Сахарная кость

Небо Оутертейла больше не вызывало чувства облегчения. Не очищало голову. Душа в грудной клетке всё так же сжималась от неясного беспокойства, которое с каждым днём увеличивалось, как снежный шар, катящийся по крутому горному склону. Кросс не мог отделаться от мысли, что совершил ошибку. Он правда её совершил. Сбежал, обменяв годы службы на мнимую свободу, которая не принесла ни капли обещанного счастья.  Уже месяц Крестоносец, как трус, скрывался в Омега Таймлайне, и сколько бы Дрим не пытался убеждать его в том, что он поступил правильно, что теперь может вернуться к своей первоначальной цели и не сражаться против тех, кого не считает врагами - чувство утери чего-то более важного не уходило. Хранитель позитива не знал всей картины.  Нет, если задуматься на секунду, причина беспокойства была вполне ясна.  Кросс боялся, что его поступок отрежет все возможные пути назад. В окутывающие, убаюкивающе объятия тьмы.  Проблеск рациональности заставил его вырваться из непрекращающегося цикла мрака. Попытаться спастись. Признать, что он ненавидит каждый день своей такой жизни, что его тошнит, когда он видит затёкшее чёрной смолью лицо. Всё происходящее было совсем нездорово.  Даже их договор давным-давно утратил смысл.  Но что-то, что-то внутри, чего он не мог уловить и собрать в целостное чувство, неудержимо тянуло обратно. Если бы Икс мог объяснить хотя бы себе, что это за чувство, то, может, у него и появился бы мизерный шанс на освобождение из этих отношений. Но лечение болезни, у которой толком нет названия, требует участия особых специалистов и наблюдения. Кросс же не хотел подпускать никого. И даже его бывшие коллеги не были в курсе происходящего.  *** То, что было между ними, сложно назвать чем-то нормальным. Никаких очевидных предпосылок. Никакого периода прощупывания почвы. Случилось всё внезапно, скомкано, но в странной степени естественно.  Найтмер почти ни капли не изменил сдержанного образа, когда с утра выползал из его постели. Будто и не произошло ничего сверхъестественного. А потом это стало так же привычно, как отчитываться о патрулировании. Не каждый раз следовало нечто большее, чем  молчаливое нахождение рядом. Но это точно выходило за рамки нормальных отношений командира и подчинённого. Найтмер никогда не объяснял, а Кросс всегда считал неуместным поднимать тему первым. Было достаточно того, что он не отказывал.  Когда Найтмер говорил "приди", ноги несли его сами. Когда целовал - без причины, просто так, в угол рта, в висок - он замирал и позволял, хотя в любой другой ситуации свернул бы шею любому, кто посмел бы коснуться его без разрешения. Это было странно. Это было неправильно. Найтмера привлекало то, что Кросс не был совсем слеп в своём послушании и мог оказывать сопротивление его влиянию. Это делало их почти равными. Но ещё больше ему нравилось продавливать границу. Обычно Кросс чётко очерчивал их, но не сейчас. Позволение уменьшало чувство высеченной в душе пустоты. Доводящие до исступления ночи входили в привычку, как и холодные, сдавливающие тело щупальца. Кросс знал, что Найтмер питается им. Не знал, почему при всём этом продолжает добровольно присутствовать, ещё и мириться с тем, что чувствует себя на заслуженном месте, будто выбора у него не было никогда. Это утомляло. Потом Найтмер перестал уходить с утра. Они лежали в обнимку, иногда разговаривали и между ними формировалась тонкая нить связи большей, чем стоило.   И Кросс как ни старался, не мог понять, почему среди всех своих подчинённых Босс выбрал именно его. Найтмер дал крышу над головой, дал смысл существования, когда он лишился всего, дал покровительство, которое позволяло не думать лишний раз о своей никчёмности, а выполнять задачу.  Может быть, это своеобразная плата. Порой Найт говорил слишком много, и Кросс не знал, что отвечать. Разве что к нему приходило понимание, что роль хранителя негатива - крайне одинокая участь. И в своём невыбранном одиночестве они сходились. Вряд-ли кто-то из их шайки сломленных психопатов понимал его так же хорошо. Эти отношения не делали их счастливыми. Днём, опуская связь, Найтмер продолжал быть жестоким начальником, заставляющим Кросса делать не менее жестокие вещи, которых по своей воле он предпочёл бы избегать. Редко учитывал его интересы и никогда не спрашивал о том, что тот чувствует. Хранитель Негатива и без слов ощущал, как фонят отрицательные эмоции, наполняя его энергетические резервы. Настоящими отношениями это не назвать. Но эта токсичная связь давала то, чего никто другой им дать не мог - понимание. И жуткую форму привязанности. Привязанность постепенно вымывала из Кросса его "я". Сон перестал быть отдыхом. Побочное действие связи - участившиеся кошмары о собственных ошибках, совершённых в прошлом. Гордость молила быть услышанной, и каждый раз её, как дворового цепного пса, затыкали сахарной костью. И сладкой она, конечно же, не была. Кросс утопал в этом неизменно. До одного момента. Оплошность, щекотные путы света, предложение просто попробовать по-другому. Доверие в настолько неиссякаемую доброту, после того как он шёл по головам, после всего что он делал, отсутствовало. Икс предполагал, что помимо обычного сильного союзника, в рамках вселенской борьбы он является важным активом и может повлиять на баланс. Иначе бы, какое всем этим божкам дело до монохромного скитальца. Они бы не играли в перетягивание каната от обычной скуки. Всё внимание - сделка. И если его пытаются спасти, то только ради будущей выгоды.  Но в этот раз его отрезвило. Среди худшего, можно же хотя бы раз выбрать себя? Крест игнорировал попытки перевербовать его в прошлом, а в этот раз, сквозь толщу воды, когда он был на самом дне, вдруг прорезался свет. Глоток воздуха для утопающего. Согласился. Только отказался сражаться против Найтмера. Отказался показываться вообще. Ему нужна была только передышка. Пространство, чтобы осмыслить всё, что происходило с ним и происходит до сих пор. Кросс его получил. И дышать, по ощущениям, стало легче. *** Промотав в голове воспоминания, Икс тяжело вздохнул. Дрим прав. Ему не стоит возвращаться. Нужно собраться с силами и откинуть прошлое.  Даже если ему не хорошо сейчас, там - ещё хуже.  Косточки начинали замерзать от долгого сидения на одном месте, и ветер под утёсом уже царапал холодом ноги, свешенные с обрыва.  Пора было возвращаться. Дрим дал ему артефакт, позволяющий перемещаться между альтернативами без особых усилий, при условии, что он не воспользуется этим в злом умысле. Небольшой шарик в металлической окантовке, с золотистым сгустком энергии внутри. Он пользовался, следуя правилам. Скелет не торопясь поднялся, отшагнул от края скалы, лениво потянулся, начал оборачиваться, собираясь открыть портал на ровной поверхности. И замер, не в силах продолжить дышать. Он, Найтмер, стоял там. В паре метров перед ним. Кросс, опытный королевский страж, натасканный во множестве битв, совсем не почувствовал его присутствия. Неизвестно насколько долго Кошмар находился за спиной, пока он пребывал в мыслях, и это нагоняло жути.  Как и то, что сейчас Найтмер не двигался и не говорил, словно мираж или галлюцинация. На его лице - нечитаемое выражение. Ни злости, ни торжества, ни хмурости, ни ухмылки. От этого только сильнее хотелось начать оправдываться. Инстинкт самосохранения бил тревогу, призывая как можно скорее бежать или вставать в боевую позу, но ноги пригвоздило к земле, они налились свинцом, и Кросс замер, как притворившееся мёртвым животное, надеющееся, что хищник потеряет интерес. Он боялся, что если двинется, то не сможет сдержаться - ударит. Или сделает что-то ещё более идиотское. Пересилив ступор, из всех возможных вариантов действий он выбрал шагнуть на встречу. — Найтмер, я.. – Хотел он объясниться, но слова застряли в горле, отказываясь дальше складываться в ясное, достойное быть выслушанным изъяснение.  Негативный лорд комментировать ничего не стал. Сократил расстояние, прислонился грудью к груди, положил подбородок на плечо Кросса, невесомо провёл по его бокам кистями, и сомкнул объятия на пояснице. Монохром готов поклясться, что по чужим губам в этот момент скользнула полуулыбка. Это не вызывало чувства безопасности. Только леденящий ужас. Так происходило и раньше, но после перерыва, как и со всем в мире, восприятие работало чётче. Душа забилась в грудной клетке в бешеном темпе, а руки замерли в воздухе, не готовые ответить, но и оттолкнуть тоже. — Кросс, – Шёпот Найтмера разлился в воздухе, пощекотал слуховое отверстие, и по позвоночнику пробежали колючие мурашки.  — Долго же ты прятался. Я соскучился. Икс решился положить руки на покрытые негативом плечи, пальцы сжали их на автомате, оставляя положение таким же неопределённым - прижать или оттолкнуть.  И тут равновесие стало пропадать. На него навалились так сильно, что корпус начал заваливаться назад и, рефлекторно стараясь удержаться на ногах, тот попятился, пока на четвёртом шагу земля не ушла из-под ног.  Точно. Обрыв. — Стой, стой! Мы сейчас-..! – Магия в грудной клетке сжалась, предвкушая мгновение свободного падения, но вместо этого тело окутало скользкой, чёрной субстанцией.  Найтмер их телепортировал.  Приземление от этого мягче не стало: Кросс ударился спиной об пол - спина приняла не только его собственный вес, но и вес Негатива, - вдобавок не успел сгруппироваться и стукнулся затылком, издавая короткое, сдавленное шипение. Едва-едва приподнявшись на локте, прижав ладонь к ушибленной черепушке, в первую очередь скелет осмотрелся по сторонам. Это не был замок их банды. Монохром не имел ни малейшего понятия, где находился.  Непримечательная комната, в которой не было ничего лишнего - стол и кровать. Ничего, что могло бы дать подсказку. Но главным сейчас было не знание своего местоположения. Найтмер нависал над ним, его щупальца лениво колыхались за спиной, а единственный светящийся бирюзой глаз цеплял настолько, что избежать зрительного контакта после встречи не представлялось возможным. — Пора бы тебе начать оправдываться. – Чёрная фаланга большого пальца коснулась красной линии шрама на скуле, почти нежно очертила его форму, и Крест тяжело сглотнул, ощущая, как лицо покрывается флёром жаркого румянца, а всё тело напрягается.  — Я не прятался, – Попытался начать Кросс. Его голос прозвучал глухо, потому что это не было правдой. Найтмер покачал головой. — Конечно. Это была гипербола. Я знал, где ты находишься - это уже не прятки. До последнего надеялся, что ты перестанешь сидеть в этом безопасном, наполненном отбросами пузыре, и вернёшься к своим обязанностям. – Найтмер очень хорошо распознавал ложь. Кросса изучил ещё лучше.  Одно из щупалец медленно обогнуло шею Монохрома, пока не слишком сильно сдавливая, но присутствуя. Заявляя права. — Но ты не вернулся. Пришлось идти самому.  Костяшки сдавили щупальце поверх, провалились в упругую тьму, и Кросс нахмурился. Кошмар наклонился ближе, делая положение ещё более личным.  — Ты скрывался. Как считаешь, это более правильное определение? Только Икс приоткрыл рот, чтобы возразить, как низкий голос его перебил. — О, нет. Хочешь сказать, что совершенно случайно целый месяц провёл в месте, в которое я не могу проникнуть? Укрываясь под крылом моего главного врага? Ты меня избегал. – Под конец тон стал более грубым, а улыбка больше походила на оскал.  — Чем же таким важным ты там был занят?  Горло сдавило сильнее, и Кросс захрипел, брыкнулся, сжал край куртки Найтмера в кулак, пытаясь избавиться от навязчивого дискомфорта. Угольки ярости и гордости вспыхнули резко, так, что он не успел отфильтровать то, что говорит. — Я не обязан перед тобой отчитываться, – Вылетело резко, и Икс попытался толкнуть, но его запястье тут же оказалось обвито и вшиблено в пол около его головы. Ещё одна лоза скользнула по талии вниз, сжимая таз и переходя на бедро.  — Ах, вот как. – Выражение лица Кошмара расслабилось. Затишье перед бурей. Кросс попробовал дёрнуться, но щупальца держали мёртво.  Расстояние между ними за долю секунды пропало совсем, а на губах появилось настойчивое давление. Глубокий, вдумчивый поцелуй. Крест зажмурился.  Влажный язык скользнул по линии его рта, и глупая привычка заставила открыться и ответить.  До сих пор сжатая в кулак ладонь расслабилась, и округлый кончик щупальца сразу же скользнул в неё, мягко массируя. Пальцы задрожали.  Найтмер сверху перестраивался удобнее, и его колено будто бы случайно втиснулось между бёдер Кросса, которые он тут же попытался свести. Тишина комнаты нарушалась только влажными, обрывистыми звуками. По ощущениям это длилось вечность, и когда от него медленно, разрывая ниточку слюны, отстранились, Кросс потянулся следом, не успев себя остановить. Он не должен был хотеть этого. Он не должен был отказываться от своего решения, но сейчас задыхался, пока губы трепетали от недавнего контакта, а зрение размывалось.  Нужно было это остановить. — Подожди, я.. — Ты пропал на месяц. Заставил меня волноваться. Выискивать тебя. – Без всякого уважения вновь перебил Найт, при этом внимательно разглядывая чужое лицо. Его голос снова был вкрадчивым, обманчиво-ласковым.  — Думать, что ты предал меня. — Я не предавал, – Хрипло, всё ещё не восстановив дыхание - грёбаное сдавливающее горло щупальце, - сказал Кросс. — Я знаю. Пока нет. Поэтому ты всё ещё жив.  — Мне…нужно было время. Я просто хотел побыть один. — Не помню, чтобы ты договаривался об отпуске. – Тон стал заметно строже. — Потому что у нас ничего нет. Ты..не мой босс. Наш контракт уже давно истёк. – Неизвестно откуда взялось столько смелости, но радужки скользнули в сторону, компенсируя выходку, будто стена напротив могла его спасти. Щупальца сильнее оплели его тело, одно из них скользнуло по внутренней стороне бедра, задирая нижний край шорт. Комната погрузилась в молчание. — Занятно. – Произнёс Найтмер, когда тишина достигла пика дискомфорта и была готова взорваться.  — Я надеялся, что ты знаешь, как работают контракты. Они не заканчиваются, если кто-то один внезапно решает, что он закончился.  Чужое колено надавливает на симфиз, по телу проходит разряд тока. Напряжение в костях снова усиливается, бёдра пережимает до скрипа. Кросс корчится от давления, которое постепенно становится болезненным. — Ты должен понять. Я не терплю, когда моё достояние исчезает без предупреждения. А потом не может достойно объяснить причину своего отсутствия. – Найтмер медленно приподнимается, чтобы провести взглядом вниз, и останавливается на едва заметном сквозь чёрную ткань фиолетовом свечении.  — К тому же, как ты можешь говорить, что у нас ничего нет, если реагируешь так? Кросс зло прыснул, сжимая губы. Не должен он был так реагировать, но то самое неясное "что-то" управляло его телом гораздо лучше, чем голова. В последний раз он попробовал дёрнуться, но… — Как думаешь я бы обошёлся с тем, кто меня очень и очень сильно разочаровал? – Вопрос был очевидно риторическим. Мрачная тень легла на лицо Найтмера.  Монохром знал, что его не оставят просто так. Что он будет наказан. Хотел ли он этого? Чёрт возьми, нет, он не был мазохистом.  — Найт-.. Хруст.  —…? Кросс не сразу понял, откуда донёсся этот резкий звук. И, более того, почему вибрация от него прошла словно бы сквозь тело. Не понимал до тех пор, пока не увидел свою ногу, обвитую щупальцем, подвешенной в воздухе. Отдельно.  Все внешние звуки заглушились, будто его погрузило под воду. А после тишина сменилась быстро нарастающим в громкости писком. Глазницы широко распахнулись, а зрачки сузились до трясущихся точек. То, что он видел, никак не укладывалось в голове. Попробовал двинуть ногой, и движение вверх далось подозрительно легко.  Всё ещё не было больно. Он удивлённо вдохнул, наблюдая за тем, как из обломка его бедренной кости, висящей в воздухе, капает фиолетовый костный мозг.  Кап. Кап.  От таза резко распространился жар, будто ногу облило раскалённой лавой, и левую часть тела наполнила пульсирующая свинцовая боль. Грудь Кросса дернулась, и из нее вырвался рваный, ломаный звук, отдалённо напоминающий стон. Закинув голову вверх, он сжал зубы до скрипа, совершая серию шумных, быстрых вздохов. — Тшш… – Щупальце, последнее из свободных, ласково погладило Кросса по скуле. — Ты забыл, как правильно пользоваться  ногами. Я просто сделаю так, чтобы ты запомнил, где твоё место. И где тебя всегда ждут. — Ты больной ублюдок! – Шок от потери конечности переходит в животную злобу, и Кросс в иррациональном желании скинуть с себя Найтмера дёргает культёй, - тут же к горлу подступает тошнота от осознания, что ноги больше нет. Другая, не намертво зажатая левая рука, каким-то чудом прорывается вперёд, и его кулак приходится аккурат в щёку Кошмара. Отчаянный, инстинктивный удар.  — Отпусти. Меня. Немедленно! Чёртов псих..! – Рычит Кросс, отводя руку, раскрывая кулак и  снова упираяя её в лицо жёстким толчком. До трясущихся пальцев. С такой силой, что  ладонь, упёршаяся в закрытую негативным наплывом глазницу, постепенно начинала пропитываться им.  Найтмер отреагировал не сразу. Бирюзовый зрачок затух.  Дал фору, чтобы продлить сцену, увы, бесполезного сопротивления.  — Хм. – Его улыбка жутко расширилась. Попытка Креста не имела и шанса на успех. Негативный лорд только чуть-чуть подыграл, будто это давление могло его оттолкнуть, а в следующую секунду чужие локти оказались неудобно загнуты над головой, и уже оба запястья плотно прижимались к полу.   Кросс зарычал с новой силой, не собираясь сдаваться, взбрыкнулся всем телом, как строптивый конь. — Я убью тебя, как только-..М! Но сегодня ему не суждено было много говорить. Щупальце метнулось, затыкая его рот. Монохром прикусил его, недовольно замычал, чувствуя опустившуюся на язык горечь.   — Обещаешь? Смелое заявление. Для твоего положения. – Усмехнулся Найтмер, ни капли не обидевшись. Смольное яблоко в груди трепетало, всасывая негатив, клубящийся в воздухе. Гетерохромные радужки резали его исподлобья. — Расслабься. Считай это просто…глубокой работой над ошибками. Мычание стало беспокойнее. Холодное, скользкое щупальце юркнуло под резинку шорт, проезжаясь гладким боком по стыку лобковых костей. Тело Кросса выгнуло, ударило крупной дрожью, он сжался, протестующе замотал головой, сомкнул ноги - то, что осталось - , но Кошмару не составило труда схватить обломок бедра и задрать его вверх, намеренно надавив на скол.  Из глазниц Монохрома брызнули слезинки, вкупе с заглушенным болезненным стоном образуя по-своему завораживающее своей жалкостью зрелище.  — Признаться честно, ты правда меня расстроил. – Найт опёрся о чужую грудь, провёл вдоль рёбер сквозь слои одежды. Лоза ниже обводила отверстие таза по кругу, едва касаясь тонкой магической мембраны. Не смотря на тянущую боль, исходящую от оторванной конечности, Икс ощущал каждое микро-движение по костям. — Редко кому удаётся вызвать во мне это чувство. Так что знай, что входишь в список уникальных личностей. Извернувшись закруглённым завитком, негативная тентакль уткнулась в фиолетовую плёнку и, втискиваясь в тазовое дно, резко натянула её. Кросса прошибло от неожиданного, слишком сильного распирания изнутри. Голова закинулась назад. Он заскулил, зажмурился, чувствуя, как вместе с тем у него заканчивается воздух - дыхания носом критически мало. Рот то шире открывался вокруг щупальца, пытаясь извергнуть ругательства, то зубы снова смыкались, силясь откусить мешающий дыханию кусок.  Это привело только к тому, что его лицо превратилось в беспорядок, истекающий слюной и слезами вперемешку с разводами негатива. Наглатываться чёрной субстанцией, являющейся концентратом вселенского мрака, тоже не самая лучшая идея. Он заражал, давил на голову, давил на душу, усиливал ощущение собственной никчёмности. В пространстве "здесь" его удерживал только монолог Найтмера. — Мне оно не нравится. Знаешь, чем расстройство отличается от разочарования? – Короткая пауза, на подумать. Кросс всхлипывает. — Разочарование наступает, когда ожидание перестаёт соответствовать действительности. Идеал рушится, но это можно принять как рациональный факт. А быть расстроенным - это отреагировать на разочарование. Мелкое, преземлённое чувство. Как споткнуться на ровном месте. Мне спотыкаться не свойственно, понимаешь? Но ты, фактически, заставил меня это сделать.  Щупальце медленно, навязчиво извивалось под натянутой мембраной, совершая неполные толчки совсем редко, неожиданно, не давая шанса подстроиться и расслабиться хотя бы на секунду. Кросс забился в мелких конвульсиях, пытаясь его вытолкнуть. Но в форме пре-экто нет контролируемых мышц. Только голое, тупое принятие контакта.  От него не требовали создания более осязаемой формы. Кросс бы не смог. После полученных травм не хватило бы концентрации, магия не стала бы тратиться на такую неуместно бесполезную вещь, когда все силы должны пойти на восстановление. Этот акт и не должен был выглядеть, как обычный секс. Это чёткое, персональное напоминание о том, кто кому принадлежит. Монохром ненавидел эту боль, ненавидел то, как легко Найтмер ломал его кости. Но тело в лоб игнорировало логику. Фрикции происходили чаще - ослабление, резкое скольжение обратно, в упор, и в этом ритме искры бежали вверх по позвоночнику, вызывая липкое, въедливое удовольствие до чёрных точек перед глазами. До отвращения к собственной чувствительности. К списку ненависти Кросс добавлял и себя - за то, что позволяет этому происходить. Правая нога затекла, гудела от непрекращающегося давления, но его усиление всё равно оказалось заметным.  Сначала Кросс скосил на Найтмера привычно тяжёлый, с заглушенной злобой взгляд, но когда до него дошло, что сейчас будет, брови приподнялись в растерянности, почти с неверием. Мечник не понимал - он воин, и поэтому нужен Найтмеру. Его тело и есть оружие. Работающий слаженно, от самой мелкой до самой крупной кости, механизм.  Первого раза для наказания было достаточно, с утерей ещё только предстояло смириться. Если с одной ногой ещё можно было работать, то лишение двух сделает его полностью бесполезным. Ноги - восемьдесят процентов техники. Ведение боя едва ли не единственный талант, придающий его жизни смысл. И этого смысла его лишают. Слишком жестко.   — Что? Перфекционизм требует восстановить симметрию. – От того, как цинично это прозвучало, череп сжал ужас. То щупальце, что занимало рот, выскользнуло, и Кросс подавился от резкого вздоха, сразу же закашлявшись. В этот раз было медленнее. Сдавленная кость заскрипела. Потом щёлкнуло, как щёлкает ломающийся по весне лёд на реке. Одна трещина, другая. — Прекрати! Больно! Пожалуйста, прекрати… – Хрипло, в полубреду и заткнув гордость, ещё не восстановив управляемость языка, промямлил Крест. — Нет. – Равнодушное, не предполагающее пересмотра решение. Найтмер не торопился, выжимая каждую микро-реакцию. Монохром был готов унизиться ещё больше, начать умолять по-настоящему, но слова больше не шли. Знал - Кошмару не интересно. В любом случае он поступит так, как решил первоначально.  Внутри всё стихло. Хмурость от бессилия разгладилась. Не смирение, но принятие - нет смысла просить. Сейчас он слушатель, принимающий воздаяние. Вместе с тем магия спускалась в низ позвоночника, клубилась и отправляла по телу пульсирующие волны нарастающего напряжения. Ещё один треск и влажный хруст, заглушённый полным боли и отчаяния криком. Надлом был медленным. Чтобы каждый миллиметр формы скола отпечатался в памяти. — Каждый день в течение месяца ты выбирал не меня. Я злюсь не столько на то, что ты исчез, сколько на то, что оставил без объяснений. Это безответственно. – Отломанная часть ноги была положена рядом, намеренно аккуратно, как будто временно отложенная в сторону деталь конструктора. Шорты, свисающие ниже облома, теперь мешали, и Негатив стянул их одним движением. — Я почти решил, что ты разобрался в своих чувствах. Но сейчас вижу, что нет.  Ладони проводят по нижней части бёдер, задирая вверх оба, и накрывают сколы. При давлении край царапается и крошится, вызывая ещё один крик. Кросс тоже крошился. Сенсорная и болевая перегрузка вытеснили способность ясно мыслить. — Ты мог сопротивляться с самого начала. Но не стал. Найтмер видел, как копится напряжение. Щупальце внутри свернулось, занимая всё доступное пространство. Тугая пружина, сжимающаяся ещё с самых первых движений, взорвалась, и кости онемели.  Кросс кончил с жалким, сдавленным скулением, прикусив язык в кровь.  На секунду боли больше не было. Не понадобилось много усилий, чтобы удержать его задёргавшиеся конечности на месте, а когда вить круги они перестали, тентакля, наконец, вышла. Тело стало тряпичным. — Потому что быть моим псом - твоя натура. Впредь думай, перед тем как заниматься перебежками. Теперь тебе предстоит долгая работа по восстановлению доверия. — …Ублюдок. – Едва слышно, с концентрированной ненавистью, сорвалось с приоткрытого рта Кросса перед тем, как он отключился. Темнота накрыла под затухающий смешок Кошмара.  *** Когда Кросс приходил в себя, воспоминания не выстраивались в ровную линию. В голове - плавающая каша из обрывков. Было жарко, холодно, снова жарко. Тело ломило. Понадобилось время, чтобы он разлепил глазницы и осознал себя лежащим на кровати.  С небольшой задержкой дошли произошедшие до отключки события, и Крест мгновенно подорвался, сел так резко, что чуть не сложился пополам, но уткнулся взглядом в подогнутые для баланса в движении колени. Ноги на месте. Ему приснилось? Найтмер наслал кошмар? Но комната была той же, а тело болело. В бёдрах особенно саднило, и Кросс задрал край шорт, чтобы посмотреть.  Кости оказались плотно перевязаны желтоватыми бинтами, неприятно, но когда он двинул ногой, она была полностью функциональна и чувствительна.  Обычная перевязка не срастила бы отломанную конечность, значит было что-то ещё, что сделало это возможным.  Найтмер, этот мудак, не стал бы лишать себя важного инструмента из-за небольшого недопонимания. Он умеет распоряжаться ресурсами. Конечно Найт заранее знал, что сможет "починить" его, а Кросс, идиот, не догадался. Поверил, что жизнь уже не будет прежней. Что он уже не будет нужен. Вспоминая своё искреннее отчаяние, он чувствовал себя глупо. Его страх был настоящим на фоне чужого развлечения. Им просто питались.  И при этом каким-то образом он смог...колени сдвинулись, прогоняя фантомный отголосок спазма. Отвращение к себе накрыло с новой силой. Определённо, это долгое сотрудничество с Лордом Негатива превратило его в мазохиста. Фоном в ответ прозвучало, что это перекладывание ответственности.  Кросс отмахнулся. И пока он старался отвлечь себя чем угодно от омерзительного подозрения, что боль может ему нравиться, взгляд упал на пол. На нём лежал тот самый артефакт, подаренный Дримом, но теперь его окантовка треснула, а вместо золотистого свечения сферу обволакивало вязкими прядями негативного дыма.  Намёк был очевиден.  Первый шаг с кровати - и ноги подогнулись. Как оказалось, они болят не так сильно только при отсутствии нагрузки, а стоит встать, как простреливает по самую поясницу. Так неприятно, что Кросс всхлипывает от собственной слабости. Надо брать себя в руки.  Телепортирующий артефакт расползается чёрным пятном при касании, окончательно разрушаясь. Дорога в один конец. Собрав силы в кулак, Монохром шагает в субстанцию. Она выплёвывает его в главный зал замка. Гомон прекращается, и три пары глазниц упираются в его фигуру.  Киллер, судя по застывшей позе, через стол тянулся к Дасту, чтобы забрать нож, но теперь переключился. — О-о-о, наша зебра вернулась в зоопарк? Сколько лет, сколько зим. — Сразу же съязвил Убийца, блеснув качеством своей памяти, и был собой очень доволен. Незадолго до того, как Кросс ушёл,  компашка выбесила его настолько, что он назвал их шайку зверинцем и закрылся в комнате, хлопнув дверью.  Киллер не отдать должок не мог. Его очень бесили надменность и манера этого чёрно-белого выскочки вести себя так, будто он выше их. Пришлось ждать удачного момента, и он наступил сейчас. Крест поначалу опешил от новой клички, но тут же натянул маску отстранённости  - малейшая реакция, и Киллер продолжит доставать, чтобы получить больше. Такое поведение было вполне привычным. Ничего за его отсутствие не изменилось. Двое других промолчали, но поглядывали с интересом. В общих чертах ситуация с отсутствием Кросса до них дошла, но на этом выводов не сделаешь. Стул противно заскрёб по полу, приглашающе выдвигаясь из-за стола. Хотя могло показаться, что двигался он сам, на самом деле это Хоррор толкнул его снизу. — Садись. Расскажешь, как прошли каникулы. Помедлив, Кросс подошёл, отодвинул стул ещё немного и сел, приняв натянуто расслабленную позу. Думал он не о коллегах, а о том, что Найтмер где-то здесь. А вот понять, что за чувства возникали в этом отношении, не получалось. Не однозначный страх, не чистая злоба, но странное предвкушение. Как он будет на него смотреть? Что скажет? Хоррор ожидающе постучал по скуле, но его не обрадовали длинным рассказом. — Ничего особенного. Нормально.  — И что заставило вернуться? –Хоррор сделал многозначительную паузу. — Светлые лица не понравились? – попробовал вытянуть ещё что-то одноглазый скелет ближе к теме. — Сто пудов Найтмер подкинул косточку. – вставил пять копеек Киллер очередным каламбуром. Но со сравнением с собачьими Икс смирился давно.  Все трое глянули за его спину, и по спине прошёл холодок. Предельно ясно, кто там находился, но тело сковало и обернуться не получилось.  Щупальце опустилось на его плечо и пару раз похлопало. — С возвращением. – Произнёс ровный низкий голос у него над головой. Найтмер не задержался, прошёл мимо, чтобы достать чашку с полок. Пока он заваривал себе кофе, никто не смел заговорить, будто тема о Кроссе находилась под запретом.  Кросс же смотрел на Кошмара с немым вопросом, допытывался, какое же теперь к нему отношение. А тот не подавал идей, вёл себя самым обычным образом, и самым обычным образом не одаривал лишним взглядом, который могли бы заметить остальные. — Зайди ко мне позже. Обсудим новую стратегию. – Кросс вздрогнул. Единственное, что сказал Найт, перед тем как уйти. Когда все убедились в том, что босс действительно ушёл, Киллер на правах самого говорливого продолжил тему. — А вообще, я удивлён, что босс без вопросов принял тебя обратно. Ты его считай предал, когда пожал Дриму руку. Ни за кем из нас он бы так бегать не стал. Да вообще б по стенке размазал. Скажи, Даст?  Даст пожал плечами и кивнул. Его меньше всех интересовала вся эта ситуация, но с разницей в отношении нельзя не согласиться. А у Кросса под слоями одежды свело трещины и ушибы. Не без вопросов. Не приняли - сделали так, чтобы он вернулся. И то, что сделали, не сравнивалось с обычным размазыванием по стене. Любой не двинутый головой монстр бежал бы ещё дальше, но не он. Выбор правда был. Кросс сколько угодно мог убеждать себя, что он заложник обстоятельств, но правда в том, что эти обстоятельства созданы им добровольно.  Они оба не могут и не хотят разрывать связь. Найтмер поступается гордостью, когда под видом мести ищет Кросса. Кросс поступается честью, когда позволяет себя найти. Он никогда не признается себе, что ловит каждую крупицу чужого внимания, даже если оно разрушает. Натуральная зависимость, хуже всех существующих, не поддающаяся лечению. Выхода больше нет.