Баня
5 мая 2026 г., 04:39
Пальцы Себастьяна онемели, пока он сжимал холодный металл цепочек, поддерживающих его навесу.
Качели на детской площадке ужасно скрипят, когда их используют по назначению, они уже много лет не использовались таким образом. В его возрасте качели — это место, где можно посидеть, покурить травку и вести полуночные разговоры. Такие, как этот.
Холод давно прогнал Эбби, но его он никогда не беспокоил. Себастьян надеялся, что так будет всегда. И что он окажется наедине с Сэмом.
— Он не будет за границей вечно. Когда он вернётся домой. Может быть, тогда.
Себастьян не отвечает. Потому что слабо верится. Парень лениво тянется за косяком, зажатым между пальцами Сэма. На улице свежо, и над ними сияет ослепительное звёздное небо. Слишком красивое, чтобы просто быть фоном для подобного разговора.
— Я знаю, как сильно ты хочешь жить в городе... — бормочет Сэм.
Себастьян выдыхает дым, надеясь, чтобы слова смыло вместе с ним.
Дело было не только в городе.
— Ага. — Взгляд опускается вниз, направлен на древесные щепки и грязь под ногами, пока парень задаётся вопросом, почему он снова и снова делает это с собой. Почему он питает надежды на то, что что-то может измениться, сдвинуться с мёртвой точки.
— Мы так и не рассказали Эбби. — Кратко добавляет Сэм, как будто это имеет смысл.
— Ну, — Себастьян неспешно выпускает в холодный воздух еще одно горькое облако. — Всё равно ничего не выйдет.
Сэм делает шаг в сторону, расставляет ноги пошире, чтобы придвинуться ближе к сгорбленной фигуре Себастьяна, и обнимает его за плечи.
Себастьян поворачивает голову и зарывается в поношенную джинсовую куртку Сэма. Он чувствует себя идиотом, потому что всегда, в глубине души, знал: они никогда не уйдут, не сбегут вместе. Он сам не понимает, почему продолжает притворяться, что Сэм, наконец, может выбрать его. Будто его не увидят целующимся с Пенни на школьном балу через десять минут после того, как Себастьян подрочил ему в кабинете.
— Ты же знаешь, как я тебя люблю, Себ.
Сердце Себастьяна сжимается от боли, потому что он знает, что сейчас последует оговорка. Он осознаёт, что эти объятия не те, о которых он мечтает, — они никогда не бывают такими.
— Мы всегда будем лучшими друзьями, понимаешь?
***
Себастьян, угрюмый и подавленный, идёт домой в темноте. И, вернувшись, сразу садится за компьютер. Допоздна работает над проектом, хотя до дедлайна ещё далеко, пытаясь побороть разочарование и знакомую боль. Боль, от которой он пытался избавиться большую часть последних пятнадцати лет. На следующий день, когда уже далеко за полдень, он поднимается наверх, наконец-то достаточно проголодавшись, чтобы выбраться из своего логова. Кажется, он хорошо спит только тогда, когда нормальный человек должен бодрствовать. Его сестра и отчим крутятся вокруг столярного стола матери, обсуждая открытую папку с множеством макетов и планов с их текущего проекта. Себастьян слишком поздно понимает, что, должно быть, выглядит особенно ужасно. Он знает, что у него покраснели глаза, и чёрт знает, что с волосами. Родные поднимают взгляд от работы и с любопытством разглядывают его. — Тяжёлая ночь? — Подаёт голос Мару. — Мне просто нужна блядская сигарета. — Следи за языком, Себастьян. — Иоба, ты когда-нибудь перестанешь травить себя?- Себастьян пресекает дальнейшие комментарии, громко хлопнув входной дверью. Себастьян делает несколько шагов на улицу, достаёт зажигалку и пытается зажечь её дрожащими руками. Голод забывается, уступая место горькой обиде. Он делает затяжку, но этого недостаточно, вкус слишком пресный, сигарета кажется слишком тонкой в пальцах. Себастьян бормочет ругательство себе под нос и роняет сигарету в снег, где она тут же исчезает. Он не уверен, куда идёт, но ему нужно выбраться отсюда, чтобы попытаться сбежать от нарастающего гнева. Он бредёт по снегу всё выше и выше в горы, и с каждым холодным, хрустящим шагом его охватывает все большее раздражение от того, что он чувствует себя в тупике. Он знает, что и Мару и Деметриус не хотели его разозлить, но от этого почему-то только хуже. Он не должен быть таким ранимым, но их мелкие осуждения и критика накапливаются и в конце концов становятся невыносимыми. Дом почти полностью скрылся, когда он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы признаться самому себе, что всё дело в прошлой ночи. Себастьян с горечью вернулся к той сцене, вспомнил лицо Сэма, когда они прощались. Он выглядел огорчённым и сожалеющим, но не по-настоящему раскаявшимся. Я грёбаный идиот. Себастьян не понимает, как ему вообще пришла в голову мысль, что если они вдвоём свалят из Пеликана в большой город, если съедутся, Сэм вдруг влюбится в него. Этого, блять, не произойдёт. Этого, блять, никогда не произойдёт. Себастьян выходит к полю, где проходят железнодорожные пути, и чувствует, что вот-вот взорвётся, сорвётся на крик, взбесится настолько, что отправит в свободный полёт что-нибудь со склона горы. Обычно он любит поразмышлять здесь и покурить, но зимой это место слишком безмолвное, слишком суровое. В своём нынешнем состоянии он чувствует себя чересчур уязвимым и открытым. Он не помнит, как решил зайти в баню, но внезапно уже оказывается внутри, пинком вышибает дверь, захлопывает металлический шкафчик и издаёт звериный, полный ярости крик, в котором эхом разносится боль, не замечая сумку и толстовку в другом конце помещения, рядом с тренажерами. Сгорбившись, он сидит на скамейке, тяжело дыша и обхватив голову руками, когда слышит обеспокоенный голос и чувствует чью-то руку на своём плече. — Съе- Съеби! — Себастьян в шоке и остаточной ярости отталкивает призрака, вскакивая со скамейки. Ему никогда не нравился Алекс, он его даже толком не знает. Он хочет смутиться, что его застали в таком состоянии, но Алекс, наоборот, успокаивается и подходит ближе, пытаясь его поддержать. — Хэй- Ты в порядке? Всё будет хорошо. Он точно не в порядке. Он раскраснелся, тяжело дышит, и от этой внезапной сочувствующей поддержки гнев вот-вот перерастёт в слёзы. Себастьян понимает, что Алекс, скорее всего, думает, что у него вот-вот случится паническая атака, но это не так. Он просто так зол и так измотан, что вот-вот расплачется, он не может вдохнуть, и, чёрт возьми, может быть, Алекс и прав. — Посмотри на меня. Просто дыши. С тобой всё будет в порядке. Алекс прижимает его ладони к себе, пытаясь вернуть в сознание. Наступает напряжённый момент, когда ладони Себастьяна прижимаются к обнажённой груди Алекса, словно он собирается с силой толкнуть того в шкафчики позади них. Алекс готовится к такому сценарию, кажется, ожидает его. Теперь они оба тяжело дышат, находясь всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Себастьян, однако, не отталкивает. Вместо этого он на мгновение оказывается загипнотизирован зелёными глазами Алекса, зрачки которых расширены от прилива адреналина. В его выражении лица есть что-то, что пробуждает какую-то безумную часть сознания Себастьяна, что-то запретное и соблазнительное, что заставляет его хотеть поддерживать напряжение между ними, нагнетать его. Комната словно растворяется вокруг них, пока они тяжело дышат в такт фоновой музыке. Себастьян слегка, но вполне ощутимо приподнимает подбородок. Поцелуй взаимный и одновременно грубый: рука Алекса сжимает ткань рубашки на груди, а Себастьян жадно впивается в губы. Внезапно его так резко прижимают к холодной кафельной стене, что он невольно вздрагивает от удара, но они не останавливаются, словно негласно договорившись не замечать того, что делают, и не останавливаться. Руки Алекса блуждают по его телу, пока они страстно целуются, и Себастьян чувствует, как между ними вспыхивает первобытное желание. Себастьян обхватывает Алекса за затылок и гладит его рельефную спину. Он просовывает язык в чужой рот, и его подбадривает тихий стон, слышимый в ответ. Себастьян чувствует, как Алекс быстро разгорается, когда их бедра сталкиваются между собой, зажимая тело Себастьяна еще плотнее к стене. Они самозабвенно пытаются поглотить друг друга, пока Себастьян не чувствует, как Алекс начинает возиться с его ширинкой. Алекс спрашивает разрешения, и Себастьян тут же даёт его, пытаясь помочь ему с молнией, чувствуя себя настолько раскалённым и возбуждённым, что его разум словно отключается; он даже не может представить, насколько абсурдной ему показалась бы эта ситуация ещё несколько минут назад. Себастьян, словно в трансе, наблюдает, как Алекс опускается ниже, смотрит на него красивыми прищуренными глазами, а затем направляет член Себастьяна к своему рту. Себастьян поражен тем, насколько невероятно привлекателен Алекс, и хочет продолжать просто смотреть, но затем Алекс так сильно заглатывает, что Себастьяну приходится откинуть голову, ударяясь об плитку, и выругаться. Сквозь пелену удовольствия Себастьян на мгновение задумывается о том немногом, что знает об Алексе. В старшей школе они общались с совершенно разными компаниями и, как был уверен Себастьян, испытывали друг к другу взаимную лёгкую неприязнь. Даже сейчас, спустя годы, они почти не общаются, за исключением редких приветствий на городских фестивалях. Себастьян никогда не считал Алекса кем-то, кроме абсолютного натурала, учитывая, как часто тот проводит время вдвоем с Хейли. Но Алекс явно не новичок в этом деле. Это заставляет Себастьяна задуматься, что же происходило каждый день на самом деле в раздевалках после тренировок по гридболу. Себастьян откладывает вопрос о прошлом Алекса и позволяет своим мыслям сосредоточиться на невероятном удовольствии, разливающемся в паху. Он чувствует, как сквозь удовольствие вновь поднимается боль, испытываемая ранее, от чего позволяет мыслям временно отступить. Позволяет себе представить, что волосы, которые он сейчас держит, тоньше и светлее. Когда он кончает, это так мощно, что почти больно. Он так глубоко погружается в горло Алекса, что сейчас же бы извинился, если бы не бессвязно скулил. Когда Себастьян возвращается в настоящее, Алекс кончает на полу, сделав всего несколько резких движений и прерывистых вздохов. Себастьян глупо смотрит вниз на образовавшийся беспорядок, на фоне своего собственного быстро расслабляющегося члена. Алекс встаёт и вновь спрашивает всё ли с ним в порядке. Себастьян прикидывает варианты на какую именно часть их неожиданной встречи он намекает, но затем решает, что тот подразумевает всё. — Да. А ты? В этот момент всё должно было бы стать странным, но Алекс не выглядит сконфуженным, просто сосредоточен на нём. Словно Алекс всё ещё немного переживает за его состояние. — И я. — наконец говорит он. Себастьян выходит из бани, когда Алекс принимает душ. Выйдя на улицу, он закуривает сигарету и чувствует себя одновременно гораздо лучше и при этом совершенно потерянным.***
Четыре дня спустя он снова видит Алекса. На этот раз Себастьян не полон ярости, входя в баню. Только каменная решимость. Алекс лежит на скамье для жима лежа, без рубашки и с покрасневшим лицом, его мускулистое тело напрягается от усилий, затраченных на подъём тяжёлой штанги. Он чувствует присутствие Себастьяна и опускает штангу с громким эхом, отдающимся от стен. Алекс садится и наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, чтобы перевести дыхание. Они встречаются взглядами, и им не нужно ничего говорить.
