Между страхом и тобой.

***

Вечеринка гудела. Леви с Ханджи пробирались сквозь толпу к Эрвину, который стоял у дальней стены с бутылкой дешёвого пива и о чём-то спорил с Эрдом. Потные тела, пропахшие алкоголем и никотином, вызывали у Леви отвращение — но он привык. Ко всему привык. Его подруга с маркетинга, Изабель, устраивала такие вечеринки почти каждую неделю. С одной стороны Леви хотел жить тихо и спокойно, но с другой Изабель была явно против этого.  Не дойдя до своей компании, краем глаза он уловил до боли знакомую фигуру. Настолько, что сердце болезненно ударило в грудь, а по коже прошёл разряд, рассыпая миллионы мурашек. Он остановился и обернулся. В нескольких метрах от него, повернувшись боком, стоял Эрен. А рядом какая-то девушка, что-то увлечённо рассказывающая. На лице Эрена не было ни хмурого взгляда, ни привычного раздражения — только усталость и лёгкая улыбка. Эрен был намного выше собеседницы, поэтому слегка наклонялся, чтобы расслышать её слова. Леви хотелось уйти, просто пройти дальше, к своим. Но ноги будто приклеились к полу. Связь с телом исчезла — он не мог сделать ни шага. Он не хотел ни смотреть, ни видеть. Он сам его бросил. Сам сказал, что Эрену будет лучше. Что он молодой, красивый, что вокруг полно людей, которые дадут ему больше, чем вечно хмурый заучка. Леви тогда казалось, что он поступает правильно — по-взрослому. Что Эрен побегает за ним месяц и забудет. Найдёт кого-то своего возраста, с кем можно ходить на эти дурацкие вечеринки и непринужденно целоваться. И вот, пожалуйста, всё шло по плану Леви. Так почему же в груди так мерзко, будто кто-то провернул нож? Он видел, как сильные руки Эрена коснулись талии той девушки. Как Эрен приподнял её и посадил на барную стойку, устроившись между её ног. Видел эту улыбку — что-то между флиртом и шуткой. Видел узловатые длинные пальцы, скользнувшие по её бёдрам к холодной поверхности стойки. Теперь их лица разделяли всего несколько сантиметров — им этого хватало, чтобы дышать одним воздухом. Внезапный толчок вырвал Леви из плена чужой интимности. Он моргнул и посмотрел на того, кто испортил — или, возможно, спас — этот момент. Это была Ханджи, а в её глазах читались грусть и жалость. Она понимала, как Леви больно. Леви снова бросил взгляд на пару. Эрен уже жадно целовал шею девушки, придерживая её за талию. Ханджи мягко улыбнулась и потянула Леви за локоть в сторону друзей. Он поддался движению на секунду, а затем выдернул руку и кивнул, показывая, что идёт сам. Леви не обернулся. Даже когда всё внутри кричало: «Обернись, вдруг он тоже смотрит?» Но Леви не стал, потому что если Эрен сейчас и смотрит на кого-то, то явно не на него. Ему хотелось уйти. Уйти из этого дома. Из этого города. Из этого мира.

***

ПОЛГОДА НАЗАД… Дом был слишком большим, чтобы быть уютным, и слишком живым, чтобы быть спокойным. Музыка лилась из колонок без жалости, глухой бас прокатывался по полу, вибрировал в стенах, оседал в груди. Свет мигал неравномерно: неон отражался в стаканах, гирлянды цеплялись за углы потолка, превращая просторную гостиную в декорацию ночи, где всё разрешено. В центре этого хаоса находился Леви. Рядом громко спорили Ханджи с Эрвином — о квантовой физике, кажется, или о теории струн. Леви не слушал. Он сидел на кожаном диванчике. Его волосы были идеально уложены - серые, почти как холодный металл, глаза блестели — то ли от алкоголя, то ли от внимания, которого здесь было с избытком. Леви улыбался лениво. Для него вечеринка была привычным фоном.  Он заметил его не сразу. Лишь когда устал скользить взглядом по одинаковым лицам и начал искать что-то действительно интересное. И вот он нашёл - на другом конце дома жизнь выглядела иначе. Эрен стоял на заднем дворе, прислонившись плечом к холодной кирпичной стене. На нём были рваные джинсы, тёмная майка и старая куртка, пропахшая машинным маслом и табачным дымом. Шатен с ярко-зелёными глазами, которые смотрели внимательно и чуть насмешливо. Его фигура была стройной, крепкой — такой становится тело, когда вместо зубрёжки и исследований часами торчишь под капотом машины. Вокруг него толпились парни и девушки. Смех грубый, разговоры прямые, бутылки  пива дешевые. Эрен курил не спеша, делал затяжки глубоко, выпуская серый дым медленно, будто не торопился расставаться с теплом в лёгких. Его голос звучал хрипло от сигарет и усталости, а в речи проскальзывали резкие слова, сленг, лёгкое хамство по привычке. Его жизнь не была гладкой и не стремилась такой стать. Работа в отцовском автосервисе научила терпению, а учеба на инженерном точности и тому, что руки иногда думают быстрее головы. Математика и физика давались легко, почти инстинктивно. Алкоголь, сигареты, травка, это не протест и не маска, а выбор, в котором Эрен не собирался себе отказывать и тем более оправдываться. Один и тот же дом. Одна и та же ночь. Их взгляды пересеклись лишь на секунду и для Леви этого было достаточно.

***

Леви ушёл из гостиной, чтобы попить воды и побыть одному. Это было нужно ему. Музыка на кухне звучала глуше, будто дом здесь делал вдох. Он открыл морозилку и потянулся за пакетом со льдом, недовольно поморщившись, когда холод обжёг пальцы. — Эй, куколка, — раздался мерзкий голос за спиной. Леви не обернулся сразу. Лишь нахмурился. Он не любил такие вечеринки не только из-за шума… но из-за пьяных отморозков, которые перепивали и лезли ко всем подряд. Незнакомый юноша подошёл ближе, нарушая дистанцию. Пахло от него дешёвым алкоголем и самоуверенностью. — Я с тобой разговариваю. — Отвали от меня, — холодно сказал Леви, захлопывая морозилку. Парень усмехнулся, перегородив ему путь к выходу. Он был высоким — на голову выше самого Леви. Светлые волосы и голубые глаза, тонкие губы и щетина… Не тот типаж. — Ты чего такой дерзкий, а? Полегче надо быть. Если ты не станешь послушным и дальше будешь грубым, то… — То что, урод? — голос прозвучал сбоку. Эрен стоял у кухонного стола, опираясь бедром о край, будто наблюдал сцену уже пару минут. В руке — стакан с чем-то прозрачным, явно не водой. Ни один мускул на его расслабленном лице не дрогнул. Зелёные глаза потемнели, словно из них ушёл свет, уступив место холоду и жестокости. Он сделал шаг вперёд и встал рядом с Леви, было слишком близко, чтобы это выглядело случайно. Эрен тоже был высоким, так что Леви пришлось поднять голову, чтобы разглядеть его лицо с близкого расстояния. Да, зелёные глаза, но вблизи они казались бирюзовыми. У левой брови — шрам. Ровный нос и до чего же соблазнительные пухлые губы. Вот это был типаж Леви. — Ну, что ты сделаешь? — спокойно повторил Эрен, глядя парню прямо в глаза. Тот хмыкнул, но уверенность дала трещину. — А ты ещё кто такой? — Тот, кто сейчас даёт тебе шанс свалить, — без повышения голоса ответил Эрен. — Пока всё ещё можно решить словами. Эрен  не боялся. Слишком часто бывал в драках в школьные годы, чтобы путать страх с адреналином. Обычно он начинал конфликт первым — языком, взглядом, но не руками. У него были принципы и один из них — не бить, пока можно обойтись без этого. Хотя каждая такая «беседа» почти всегда заканчивалась тем, что его вытаскивали из очередной бойни.  Парень скользнул взглядом по Эрену, потом — по Леви и явно решил, что вечер ещё можно спасти без лишних проблем. — Псих… — буркнул он и отступил, растворяясь в шуме дома. На кухне повисла пауза. Леви молча сжал пакет со льдом, будто только сейчас понял, что всё это было реально. Эрен ещё несколько секунд смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока та окончательно не скрылась за дверным проёмом. Только убедившись, что он не вернётся, повернулся к Леви. Леви стоял рядом и продолжал смотреть на Эрена, пальцы сжимали пакет со льдом чуть сильнее, чем нужно. Эрен быстро окинул его взглядом: лицо, плечи, дыхание, устойчивость. Проверяя не рухнет ли тот через секунду. Всё было на месте. Эрен едва заметно кивнул, скорее себе, чем кому-то ещё. Опрокинул стакан, проглотив жидкость одним глотком, даже не поморщившись, поставил его на стол и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл обратно к своим друзьям — в шум, дым и смех, оставив кухню позади. Леви остался один. С холодом льда в ладонях. И странным чувством, что его только что защитили — без просьбы, без аплодисментов, без ожидания благодарности. И от этого на душе стало почему-то тепло.

***

После той вечеринки Леви старался не думать об этом. О выстреле, что прошёл сквозь грудь, когда зелёные глаза посмотрели на него с близкого расстояния. О низком «то что, урод?», сказанном так равнодушно, будто разбивать чужие носы для этого парня было обычным делом. О том, как легко он встал рядом — слишком близко, слишком уверенно. Леви старался забыть. И почти получилось. До понедельника. Университет встретил его привычным гулом. Леви шёл по главному коридору, поправляя ремешок сумки на плече, и думал о семинаре по статистике. Ни о чём другом. Особенно не о высоких шатенах со шрамом над бровью. А потом он увидел его. Эрен стоял у автомата с кофе, наклонившись, и тыкал пальцем в кнопки с таким видом, будто аппарат был его личным врагом. Старая кожаная куртка, мятая футболка, джинсы в пятнах, то ли от масла, то ли от грязи. И этот профиль чёткий, дерзкий, невозможный. Леви замер на полшага. «Это просто совпадение» — сказал он себе. Университет большой, но не бесконечный. Люди пересекаются. Он ускорил шаг и свернул за угол. Но на следующий день Эрен снова был там. У входа. Разговаривал с низкорослым блондином — «Армином, кажется? Эрвин часто говорил о нем.» — и смеялся чему-то. Запрокинул голову, обнажив шею. Солнце падало на его волосы, делая их золотисто-каштановыми. Леви отвернулся первым. Сердце стучало где-то в горле. Случайность. В среду — столовая. Эрен стоял в очереди за едой с подносом в руках, перекидываясь фразами с девушкой с чёрными волосами. Микасой, не иначе — та ещё тень. Он качал головой, а на губах была улыбка, видимо, сказал что-то смешное. Девушка не улыбнулась. А Эрен улыбался сам себе. Леви сел за дальний столик и не притронулся к еде. В четверг — парковка. Леви выходил из машины, когда заметил Эрена у капота старого универсала, а рядом с ним стоял один из студентов, которого он не знал. Эрен склонился над двигателем, рукава закатаны до локтей, предплечья были в масле и в мелких царапинах. Сильные пальцы что-то крутили, перебирали, зажимали. Леви смотрел дольше, чем следовало. Эрен поднял голову. Их взгляды пересеклись. Всего на секунду. Может, на две. Эрен не улыбнулся, не кивнул. Просто посмотрел — спокойно, без удивления, будто знал, что Леви здесь, будто ждал этого взгляда. А потом вернулся к мотору. Леви выдохнул. Воздуха вокруг стало меньше чем было.   В пятницу Леви понял: это не случайность. Он везде. В коридорах, в библиотеке, на лестнице, у турникетов. Эрен мог стоять к Леви спиной в очереди в кофейне. Мог сидеть на скамейке перед корпусом и курить, глядя в небо. Мог проходить мимо в компании своих друзей — Жана с вечно недовольным лицом, Армина с постоянно встревоженным взглядом и Микасой - которая будто всегда была к чему-то готова. И каждый раз, когда их пути пересекались — их взгляды тоже. Леви смотрел первым. Потом Эрен поднимал глаза — будто чувствовал. Серые встречались с зелёными. Один раз. Два. Десять. Двадцать. И в каждом таком взгляде Леви читал что-то, что не умел назвать. Не вызов. Не равнодушие. Не насмешку. Внимание.

***

Как-то после пары по маркетингу Ханджи плюхнулась рядом с Леви в кофейне и затараторила: — Ты не поверишь, кто учится на  механико-инженерном! Помнишь того парня, на вечеринке у Изи? Ну, про кого ты рассказывал, ну тот который помог тебе на кухне? Оказывается, он на втором курсе! Эрен его зовут. Эрен Йегер. Представляешь? Леви сделал глоток чёрного чая и не подал вида. — И что? — И то, что он, оказывается, гений по части механики. Эрвин его на кафедру зазывает. А ещё он… — Ханджи, — перебил Леви, — мне не интересно. Но ложь застревала в горле. Эрен. Йегер. Второй курс. Слишком молодой. Наверняка девятнадцать, может, двадцать. Четыре-пять лет разницы — не пропасть, но для Леви, который всегда считал себя слишком старым для таких… порывов, это был приговор. Он твердил себе: несбыточная мечта. Даже не начинай. Но внутри что-то шевелилось.

***

Прошло ещё две недели. Эрен начал здороваться. Сначала — просто кивок. Леви шёл по коридору, Эрен шёл навстречу, их взгляды встречались, и Эрен чуть опускал подбородок. Привет. Без улыбки, без попытки заговорить. Потом кивок превратился в лёгкий взмах руки. «Хей». Леви кивал в ответ — резко, будто делал одолжение. А внутри всё сжималось от одного только движения этих длинных пальцев. Потом Эрен улыбнулся. Это случилось в столовой. Леви нёс поднос с обедом, Эрен сидел за столиком со своими друзьями. Микаса что-то говорила ему на ухо, а он слушал вполуха и вдруг поднял взгляд — прямо на Леви. И улыбнулся. Не широко. Не нахально. А так — краешком губ. У Леви подкосились колени. Он почти уронил поднос. — Ты в порядке? — спросил Эрвин, сидевший напротив. — Да, — прохрипел Леви, утыкаясь взглядом в тарелку с рисом. А внутри что-то оживало. Что-то, что Леви похоронил год, два, пять лет назад. Что-то тёплое, трепетное, глупое. Он ждал. Ждал, когда Эрен подойдёт. Заговорит. Сделает следующий шаг, потому что Леви не умел делать их первым. Не умел и не хотел. Но Эрен не подходил. Проходил мимо. Здоровался. Улыбался. И исчезал в своей компании, оставляя после себя шлейф табачного дыма и сожалений.

***

Через месяц Эрен все же подошел и позвал его на свидание. — Эй, — сказал он, перегородив Леви дорогу к выходу с парковки. Руки в карманах куртки, поза расслабленная, но глаза — серьёзные. — Слушай. Давай как-нибудь выпьем чашку чая? Леви замер. Сердце ухнуло в пятки. Это было неожиданно, он не был готов.  Нет. Он не мог. Слишком молодой. Слишком… яркий, живой, дерзкий — совсем не его круг. Леви нужен кто-то взрослый, спокойный, предсказуемый. А не этот парень с горящими глазами и шрамом над бровью. — Я не пью чай, — соврал Леви. Эрен прищурился. — Ты его пьёшь. Каждое утро. В той кофейне у главного корпуса. Я видел. Леви открыл рот. Закрыл. — …Откуда ты… — Наблюдательный, — усмехнулся Эрен. — Ладно. Не хочешь чай — может, кофе? Или просто погуляем? — Нет, — отрезал Леви слишком резко. — У меня есть дела. Экзамены. Я… нет. Он развернулся и почти побежал к машине, чувствуя спиной взгляд зелёных глаз. Внутри всё кричало: обернись, дурак, обернись! Леви не обернулся.

***

Эрен не отступил. Он не был навязчивым — нет. Никаких сообщений, никаких преследований по коридорам. Но каждый раз, когда они встречались (а они встречались часто — слишком часто для случайности), Эрен кивал. Улыбался. И взгляд его говорил: «Я здесь и все еще жду твоего согласия». Леви сдался через две недели. Не словами — мыслями. Он понял, что думает об Эрене, когда чистит зубы. Когда готовится к экзаменам. Когда лежит в кровати и смотрит в потолок. Тот день на кухне проигрывался в голове снова и снова — как Эрен встал тогда рядом. Как пахло от него — маслом, металлом, чем-то горьким и тёплым. Как он говорил так спокойно, будто защищать Леви было самым естественным делом в мире. Леви сдался. Но ничего не сделал.

***

Всё решила Ханджи. — У меня вечеринка в пятницу, — объявила она, влетая в аудиторию с двумя стаканами кофе. — Будут Эрвин, Моэт, я. И я пригласила инженеров. Соседний поток. Ну и пару людей, или не пару… — Зачем? — мрачно спросил Леви. Ханджи улыбнулась так широко, что стало страшно. — Для разнообразия.

***

В пятницу вечером Леви стоял в гостиной Ханджи с пластиковым стаканом в руке и проклинал себя за то, что пришёл. Квартира была набита людьми. Знакомые лица мелькали в полумраке — Эрвин чему-то улыбался у окна, Моэт что-то доказывала парню с исторического факультета. А в углу, у дивана, собрались они. Эрен, Армин, Жан из механика-инженерии. И Микаса с модельного.  Эрен переоделся по-человечески — чёрная рубашка с закатанными рукавами, джинсы, волосы чуть влажные, будто он только что вышел из душа. Он смеялся чему-то, запрокинув голову. Микаса стояла рядом с Эреном. Жан закатывал глаза. А потом Эрен увидел Леви. И улыбнулся. Той самой улыбкой — краешком губ, от которой у Леви подгибались колени. Ханджи подлетела к инженерам и что-то оживлённо заговорила с Армином. Жан скрестил руки на груди и что-то буркнул в сторону Эрена. Микаса не сводила глаз с Леви — изучающе, холодно. — Тот самый сероглазый? — шепотом спросила она, у Эрена.  Эрен кивнул, не отводя взгляд от Леви. — Понятно. — Она развернулась к Жану.  — Не облажайся, Йегер, — бросила через плечо.

***

Как они остались одни — Леви не запомнил. Они снова оказались одни на кухне, только уже на другой. Леви стоял около раковины. Услышав лёгкие движения за спиной, развернулся, и его взгляд скользнул по телу. Эрен не двигался с места, только оттолкнулся от дверного проёма и подошёл ближе. Они смотрели друг на друга, не сказав ни слова, будто боролись: кто же отведёт взгляд первым? Но ни один не хотел сдаваться. Леви пришлось первому отвести взгляд, но Эрен не сдавался — продолжал смотреть на лицо Леви. — Ты так и не выпил со мной чашку чая, — сказал он тихо. — Я не… — Знаю, — перебил Эрен. — Ты не любишь вечеринки. Не любишь шум. Не любишь, когда лезут в личное пространство. Я всё знаю. Леви сглотнул. — Ты меня пугаешь. — Хорошо, — усмехнулся Эрен. — Значит, я делаю всё правильно. Он шагнул ещё ближе. Теперь их разделяли лишь несколько сантиметров. Леви чувствовал запах — уже знакомый: масло, металл, табак, и что-то ещё, чистое, как дождь. — Зачем тебе это? — спросил Леви. Голос сел.—Я старше тебя.  — На пять лет? — Эрен хмыкнул. — Не смеши. — Я серьёзно. — Я тоже. — Зелёные глаза потемнели. — Я не отступлю, Леви. Ты меня понял? Леви не ответил. Вместо этого он сделал то, о чём мечтал два месяца. Сорвался, шагнул вперёд. Схватил Эрена за воротник и потянул на себя, заставляя наклониться. Поцелуй — жадный, неуклюжий, отчаянный. Эрен выдохнул ему в губы. Улыбнулся. — Наконец-то.

***

Дальше была тесная комната Ханджи для гостей. Леви не помнил, как они туда попали. Помнил только руки Эрена — сильные, в мозолях, скользящие по его спине. Губы — пухлые, настойчивые. И тихий шёпот куда-то в ключицу: — Я так долго ждал. Леви провёл с ним всю ночь. На рассвете, глядя на мирное дыхание спящего Эрена рядом, понял: это не просто влечение. Это что-то большее. И это пугало сильнее, чем любые экзамены.

***

  Их отношения были слишком хорошими, чтобы быть правдой. Леви знал это с самого начала — с того самого утра, когда проснулся в тесной комнате Ханджи, прижатый спиной к тёплой груди Эрена. Чужая рука лежала на его талии тяжело и уверенно, дыхание щекотало затылок. И Леви подумал: «Это ненадолго. Всё это — ненадолго». Но дни складывались в недели. Недели — в месяцы. И всё было… идеально. Эрен оказался именно таким, каким Леви себе его представлял: дерзким на людях и нежным наедине. Он помнил, какой Леви пьёт чай. Он помнил, что Леви ненавидит громкие места и не выносит, когда трогают его вещи. Он помнил даты. Он помнил мелочи. Он помнил все.  — Ты сегодня не спал, — говорил Эрен, едва закрыв за собой дверь. — Видно по глазам. Иди сюда. И Леви шёл. Позволял себя обнять. Позволял себя уложить на диван с чашкой чая в руках и тёплыми пледом. Это пугало.

***

Они не ссорились. Леви мог вспылить — и он вспыхивал часто. Слишком часто для человека, который всю жизнь держал всё внутри. — Ты идиот! — бросал Леви, когда Эрен в сотый раз оставлял грязную кружку на столе. — Да, я идиот, — немедленно соглашался Эрен. Ни тени обиды, ни желания спорить. Только эти зелёные,  спокойные с тёплом глаза. — Ты больше не злишься? — …Нет, — бормотал Леви, чувствуя себя последним дураком. Эрен был мужчиной мечты. Терпеливым, внимательным, щедрым. Он не давил, не требовал, не проверял телефон. Он просто любил по-настоящему, без театра. Любил, непрося ничего взамен.  Леви никогда в это не верил в любовь. А теперь — верил. И это сжирало его изнутри.

***

Разница в возрасте не была огромной. Пять лет. Всего пять лет. Но по ночам Леви лежал с открытыми глазами и слушал, как ровно дышит Эрен рядом. И думал. Ему двадцать. Ему скоро двадцать один. А мне двадцать шесть. У него — вся жизнь впереди. Целое море людей. Таких же молодых. Таких же красивых. Таких же… живых. А у меня ничего за душой. Скоро диплом, потом работа с девяти до шести.... и застыну на месте. И однажды Эрен проснётся и поймёт, что я — всего лишь короткий момент его жизни.  Леви видел, как на Эрена смотрят в университете. Студентки с гуманитарного. Девушки с инженерного. Даже парни. Взгляды были голодные, заинтересованные, приглашающие. И каждый раз Леви хотелось заслонить Эрена собой. Увести. Запереть. Спрятать от всех этих глаз. — Ты чего такой мрачный? — спрашивал Эрен, замечая его состояние. — Ничего. Экзамен сложный. Эрен не поверил. Он знал, что Леви хорош в учёбе. Но лезть не стал. Просто придвинулся ближе, зарылся носом в волосы Леви и шепнул: — Я тебя люблю. Знаешь ведь? — Знаю, — отвечал Леви. И не верил.

***

Эрен доказывал. Словами — в тихие вечера, когда они лежали на узком диване, переплетясь ногами, и Эрен говорил низким, серьёзным голосом, глядя прямо в глаза: — Леви. Я не смотрю на других. Я не хочу других. Ты для меня — всё. Не потому, что я должен это говорить, а потому что это правда. У меня никогда никого не было. И никого не будет, кроме тебя. Физически — за закрытой дверью спальни, там, где не было слов, только дыхание, кожа, пальцы, сжимающие простыни. Там Эрен говорил языком, который Леви понимал без перевода: «Ты. Только ты. Никого, кроме тебя». И Леви верил. На миг. На час. На ночь. А утром просыпался с тем же холодом в груди.

***

Ревность росла, как трава сквозь асфальт. Леви не хотел её чувствовать. Он презирал ревность, считал её низкой, недостойной, мелочной. Но не мог с собой ничего поделать. Она просыпалась, когда Эрен смеялся над шуткой Жана. Она сжимала горло, когда Микаса клала руку на плечо Эрена слишком уверенно. Она взрывалась внутри, когда какая-то девушка на кассе в супермаркете улыбалась Эрену слишком долго. Леви молчал. Копил. Переваривал. И однажды понял: он не справляется. Эрен заслуживает кого-то нормального, — думал Леви, стоя перед зеркалом в ванной. Смотрел на свои круги под глазами, на вечно хмурое лицо, на эту вечную усталость. Эрен заслуживает кого-то своего возраста. Кто не будет тащить его вниз. Кто не будет переживать из-за каждой улыбки в его сторону. Леви принял решение. Не спросив. Не обсудив. Не дав шанса возразить.

***

Они встретились в парке, где обычно гуляли по воскресеньям. Леви выбрал это место нарочно — нейтральное, спокойное. Не в квартире, где у них были все воспоминания. Не в кафе, где они пили свой первый чай вместе. — Нам нужно поговорить, — сказал Леви, не глядя в глаза. Эрен напрягся. Леви чувствовал это кончиками пальцев,  как сжалась его рука, когда они сели на скамейку. — Что случилось? — У нас… не получается, — выдавил Леви. Голос звучал слишком ровно. Слишком холодно. Как заученная речь, которую он репетировал в душе каждую ночь. — Мы слишком разные. У тебя всё впереди. Экзамены, молодость, знакомства. А я… я другим занимаюсь. Я не потяну это. Эрен молчал. Леви наконец поднял взгляд. Зелёные глаза смотрели на него с недоумением. С болью. — Леви. Ты… ты меня бросаешь? — Да. Слово упало между ними, как камень. Тяжёлое. Бесповоротное. — Но почему? — Голос Эрена дрогнул. Впервые за всё время их отношений. — Я не понимаю. У нас всё хорошо. Мы не ссоримся. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Что не так? — Всё не так, — Ледяная маска начала трескаться. Леви отвёл взгляд. — Тебе будет лучше без меня. — Не решай за меня! — Эрен повысил голос. Вскочил со скамейки, встал перед Леви, заслоняя солнце. — Леви, посмотри на меня. Я люблю тебя. Я выбрал тебя. Не других, не молодость, не знакомства. Тебя. И ты меня. Ты сам это знаешь. — Не знаю, — прошептал Леви сквозь сжатые зубы. — Я ничего не знаю. — Леви… — Всё, — отрезал Леви, поднимаясь. Он выдернул руку, которую Эрен попытался перехватить. — Не ходи за мной. Не пиши. Не звони… Забудь. Он развернулся и пошёл прочь, считая шаги, пока не скрылся за поворотом. Он не обернулся. Даже когда услышал, как Эрен крикнул в спину одно-единственное слово: — Трус.

***

И в этот раз Эрен не сдался. Леви сказал  «забудь»? Хорошо, сам он мог забыть. Но Эрен — нет. На следующий день Леви получил сообщение: «Привет. Можем просто поговорить? Без драм. Без сцен. Просто объясни мне, что произошло. Пожалуйста». Леви удалил. Не ответил. Через день — ещё одно: «Я не злюсь. Я просто хочу понять.» Леви снова удалил. Заблокировал номер. Эрен начал приходить. К университету.  Леви выходил с пары — а Эрен стоял у крыльца. Не навязчиво, не в лоб. Просто стоял в стороне с бумажным стаканчиком кофе в руках и смотрел. Ждал. Леви проходил мимо. Отворачивался. Ускорял шаг. Эрен не догонял. Не кричал вслед. Просто был. Через неделю Леви заметил, что начал высматривать Эрена краем глаза. Искал ту самую высокую фигуру, зелёные глаза, и любимый шрам на левой брови. Когда находил и тут же прятал взгляд. Эрен приходил к кафе, где Леви покупал американо по утрам. Стоял в очереди позади, молчал, не пытался заговорить. Когда Леви брал свой стаканчик и разворачивался — они встречались глазами. Всего на секунду. И Леви видел: Эрен ждёт. Что он не сдался…

***

— Он каждый день здесь, — заметила Ханджи как-то утром в аудитории. Сочувственно. — Ты бы поговорил с ним. — Не о чем, — отрезал Леви. Но каждую ночь он лежал в пустой кровати и прокручивал тот разговор в парке. Свои слова. Свой холод. Свой страх. Трус. Эрен был прав. Леви был трусом, жалким трусом. 

***

Через три недели Леви начал ловить себя на том, что считает дни с момента расставания. Смотрит на телефон — не пришло ли сообщение с нового номера. Ищет Эрена в толпе — и злится, когда не находит. Эрен перестал появляться. На четвёртую неделю — тишина. Ни у университета, ни в кафе. Пустота. И Леви, который хотел остаться один, вдруг понял, что задыхается без этого присутствия. Без зелёных глаз на периферии. Без чая, который Эрен покупал ему молча и ставил на стол. «Ты этого хотел», — говорил он себе. «Ты сам его выгнал. Тебе должно быть легче.» Но легче не становилось.

***

На исходе месяца — звонок от Ханджи. — Сегодня устраивают вечеринку, — сказала она осторожно. — Изабель. Я знаю, что ты не хочешь, но… — Я приду, — перебил Леви.

***

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ. (POV Эрен.) Эрен стоял у окна в квартире Эрвина, сжимая в руке телефон. И смотрел на темные тучи, и вспоминал любимые глаза.  — Она согласилась? — спросил Эрвин, не отрывая взгляд от чертежей. — Хистория? Сказала, что это безумие. И что она в деле. Эрвин усмехнулся коротко, без веселья. — Но она права. Это безумие. — Ты уверен, что хочешь так? — осторожно спросил Эрвин, смотря на Эрена. — Не проще ли подойти и поговорить? — Я пробовал. Месяц. — Эрен наконец повернулся. Зелёные глаза блестели в полумраке от  холодного огня, который горел в нём всё это время. — Он не слушает. Он не смотрит. Он… боится. А когда человек боится, с ним можно либо говорить на его языке, либо… — Эрен замолчал, договаривая про себя: либо ударить так, чтобы он проснулся. — Либо что? — Либо показать ему его же страх. Эрвин не стал спорить. Он знал Эрена достаточно хорошо, чтобы понимать: этого парня невозможно переубедить, когда он что-то решил. А он решил вернуть Леви. Любой ценой. — Ханджи сказала, что попытается вытащить Леви, — добавил Эрвин. — Ты будешь там? — Буду. — Эрен поставил стакан на стол. — И ты, и Ханджи — держитесь рядом. Мне нужно, чтобы он не сбежал сразу.

***

Вечеринка у Изабель была шумной, душной и идеально подходила для маленького спектакля. Эрен стоял у барной стойки, ожидая появления Хистории. Она подошла минуту спустя — не высокого роста, светловолосая, с модельной внешностью и хитрым прищуром. — Он здесь? — спросила она, поправляя короткое платье. — Ещё нет, — ответил Эрен, не глядя на неё. Он следил за дверью. — Напомни, зачем я это делаю? — Чтобы он увидел. — Оригинально. — Хистория скрестила руки на груди. — И что, если он просто развернётся и уйдёт? — Не уйдёт. — Эрен наконец посмотрел на неё. В его взгляде не было сомнений. — Он слишком гордый, чтобы уйти.  Хистория вздохнула. — Ты ненормальный, Йегер. — Знаю.

***

Он увидел Леви через толпу — черную макушку, напряжённые плечи, эту вечно хмурую мордашку, по которой он сходил с ума. Леви с Ханджи пробирались к Эрвину, не глядя по сторонам. — Вижу его, — тихо сказала Хистория, проследив за взглядом Эрена. — Господи, какой же он маленький. — Не смей, — рыкнул Эрен. — Он идеальный. — Ладно-ладно. — Хистория подавила усмешку. — Что дальше? — Дальше — твой выход. Сделай вид, что мы флиртуем. Но только когда он посмотрит в нашу сторону. — А если не посмотрит? Эрен криво улыбнулся. — Посмотрит. Он всегда смотрит. Даже когда делает вид, что нет.

***

Они разыграли сцену, как по нотам. Эрен посадил девушку на барную стойку — придерживая ее за талию, его руки соскользнули на стол когда он наклонялся ближе. Она что-то говорила, а Эрен делал вид, что слушает. Их лица сблизились. — Он смотрит, — прошептала Хистория, краем глаза следя за Леви. — Какой он у тебя хмурый, кажется, хочет прожечь во мне дыру взглядом. — Хорошо, — так же тихо ответил Эрен. Сердце колотилось где-то в горле, но голос оставался ровным. — Ещё немного. — Ты уверен, что это сработает? Он выглядит так, будто его ударили. Эрен чуть помедлил. Потом наклонился ещё ближе к Хистории, почти касаясь губами её щеки, и прошептал: — Именно так он и должен выглядеть. Чтобы наконец понять, что я ему нужен, так же как и он мне. — Это жестоко, — сказала Хистория. — Я знаю. — Эрен на секунду закрыл глаза. — Но я устал быть нежным. Нежным его не возьмешь. Мы это уже знаем. Он сделал последний шаг — придвинулся так, что со стороны казалось, будто он целует шею. На самом деле он просто уткнулся лбом в плечо Хистории, пряча лицо. Девушка машинально положила руку ему на затылок и запрокинула голову закрывая глаза — и именно этот жест, интимный и собственнический, должен был добить Леви. — Ушёл? — спросил Эрен, не поднимая головы. — Его увели. — Хистория погладила его по волосам, уже по-настоящему, не для спектакля. — Эрен… ты как? — Я в порядке. Он отстранился.  — Ты врёшь, — мягко сказала Хистория. Эрен не ответил. Он смотрел туда, где только что стоял Леви. Пустое место. Холодный воздух. — Знаю, — наконец сказал он. — Но это единственный способ заставить его сражаться. Если я просто приду и скажу «я тебя люблю, вернись» — он откажется. Из страха. Из этой его дурацкой уверенности, что он «слишком старый» и «мне будет лучше». — И что ты ему скажешь? Эрен развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. На прощание бросил: — Правду. Что я не счастлив. И что без него я — никого и ничего. А если он не хочет этого слышать — значит, я был неправ, и нам правда не суждено. Хистория осталась сидеть на стойке. Покачала головой. — Дурак, — сказала она в пустоту. — Вы оба дураки.   (Конец pov Эрен) 

***

Эрвин шёл впереди, держа Леви под локоть — крепче, чем следовало. — Эрвин, что за чёрт? — Леви попытался высвободить руку, но хватка инженера оказалась неожиданно сильной. — Молчи и иди, — спокойно ответил Эрвин, сворачивая в коридор, где кончался шум вечеринки. — Потерпи минуту, я потом все объясню.  — Ты меня пугаешь... Они остановились у одной из гостевых комнат. Эрвин открыл дверь, пропуская Леви вперёд. Тот шагнул в темноту, обернулся, чтобы спросить — и в этот момент дверь за его спиной захлопнулась. Щёлкнул замок. — Эрвин?! — Леви дёрнул ручку. Бесполезно. С той стороны донеслись удаляющиеся шаги. — Открой! Ты что, с ума сошёл?! Тишина. Леви выругался сквозь зубы. Прижался лбом к холодной двери, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. А потом он понял, что в комнате он не один. Воздух был другим — тяжёлым, чужим. Где-то справа, у окна, слышалось дыхание. Спокойное, размеренное. Слишком знакомое. Леви медленно повернулся. — Эрен, — выдохнул он в темноту. — Здравствуй, — раздался тихий голос. Без злости. Без насмешки. Только усталость — бездонная, как чёрная дыра. — Что это всё значит? — Голос Леви дрогнул. — Ты… сговорился с Эрвином? — Я попросил его о помощи. Он согласился. — Открой дверь. — Нет. В темноте Леви слышал, как Эрен шагнул вперёд. Ближе. Ещё ближе. Теперь они стояли лицом к лицу — Леви чувствовал запах знакомого табака, масла, металла. — Что ты чувствовал?— сказал Эрен. Леви молчал. — Я знаю что ты видел! Так что, блять, скажи что ты почувствовал! — прошипел Эрен.  — Ничего.  — Леви скрестил руки на груди, защищаясь. — Ты свободен. Делай, что хочешь. — Врёшь. — Голос Эрена стал жестче. — Ты стоял и смотрел, как земля уходит из-под ног. Я видел твоё лицо. — Тебе показалось. — Мне не показалось. — Эрен шагнул ещё раз — теперь Леви чувствовал его дыхание на своей щеке. — И ты сейчас скажешь мне правду. Всю. Потому что я, блять, не выпущу тебя отсюда, пока ты не перестанешь врать себе и мне. — Ты не имеешь права! — Имею. — В голосе Эрена впервые зазвучала злость. Глухая, долго копившаяся. — Ты, блять, бросил меня, Леви. Ты сказал, что мне будет лучше без тебя. Ты решил за меня, что я должен забыть. Но ты не подумал, каково мне было всё это время. Не подумал, что я не сплю по ночам. Что я не могу смотреть на других людей. Что я хожу за тобой, как чертова  собака, надеясь на один взгляд, на одно слово, на одну чёртову секунду твоего внимания. Леви молчал. Грудь сдавило. — А сегодня, — продолжал Эрен, — я решил: если ты не хочешь говорить, то я заставлю. Не для того, чтобы сделать больно. А чтобы ты наконец понял: я не отпущу. Я не могу тебя отпустить. И если ты хочешь уйти. То скажи мне в лицо, что я тебе не нужен. Скажи, что ты меня не любишь. И я открою дверь сам. И больше никогда к тебе не подойду. Тишина. А потом Леви сорвался. — Ты идиот! — закричал он, и голос его сорвался на хрип. — Какой же ты идиот! Думаешь, это мне легко было?! Думаешь, я хотел тебя бросать?! Я каждый день видел тебя в коридорах. Каждый день смотрел, как ты улыбаешься другим. Как они смеют к тебе прикасаться! И я знал, знал, что когда-нибудь ты найдёшь кого-то лучше, моложе, нормальнее! И я не выдержу этого! Я не выдержу, когда ты уйдёшь сам! Лучше я уйду первым! Так больнее, но… но это правильнее! — Кто? — Голос Эрена вдруг стал шёпотом. — Кто, Леви? Назови мне хотя бы одного человека, кто мне нужен, кроме тебя. — Там была девушка! Ты целовал её! Я видел своими глазами! — Это была игра. Леви замер. — Что? — Я подговорил Хисторию. Попросил её сделать вид. — Эрен шагнул к Леви, нащупал его руку в темноте, сжал. — Она моя подруга. Мы не целовались. Я просто стоял рядом. Я делал вид, потому что хотел, чтобы ты почувствовал, какого это быть выброшенным. Чтобы ты пришёл ко мне. Но ты не пришёл. Ты просто ушёл. Как всегда. Леви выдохнул. Дрожащими пальцами вцепился в плечо Эрена. — Ты… ты сволочь. — Да, — прошептал Эрен, притягивая его ближе. — Сволочь, идиот, псих. Но твой. Только твой. Понимаешь? Никого. Никогда. Я люблю тебя. Только тебя. И если ты уйдёшь — я не смогу. Не смогу. Леви всхлипнул — коротко, глухо, пряча лицо в чужой груди. Эрен обнял его, прижал к себе так сильно, будто хотел вплавить в свои рёбра. — Прости, — шепнул Леви куда-то в рубашку. — Прости меня. Я боялся. Я так боялся. — Знаю. — Эрен поцеловал его в макушку. — Я тоже боялся. — Мне казалось, что я тебя недостоин. Что я слишком старый, слишком хмурый, слишком… — Заткнись, — мягко сказал Эрен. — Ты — моя жизнь. И хватит об этом. Леви поднял голову. В темноте он не видел лица Эрена — только силуэт, отблеск луны в зелёных глазах. — Поцелуй меня, — попросил он. Эрен поцеловал. Долго, нежно, так, будто они расставались не на месяц, а на вечность. А потом они сидели на полу, прислонившись к кровати, и говорили. О страхе. О том, что его тревожит. О том, что Леви не верил в счастье, а Эрен научил его верить. И о том, что больше никаких расставаний. — Поклянись, — сказал Эрен, сжимая ладонь Леви. — Клянусь. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже люблю, идиот. Эрен улыбнулся в темноте. Леви вернулся. И Эрен больше его не отпустит.