Энциклопедия ревности Чон Чонгука

Да… он мог бы, если бы очень сильно постарался, выложить всё, что накопилось на душе за этот год, излив свои эмоции и страхи на бездушный лист бумаги. Если подробно, ни о чём не забывая и не утаивая, то получилась бы в итоге полноценная энциклопедия. Начиналась бы она, как и положено, с буквы «А». Абьюз… Ему было противно от самого себя порой, но по-другому у него не получалось. Рука сама тянулась к тонкому блестящему боку чужого телефона, чтобы узнать, кому владелец набирал сегодня… И кто звонил в ответ… Пароля не стояло, словно хозяину гаджета и скрывать-то особо было нечего. Чонгук был в этом не уверен. И проверял. В такие моменты, он, украдкой оглядываясь, пролистывал по-быстрому историю звонков, подмечая уже знакомые номера. Хмурился, когда взгляд цеплялся за новые, не из адресной книги. Вздыхал и осторожно опускал «Самсунг» обратно на мягкий ворс подставки, которую Тэхён купил специально для своего нового телефона. Который ему презентовал Юнги. «Б». Бешенство… Это то, что обуревало его каждый раз, когда Тэхён нахально отпрашивался чуть раньше со смены и, сняв форму, весь уже нарядно-красивый, с радостным визгом бросался на шею этому, входившему в их бар так называемому «другу». Чонгук не верил в эту дружбу. Он уже себе все зубы стёр, пока испепелял их взглядом сквозь бокалы, которые умоляюще скрипели в его руках. Однажды тот, что коктейльный, на длинной ножке, лопнул, не выдержав отчаянного натиска, осыпав руки мелкой стеклянной крошкой. Чонгук не сразу — лишь когда закрылась за Тэхёном дверь, заметил, что с одной ладони стекает красная капля. Лизнув, почувствовал вкус на языке. «Г». Горечь… Он его не замечал. Словно Чонгук был пустым местом. Даже на знакомый экспонат в музее порой бросают заинтересованные взгляды. Но только не на него. «Привет» — кидал через плечо ему Тэхён, включая кофемашину и засыпая зёрна. «Подай бокал…», «Хенесси закончился…», — во время смены он хотя бы мог услышать его голос. Красивый. Густой как сладкая карамель, которой он с профессиональной улыбкой на лице, поливал коктейль для какой-то дамочки. «Д». Дамочки… Эти стервы атаковали его со всех сторон как прилипчивые пчёлы, слетающиеся на сладкий аромат. Безвкусно одетые и крикливо накрашенные, они подзывали красивого молоденького бармена наманикюренными пальчиками и засовывали визитки со своими номерами в карман его жилетки. Сколько же их выкинул Чонгук, этих бумажек… Надушенных, со следами яркой помады… Если бы он мог, то выкинул бы из бара всех дамочек. Но он не мог. «Е». Европейцы… Они начали приходить не так давно. Садились за отдельный столик, кидая заинтересованные взгляды на Тэхёна. Липкие. Мерзкие. Чонгук сжимал кулаки и сам шёл обслуживать этих вип-клиентов. Потому что допустить не мог, чтобы Тэхёна трогали эти поганые руки, щипки и похотливые поглаживания, которые Чонгук стоически сносил. Хотя готов был вырвать и засунуть им самим же в задницу. Но нет. Иначе их с Тэхёном выпрут с этой работы. «Ж». Жилетка… Это был, наверное, самый странный кинк в его жизни. Тонкая, из дышащего материала… она перекрывала Чонгуку кислород. Под нею обрисовывались все мышцы груди Тэхёна. А приглядевшись, можно было даже различить бугорки сосков, от одного вида которых Чон покрывался холодным потом. Уходил в подсобку за закончившимся «Хеннесси» и самозабвенно передёргивал, прикусив губу. «З». Злость… Непрекращающаяся. На Тэхёна, которому не было никакого дела до Чонгука. На себя. За то, что у него не получалось выбросить его из головы. Чонгук на работу-то приходил только ради того, чтобы иметь возможность видеть… любоваться самым красивым на свете лицом. Порою им удавалось даже соприкоснуться телами… Тогда Чонгука прошибало током от этого случайного касания. Он долго трогал место, в котором ощущалась ещё искра. И тихо страдал, говоря себе: «Держись, ты справишься!» «И»… Идиот… «Идиота кусок…» — ворчал Чонгук каждый раз, когда Тэхён смеялся своим нежным, тихим, но задорным смехом, который предназначался только для одного его — Чонгука. Он так считал. А тот смеялся постоянно, принимая комплименты от мужчин, посещающих их бар. Глаза его блестели в этот момент. Искрились лукавством. Тонкая изящная ладонь поправляла длинную чёлку, спадающую на лицо, когда он наклонялся ближе, чтобы расслышать, что именно говорит ему гость. «К». Кладовка… Её Чонгук боялся как огня. Она настолько тесная, что двоим там было не развернуться. И однажды они оба там застряли. В прямом смысле. Верхние коробки упали со стеллажа и заблокировали выход. Эти пятнадцать минут, пока они на пару разбирали завалы, показались Чонгуку вечностью. Волнительно… Стоять так близко… что можно было услышать терпкий аромат его парфюма. А при желании и дотронуться до вожделенной цели. Мучительно… переживательно. И стыдно. Он долго потом краснел, отводя глаза. Потому как знал, что Тэхён наверняка разглядел его стояк. Такое просто невозможно не заметить. «М». Магнит… Его тянуло к Тэхёну как магнитом. Тот, наверное, спустя какое-то время решил, что Чонгук — законченный придурок, который вечно ходит за ним повисшим хвостиком. Куда Тэхён, туда и он. Это оказалось невозможно контролировать. Ноги сами несли его в сторону Тэхёна. Туда же, сметя все мысли, первой устремлялась душа Чонгука. «Н». Ненависть… Да… Порою он Тэхёна ненавидел. Обычно это начиналось после пары бутылок соджу, распитых в одиночестве. Чонгук тогда ругался вслух, называя его напыщенным индюком и мерзкой жабой. Плакал после. И очень хотел забыть. Не получилось ещё ни разу. «О». Осознание… Осознание приходило позже. Накрывало. Что не сможет. Забыть. И жить, как раньше, тоже. Никогда. Что этот парень у него уже в его крови. Он весь, целиком и полностью, течёт по венам, заставляя биться сердце. «П». Правила… Правила. Их для себя Чонгук придумал, чтобы хоть немножечко облегчить жизнь: 1) не смотреть ему в глаза; 2) не прикасаться; 3) не вторгаться в личное пространство. Что ж. Надо бы упомянуть, что он их сам нарушил в тот же день, в который и установил. «Р». Ревность… Она сжигала изнутри, охватывая всё больше и больше жизненного пространства. Чонгук выгорал, исподтишка наблюдая, как Тэхён, закусив губу или высунув кончик розового языка, самозабвенно строчит кому-то сообщения. Улыбается. Или бросается к телефону на едва пиликнувшее уведомление. «С». Слёзы… Их уже почти не осталось. Чонгук их выплакал за первые полгода. «Т». Танцующий Тэхён… Это одна его сплошная боль. Тэхён, который начинал пританцовывать, каждый раз, когда бар пустел. И они принимались за уборку. Всунув наушники с любимым треком в уши, Тэхён уходил в себя и музыку, не замечая больше ничего и никого вокруг. Парил по грязному паркету как боженька танцпола, кружа вместо партнёра облезлую швабру. Он и правда был богом… личным богом верующего в его неземное происхождение Чонгука. «У». Условности… Общепринятые правила, традиции и нормы поведения, которые мешали… Запрещали двум мужчинам любить друг друга. Может ли быть так, что Тэхён их придерживается? Чонгук не раз задавался вопросом, ответа на который он, увы, не знал. А спросить за этот год ни разу так и не решился. «Ф». Фамилия… У Тэхёна такая же фамилия, как и управляющего. Ким. Чонгуку было очень интересно, а не родственники ли они. Может, поэтому Тэхёна так часто отпускали раньше и Чонгуку приходилось закрывать бар одному. Когда подобное случалось, он чувствовал себя опустошённым. Будто севшая батарейка. Потому что ЕГО не было рядом. Каких-то жалких, казалось, полчаса, на которые рассчитывал и имел право Чонгук. Тридцать тихих молчаливых минут, когда они остаются одни в пустом огромном помещении. Тэхён его лишал их. Как и последней надежды. «Х». Холод… Холодный взор, которым его порой одаривал Тэхён, мог заморозить насмерть. Чонгука больше ничего не грело. Ни порно, ни случайные связи, с которыми он завязал в итоге. Ни соджу. Лишь одно его могло согреть. Взгляд глаз цвета карамели, в котором он мог бы утонуть и раствориться целиком. Взгляд, в глубине которого — он не мог ошибиться — однажды проскочила искра. «Ч». Чимин… Чонгук не выкупил, каким образом появился рядом с Тэхёном этот мелкий смазливый парень. Он просто возник. Вместе со смехом. И коктейлем «Секс на пляже». А после зачастил ходить. И именно в их смену. Чонгук спрашивал, не поленился ведь. В другие смены он не приходил. Являлся всегда под самое закрытие. И до последнего сидел, травя дурацкие анекдоты, смеясь и поигрывая бровями. Дожидался Тэхёна и предлагал подвезти, утверждая, что ему несложно. Всё равно по дороге. Чонгук узнал, не поленился. Они жили в противоположных частях города. «Э». Эстетика… Если бы не Тэхён, он, возможно, даже и не знал бы, что такое слово существует и что оно обозначает. Чувственный… возвышенный… утончённый… заставляющий Чонгука ощущать не только прекрасные духовные порывы. Но и неизменно страстные желания. Тэхён во всём был идеален. «Ю». Юнги… Только вчера Чонгук узнал, что Тэхён и Юнги, оказывается, дружили с младшей школы. Испытывали к друг другу братские чувства и были близки как родственные души. Вчера Чонгук вообще узнал много слов: «Ш». Шёпот… Тихий и очень осторожный… «Щ». Щека… Согретая дыханием, когда Тэхён сказал ему на ухо: «Я»… «Я тебя люблю». «Л». Любовь… Чонгук сначала не поверил и попросил перешептать. Тэхён рассмеялся и назвал его дурака куском. Мило. «Ц». Цепочка… Тоненькая с маленьким серебрянным сердечком, которую, стесняясь и пытаясь застегнуть тугой замочек чуть дрожащими пальцами, надевал ему Тэхён на руку. «В». Верность… В которой они поклялись друг другу перед тем, как соприкоснулись их губы в первом поцелуе. Чонгук за прошедший год легко мог бы написать подробную энциклопедию своей ревности… Ту самую, чудесным образом превратившуюся в сказочный роман… Продолжение которого они решили вместе создавать. Используя лишь самые важные слова: доверие, забота, нежность, благодарность, уважение, страсть, поддержка, счастье. Верность и любовь.