очень плохая затея. «Импровизация» — подумал Илья и еще раз посмотрел на растрепанного спящего парня. Макс красивый, у него крутые кудряшки и пиздец какие пухлые целовательные губы, а еще он очень милый и нравится Илье. Но Илье пришлось тихо встать с кровати и пройти к столику, где они оставили бутылку и тетрадь. Он вырвал оттуда лист и написал красивым почерком: «Извини, что не дождался, пока ты встанешь, мне надо уйти. Приду сегодня в семь, ничего не планируй.» И оставил записку на подушке, схватил почти пустой бутылек и вышел из номера.

***

Когда он проснулся и не обнаружил рядом своего друга, то немного расстроился. Он надеялся, что утро начнется также, как закончился вчерашний вечер, но вместо этого обнаружил записку, которую потом отложил на прикроватную тумбочку с глупой улыбкой на лице. Время до вечера тянулось так медленно, что Максу начало казаться, будто кто-то его заморозил. Но он ждал. Сначала он спустился вниз, в какой-то типа подвал отеля, где им выделили компьютеры для тренировок, сыграл пять игр, и время приблизилось к ужину. Поев у себя в номере, он стал отсчитывать минуты до прихода Ильи. Он даже прибрался, тетрадку эту прочел, постарался вспомнить все то, что Осипов вчера ему вбивал в голову, и, откинувшись на стул, стал смотреть на часы на стене. Стрелка пробила девятнадцать часов и, словно по зову, в номер постучали.

***

— Ну я, честно, не понимаю, Илья, — Макс смотрел на сокомандника нахмурившись, а Осипов прикрыл глаза и потер их пальцами. — А я, честно, не понимаю, что тут непонятного. — Да тупые правила потому что. Давай лучше что-то другое разберем, как-нибудь обойдусь. Илья уже не знал, куда себя деть. Он ходил по номеру размеренным шагом, падал на кровать, опять садился на стул, опять вставал и снова ложился, рассказывая правила, словно учитель в школе. И темы реально были школьные. — Вот что тут написано? — спросил Лукин, тыча пальцем в лист тетради. Осипов подошел сзади, наклонился, прижавшись к спине Макса, и прочитал написанное: — «Пресент Перфект Континиус — используется для действий, начавшихся в прошлом и продолжающихся в настоящем. Оно делает акцент на продолжительности действия, то есть «как долго?». Формула: have/has плюс been плюс окончание ing». Вот что, блять, тебе здесь непонятно? А Лукин замер, слушая тихую речь над ухом, чувствуя, как напрягаются его лопатки и вытягивается шея от чужого мирного дыхания, как кожу осыпает мурашками от близости, и он не может двинуться. А Илья продолжал так стоять, как будто еще сильнее навалившись на чужую спину. Он осторожно вдохнул запах шампуня на чужих кудрявых волосах и упал лицом в эти кудри, замученно простонав и схватился за плечи Максима. — Достал ты меня, — глухо сказал Осипов, прикрыв глаза, даже не подозревая, что Макс, как статуя, застыл от ужаса. Но не в плохом, конечно, смысле, больше потому, что он был ошеломлен происходящим, а нервная система испытывала сильнейшее напряжение при таком тесном контакте. А Илья не торопился отстраняться, он, наоборот, сильно растекся и отходить вообще не хотел. Чужие волосы пахли отельным шампунем, а от шеи несло почти выветренными в течение дня духами. Но продолжить пришлось, и Осипов выпустил сокомандника из своих рук, возобновив занятие. Но Максим уже не слушал: в ушах звенело, а в глазах кто-то потушил свет, руки снова задрожали, а густой ком застыл в горле невышедшим криком. Но снайпер не замечал такое странное состояние друга, слишком увлекшись рассказом про present perfect continuous. Вскоре, закончив занятие, он вытащил из пакета бутылку красного полусладкого вина, вытащил те же бокалы и разлил в них новый алкоголь. Максим снова на него косо посмотрел, но встал на ватных ногах со стула, схватился за бокал и, не дожидаясь, опустошил его. Илья на это выкатил глаза и открыл рот. — Ты… Ты хоть знаешь, как вино пьют? Я надеялся, мы растянем его… Ты напрашиваешься на второй бокал, — ухмыльнулся он, подливая вино Максу, свой он уничтожил немного медленнее. Они выпили вторые бокалы на брудершафт, а к третьему Максим нарезал им сыр. Но Илья не планировал так быстро напиться, поэтому спрятал бутылку обратно в пакет. Они, немного нетрезвые, завалились на кровать, включили какое-то видео на ютубе, и, громко и несдержанно смеясь, Илья прижался лицом в чужую грудь, чтобы соседей не беспокоить, конечно. А Максим, немного осмелев под действием вина, запустил руку в светлые волосы, сжав у затылка. Ну, кто ему запрещал тоже немного поиграться? Они лежали так, практически обнимаясь, какое-то короткое время, а потом Илья сел на кровати, скрестив ноги, и посерьезнел: — Знаешь, Макс, на самом деле я очень боюсь, что ты уйдешь от нас. От меня. Потому что все, что мы можем — выйти в финал, а потом рассыпаемся. Боюсь, что ты уйдешь в другую, более перспективную команду, потому что ты мне очень дорог стал, — он говорил тихо, опустив глаза в колени, и увидел, как тонкая ладонь накрывает его ногу, сжимая. — Никуда я не уйду. Проблемы бывают у всех, главное их переждать. Я уверен, Финн на этом турнире не даст нам рассыпаться, — он ободряюще улыбнулся и склонил голову, смотря на Илью так нежно-нежно, заставив Осипова отвернуться и зажмуриться. — Ты точно останешься со мной? Я имею в виду, с нами? Правда не уйдешь? Или ты просто пытаешься меня успокоить? — Слово даю.

***

день третий

Они всей командой поехали на буткемп с самого раннего утра, до первого матча осталось четыре дня, и они все ужасно волновались, хоть и знали, что команда против них не самая сильная. Они отыграли праки, и, в целом, Дэнни их похвалил. Да и сами парни были довольны своими результатами. Никола за все это время натренировал дигл и вошел в состояние потока, Рене нашел побольше оффенгелов, Максим заставил себя не бегать отдельно от команды, а Финн рассказал несколько хороших пистолеток, эко-раундов и фулл-баев. Илье даже не пришлось все пересказывать Лукину, большую половину он понял и сам, и Осипов начал собой гордиться. Они тренировались часов двенадцать, а потом, уставшие, поехали в ресторан, вкусно поели и побеседовали, еще раз обсудили предстоящую игру и поехали в отель. Максим не знал, готов ли сегодня заняться английским с Ильей, потому что в сон тянуло ужасно, праки всегда выжимали из него много энергии. Но на другой стороне медали было время, проведенное с ним вдвоем. И пока он ломал себе голову, даже не заметил, что в номер заходил не один — Илья плелся рядом, как собачка, незаметно. — Честно, Илья, я очень устал, не думаю, что потяну сегодня уроки, — стонет Максим, сваливаясь на кровать как кирпич, и закрыл глаза. Осипов стоял у двери и наблюдал за этой картиной, в его пакете вновь звенела бутылка. — Тогда, думаю, от плойки и ликёра ты не откажешься, — ухмыльнулся он, заваливаясь рядом. — На самом деле я тоже устал, но очень хочу провести с тобой время, если ты не против. — Я заметил одну закономерность… Ты каждый день будешь алкоголь все крепче и крепче приносить? — Максим тоже улыбался, подозрительно разглядывая парня рядом. — Ты что! Нет, конечно, просто случайность. Я давно хотел попробовать именно эти напитки, а я знаю, что ты тот еще алкаш, вот и несу тебе все подряд, на пробу, так сказать, — оправдывается Илья, раскрывая ликёр. До стопок и бокалов далеко. Придется с горла глушить. — Ты меня, правда, удивляешь, — Лукин отобрал бутылку и принюхался. — Ладно, пахнет сносно. Под конец тяжелого дня самое то. Кто первый? — Конечно, ты, я боюсь это пробовать, — захихикал Илья, наблюдая, как дергается кадык Макса, когда он сглатывает густоватый напиток, морщась и громко дыша. — Ух, это точно то, что нам нужно, чтоб спиться, — выдает вердикт Лукин и отдает бутылку другу. — Аккуратно только, а то ахуеешь. Илья прикладывается к бутылке и думает, что косвенно они уже поцеловались. Как подросток, ей богу, блять. Он делает пару хороших глотков и тяжело дышит потом, отплевывается и чавкает, все же ликёр оказался посильнее вина. Макс достает вчерашнюю нарезку сыра, и они продолжают пить, включив какие-то гонки на плойке. Они смеются, толкаются, стараясь помешать друг другу, а разум уже немного поплыл от выпитого и усталости на пару. Но гонки закончились, все карты проеханы, в бутылке уже нет даже половины содержимого, а парни почти перестали соображать. Максим стоял у окна и курил сигарету, пока Илья за ним призрачно наблюдал. Они говорили какую-то чушь и много улыбались, а тело ломило, но они все еще не расходились спать. — Знаешь, ты когда за мной пришел, я вообще ахуел так, я до тир-1 сцены каждый твой матч вылизывал, все смотрел, запоминал. Пример с тебя брал, — пьяно лепечет Максим, выпуская облако дыма изо рта в открытое окно. — А я когда твои демки посмотрел, да и последил за тобой, сразу понял, что ты мне в команде нужен. Потом к начальству пошел, заставил тебя взять. Они хоть и ругались, что денег за тебя надо много отвалить, но мне не смогли отказать, потом я к тебе пришел. Я даже не думал тогда, что ты отказаться можешь. Хотя я слышал, Даня тебя зарезервировал. Но я опередил, — также нетрезво ответил Илья, качаясь на стуле в разные стороны. Ликёр хорошо дал по рассудку. — Он мне потом писал, что я падла, такого перспективного урвал. — Да, я тоже знал. Но ты мне больше симпатизировал, я с тобой играть мечтал, поэтому, не раздумывая, подписал. Жаль, ты тогда ушел быстро, я хотел с тобой пообщаться, — улыбнулся Максим, легко и игриво толкая сокомандника в плечо. Он сигарету докурил и потушил в предоставленную отелем пепельницу. — Я просто застеснялся. Даня правильно подметил, что у тебя аура. Задавил ты, короче, взглядом своим. — Не знаю, как по мне, у меня был взгляд охуевшей от жизни собаки, которую первый раз кормом, а не косточками покормили. Они смеялись и очень много общались, даже слишком откровенно, совсем не заметив, что время уже перевалило за полночь.

***

день четвертый

До первого матча три дня. Вся команда усердно тренировалась, и Максим в перерывах успевал учить английский самостоятельно, читая записи Ильи и что-то изучая в интернете. Осипов это видел и был счастлив, что подарил этому мальчику интерес и мотивацию к новому языку, чувствуя в этом свой большой вклад и помощь. Время до вечера всегда тянулось долго, но сегодня как-то особенно. Все были на нервах, а Зоник как мантру повторял: «мы сильные, мы справимся». Макс за утро выпил три разные таблетки и один порошок от боли в голове, интересно, это из-за стресса, суматохи и шума или из-за вчерашнего вечера с Ильей? На этот вопрос у него ответа не было. Вчера ночью, когда Илья его покинул и оставил одного в номере, стало слишком холодно и тихо, стены начали давить, а сон все не приходил, мысли разные в голову лезли. Он начал замечать, что с Ильей уже комфортнее, чем было раньше, но коленки по прежнему подкашивались от его присутствия, долгих взглядов из-под ресниц, и щемящих сердце нежных прикосновений. Макс понял, что Осипов сам по себе такой — тактильный. Он не жалеет лишних касаний к нему и постоянно лезет обниматься, что, как ему казалось, Илье не свойственно. Но все получилось наоборот, и Максиму это более чем нравится. Хотя дрожь можно и убрать, тогда вообще замечательно будет. Когда они играли праки, Максим за Ильей смотрел. Следил, как тот легко и грациозно держит мышку и как осторожно давит тонкими длинными пальцами на клавиши, смотрел, как перекатываются на его руках венки и как он сжимает челюсть, как закусывает нижнюю губу в сложных ситуациях. Он всегда кайфовал от его игры, но сейчас он получал конкретную дозу эндорфинов и экстаза, когда Илья брал клатчи или делал невероятные мувы, на самом деле, шокируя всех на сервере. А еще дико смущался, когда Илья его хвалил за хорошо сыгранный раунд, прикрывая красные щеки руками. Время к ужину и они засобирались обратно. Когда вся команда вышла с буткемпа, они остались вдвоем. Макс сворачивал свои наушники и клавиатуру, засовывая все девайсы в портфель, Илья подошел к нему сзади, схватил его за плечи и наклонился к самому уху, начав горячо шептать что-то, что Макс расслышал не сразу. — Ты сегодня отлично играл, в том же духе на матче, окей? Это наши ночные посиделки так влияют? А еще не делай вид, будто я не вижу, как ты пялишься на меня в клатчах. Это немного смущает и отвлекает, — говорит он и скалит коварную улыбку, заставляя поджать шею и забегать глазами по столу. То ли Илью приложить чем-то, то ли себя. — На турнирах на тебя сотни тысяч смотрят и тебя ничего не смущает, а как я — так поплыл? — отвечает тихо Лукин, закидывая голову вверх, чтобы видеть лицо оппонента. И оказывается слишком и непозволительно близко, да так, что дыхание перемешивается. Это даже перепалкой не назвать, флирт какой-то. Илья смотрит ему в глаза и еще сильнее сокращает дистанцию между их лицами, вызывая у младшего неоднозначные эмоции, заставляя задохнуться вдыхаемым горячим воздухом. В комнате как будто стремительно экстремально поднялась температура, в глазах помутнело, словно они запотели от такой жары, напряжение повисло в воздухе, а кончики пальцев начали тихонько, еле заметно подергиваться. Лукин гляделки не прерывал, но был близко к тому, чтобы сдаться первым. Было ужасно страшно и смущающе видеть Илью настолько вблизи, казалось, что он ему сейчас нос откусит, хоть он и понимал, что Осипов так не сделает. Ну не придурок же он, да? В этот момент будто время замерло, потому что этот контакт все еще не прервался, а Максу казалось, что у него сейчас на лице эмоция запуганного первоклассника на первой в жизни линейке. Но вдруг Илья рассмеялся и отошел на пару шагов, тыкая в него пальцем: — Ты бы свое лицо видел! — и заржал еще сильнее прежнего. — Ты что, боишься меня, что ли? — спросил он, утирая слезы с уголков глаз. А Киосуке сидел напыщенный, оскорбленный этим смехом. Он ведь действительно чуть в оборок не упал, а этот угарает стоит! Просто, блять, полнейшее неуважение. — Никого я не боюсь, ты, просто, видимо, зубы сегодня не почистил, вот я и скорчился! — ответил он, скрестив руки на груди и отведя взгляд в сторону двери. А Илья снова к нему прильнул. — Проверить хочешь? — и облизнул свои пухлые губы, наблюдая за реакцией из-под ресниц. Ну это конечная точка, она выбила у Макса из-под ног землю и он чуть с кресла не упал от такого напора. Чего Осипов добивается вообще? — Ты… ты че вообще… говоришь такое, а? — способность нормально разговаривать куда-то улетучилась, оставив вместо себя какую-то заику, а не восемнадцатилетнего парня. — А что? Не хочешь? — он демонстративно расстроился, поджав влажные губы и нахмурив брови, но потом снова рассмеялся и закинул свой рюкзак с девайсами на плечо. — Приду к тебе к восьми, ожидай. — И какую алкашку ты на этот раз притащишь? — кричит ему Максим вслед. — Вот и узнаешь.

***

Илья даже не постучал, просто влетел в чужой номер так, как будто его преследовал маньяк, сорвал с подставки ключ-карту и заблокировал дверь. Он тяжело дышал и согнулся в три погибели, а по ту сторону двери раздались ругательства и стук, который быстро прекратился. Максим лежал на кровати и залипал в телефон, но быстро его отложил, когда увидел на пороге своего друга. Ситуация на буткемпе все еще давала о себе знать не успокоенными бабочками в животе и мелкой трясучкой пальцев, но он на это оперативно положил болт, чтобы не увязнуть в своем же болоте чувств. Он наблюдал, как Илья не может отдышаться, словно он только что бежал марафон, а в руке у него уже голая бутылка коньяка, даже без пакета. — Ну и что, собственно, это было? Илья посмотрел на него ошеломленно, держась за рамку двери, протянул бутыль алкоголя, вынуждая забрать, и осел на пол. — Отвоевал. Потом Максим узнал, что весь алкоголь он воровал у Николы, который тот накупил как сувениры из Казахстана, и если до этого он не замечал пропажи, то сегодня он его спалил и пытался догнать, чтобы прибить. Но Илья, оказывается, отлично бегает и смог справиться с таким препятствием. Они продолжили изучение английского и сегодняшнее занятие было очень продуктивным: Максим доказал, что не беспомощный, и даже что-то выучил, уже свободно рассказывая все правила, которые Илья ему расписал. Илья был доволен и начал новую тему, которую Лукин тоже быстро отработал и понял. Они проучились до самой полночи, и пришло время открыть бутылку дорогого алкоголя. — Ты пил когда-то такой? — задумчиво спросил Илья, рассматривая этикетку. — Нет, — ответил Максим. — Но сейчас попробую, — он вытащил стаканы и наполнил их янтарной жидкостью, достал сухарики и вытащил целую ветку винограда. — Ты что, готовился? — ошарашено уточнил Осипов, наблюдая, как их стол стал похож на шведский. — Немного. Ты, кстати, знал, что, пить без повода — путь к алкоголизму? — отвлеченно сказал Макс, раскладывая еду на столике. — У нас есть повод, — сдулся он, закидывая в рот зеленую виноградинку — его любимый, без косточек. — Видимо, о котором знаешь только ты. Ну ладно, давай уже напьемся, — Максим осторожно поднял свой на половину полный бокал и чокнулся с Ильей, проглатывая залпом. — Нормально бодрит, — он потряс головой и предложил налить еще. Илья же покраснел от крепости напитка и от первого стакана еле дышал — сука, и стоит его план таких мучений? Они пили до тех пор, пока не смогли стоять на ногах. Из чьего-то телефона тихо играла музыка, а единственным источником света был телевизор с отключенным звуком. В полутьме номера эта ночь казалась невероятной. Максим был невероятным. Раскрасневшийся от танцев и алкоголя, пьяный, взбудораженный и растрепанный, с влажными обкусанными губами и ошалевшим взглядом прикрытых глаз. Илья знал, что он выглядел точно также. Максима хотелось потискать, бросить на кровать и сесть на него сверху, запустить в кудрявые волосы свои пальцы и поцеловать, да так крепко, чтоб аж искры в глазах виднелись. Хотелось сжать его хрупкие на вид плечи и снять с него эту нелепую розовую футболку. Максима хотелось. И он предложил покурить, вдвоем. Илья согласился. Максим поджег свою сигарету зажигалкой и зажал фильтр губами, призывая Илью сделать то же самое. А потом приблизился опасно близко, заставив глаза Осипова округлиться от негодования, но тот лишь коснулся кончиком своей тлеющей сигареты к его, подождал пару секунд и отстранился. Сигарета Ильи подкурилась, и они уже курили на пару, смеясь и толкаясь, выдувая друг другу дым в лицо, от чего они морщились и терли глаза. Потом заиграла какая-то слишком танцевальная песня, под которую они не удержались и начали плясать, как чокнутые, исполняя какие-то непонятные движения из головы. Они пьяно и широко улыбались, а потом, уставшие, свалились на кровать. Песня сменилась на более спокойную, и запыхавшийся Максим вдруг резко повернулся к Илье, пристально смотря ему в глаза. — Да, хочу, — серьезно сказал он, но Илья совсем ничего не понял. — Что хочешь? — Ты сегодня спросил, хочу ли я проверить, чистил ли ты зубы. Да, хочу. И в этот момент вселенная захлопнулась. Илья с минуту помолчал, а потом схватил Макса за голову, притянув к себе, и жадно поцеловал. Сначала нелепо, потом более настойчиво. Углубив поцелуй, он усадил Лукина на свои колени, и его руки получили полный контроль над всем его телом — он мог дотянуться куда хотел, и пользовался этим, изучая пальцами чужие ребра и бедра, сжимая тонкую шею, и слегка оттягивая кудри на затылке. Они целовались, а температура в комнате росла, на лбу у обоих выступила испарина. Илья стянул с Максима футболку, и Лукин помог ему справиться со своей, они прижимались друг к другу и шарили руками по всем местам, куда могли дотянуться, а потом ладонь Максима легла на чужое возбуждение под тонкими шортами, заставив Илью толкнуться ему в руку и громко выдохнуть. Осипов их поменял местами, нависнув сверху младшего, и впился влажными, опухшими от поцелуев губами в чужую шею, потом под ключицей, и дошел до низа живота, прям над лобком. Он целовал и кусал, сжимал чужие плечи и придушивал, раздвигая Максу ноги, усаживаясь там поудобнее. Он взял в зубы ткань домашних штанов и стянул их вниз, а после повторил и с трусами, после чего вставший член ударился о живот Максима. Он был влажный и возбужденный, и этих фактов оказалось достаточно для того, чтобы захотеть ему отсосать. — Пиздец, Илья, я просто… Сделай что-нибудь, пожалуйста, — шепотом просил Лукин, немного надавливая на затылок друга руками, но не слишком настойчиво. После разрядки Максима, Илья самодовольно вытер рот простыней и снова прильнул к чужим губам, целуя так отчаянно, словно от этого зависела судьба мира. Он целовал так, как никого еще не целовал, и Максим ему отвечал.

***

день матча

Они вышли со сцены победителями. Раскрасневшиеся, довольные, счастливые. Они постарались на славу. Максим так и продолжал поднимать свой уровень английского, в чем Илья ему невероятно помогал, а еще они теперь шкерились по углам, чтобы дать друг другу порцию нежных поцелуев и объятий. Чуть позже Макс узнает о плане Ильи, чуть позже он будет с этого удивляться и смущенно смеяться, и сам чуть позже расскажет, как же сильно нервничал перед ним. План удался.

the end