Маленькие ошибки не делают из нас монстров

***

      — Почему тебе так нравится всё испортить в последний момент?! — крик. Кажется, его никто не слышит. Бледные руки обхватили кожу. Холодная. Сука, опять.       — Я тебе говорил, блять, не раз! — Голос срывается, на грани с истерикой. По тело бегают мурашки, но это было настолько омерзительно, что хотелось выблевать. Да и было страшно. Очень страшно.       — Тебе лишь бы рогом упереться! — отпускает, поднимаясь. Мужчина - лет тридцати, поправил свою одежду. А вокруг было не лучше - кровь на белом снеге, что можно было сравнить с девственной чистотой. И почему бордовых оттенков было так много? Даже на собственных руках. Синяя рубашка была слабо испачкана, но дело не в этом. Он поправил кольцо на руке. Он не снимет. Даже если в горле собирался комок - настолько плотный, что становилось невыносимо больно. Хотелось рыдать.       — Я же просил. — тихо. сам себе. кто-то услышит?       — в чём проблема? Но никто не ответит. Уже не ответит. Слева оказалось тело - подошёл другой мужчина. Не оборачиваясь, понял кто там. На плечо положили ладонь. Тёплая. Не такая, как у…       — Том. — высокие частоты. Харгривз видел, что случилось, хотя и лишь последствия. Он был занят иным.       — Я..       — Заткнись. — Риджуэлл обернулся через плечо, сильно хмурясь. На очках трещина - задела пуля, но не разбила. Они горели ярко жёлтым, иногда мерцая красным. Мэтт не знал, что это значит, но явно не что-то хорошее. — Хотя бы ты, блять, послушай меня. Бледно голубые радужки глаз еле как отражали свет. Почти бесчувственно. Но они видели. Там всё ещё циркулировала кровь.       Наклоняясь на колени, мужчина осмотрел тело на земле. Затем, переложил металлическую руку на голову, скрыв тот ужас, что был на месте лица. До этого дня, он считал, что не может быть чего-то хуже, чем шрама на пол тела. Но при таком состоянии можно было выжить.       — Рано или поздно это случилось бы, почему ты так реагируешь? — Мэттью не поднял головы, задав вопрос, от которого Томас чуть не взорвался на месте.       — Почему я так реагирую?! — тот резко схватил клок рыжих волос, оттягивая назад, заставляя задрать голову и оголить шею. Затем, достал с кармана пистолет - тот, что ещё давно он украл у Ларссона, при попытке отстреляться, когда красный лидер был слишком ранен для самообороны. А сейчас он нападал им же. Когда лидер снова не в состоянии. И никогда не станет. Направил на висок того. Рука дрожала, сжимая почти до боли оружие.       — Ублюдок, блять, я ему жизнью должен! — британец снова закричал, сжимая пистолет. Он был на предохранителе, от чего единственное, что пугало рыжего парня, лишь факт нестабильного состояния у Тома. Не раз из-за сбоя в очках сам Том начинал вести себя хаотично. Но сейчас что?       — Том, ты сам говорил…       — Заткнись! — снял предохранитель. Тяжело взглатывая, словно при этом действии его подстрелят, он почувствовал холодный металл шее, что мог оставить отпечаток, если такое давление продолжится. Покорно промолчав, Мэтт создал между ними молчание. Долгое. Мучительно тихое. Словно даже ветра не существовало - хотя, кажется, именно ветер помешал спасти.       Мужчина выронил орудие, отпустив также и волосы. Он не хотел делать больно. Угрожать единственному, кто остался. Харгривз лишь молча встал с земли, никак не контактируя, но и не отходя. Том справится.       Через пару минут пришли и остальные подопечные. Патрик, Поул, ещё кто. Их имена он не помнит. Да и смысл. Всё равно это не имело значения - в них не было его. Когда тело хотели забрать, Том приказал им подождать минут пять. Хотя бы пять. Те кивнули, понимая, что это лучшее, что они могут сделать для Риджуэлла. И вот он. Лежит.       Ткань порвана, вся измазана в крови и в земли - потаскала же его жизнь. Плащ, что ещё часов пять назад был ярко синим, теперь напоминал больше оттенок грязной лужи, в которой солнце еле как увидишь. А толстовка? Ох, излюбленна толстовка. Первый выстрел был не в неё - в грудь был добивающим. Так что, пятно крови, что виднелось предельно ярко, ведь обилие жидкости, что вытекло в тот момент, не могло не впитаться. Аккуратно, словно он мог его разбудить, Томас провел пальцем возле дырки, что возникла после пробития. Он не дышит.       Затем, поднеся руки к лицу, он зацепился за ремни очков, расстёгивая их и снимая, перед этим отключив в безопасный режим. Голова стала легче, но чисто физически. В мыслях каша из всего подряд.       Он не хотел плакать. Всегда считал, что это для слабых. Но каждый раз, когда он хотел плакать, Ларссон его обнимал, прижимая. Кажется, левой рукой, что бы не надавить металлом.       Нашёптывал на норвежском нежности, говоря параллельно о том, что Риджуэллу незачем сдерживаться. Мокрая линия появилась на щеке британца. Не верится. Не хотелось верить в реальность того, что он видит. Если он уйдёт, он признает его смерть. Положив очки на грудь того, медленно поднялся на ноги, осматривая картину перед собой.       Он был правой рукой. И будет теперь лидером. — Я продолжу твоё дело. — Томас прошептал, развернувшись и уходя, создавая новые следы на снегу. Жаль, но Торд не мог похвастаться таким. Ведь он мёртв. И лишь окончательный блеск кольца на его левой руке говорил о том, что он что-то да значил. Если не для армии, то для одного конкретного человека.