Сборник драбблов [реквесты]

***

Они сидят недалеко от небольшой комнаты Ту Тайм. Азур сел на корточки рядом с возлюбленным. Ту Тайм вжались в угол между стеллажом и стеной, колени подтянуты к подбородку. — Ты говорил, это случается не каждый день, — констатировал факт Азур. Голос нейтральный, без давления. Ту Тайм кивают, не поднимая головы. — Только когда… Тревога не проходит... Тело само. — Тело? — Азур поднимает бровь. — не ты? Ту Тайм не отвечают. Они сцепляют пальцы в замок, размыкают, снова сцепляют. На тыльной стороне ладони — старый расползающийся шрам, не похожий на обычный, скорее как у кошек после драк. — Ладно, — говорит Азур и садится напротив, скрещивая ноги. — мне уйти чтоб не тревожить? Ту Тайм поднимают глаза. В них — привычное напряжение, но помимо этого еще что-то. Усталость, может быть. Или разрешение, которое они дают себе в последнюю очередь. — Можешь просто отвернуться, — просят они. — Как скажешь, солнце Ту Тайм сглатывает. Потом закрывает глаза и вздыхает так, будто ныряет под воду. Первое, что меняется — дыхание. Оно сбивается с человеческого ритма на что-то более частое, поверхностное. Плечи Ту Тайм опускаются, позвоночник округляется. Азур слышит, как ткань их накидки вдруг провисает, шуршит на пол — тело внутри становится меньше. Азур искренне надеется что это не больно, скорее просто сосредоточенность. У Ту Тайм второе. Пальцы на руках удлиняются, а потом странным образом сжимаются обратно, перестраиваясь во что-то иное. На секунду Азуру кажется, что он видит костлявую руку — но нет, это просто странный свет у бокового зрения. Хруст. У Азура сердце ухнуло вниз. Лекарь слишком хорошо знает этот звук — хруст костей. У копчика вырастает хвост. Тонкий, тёмный, сворачивается кольцом и замирает, будто принюхивается к воздуху. Шерсть на нем появляется последней, серебристо-чёрными волнами. И вот — на полу, там, где только что сидел взрослый человек с тревожным взглядом, стоит кот. Азур моргает, поворачивается от наступившей тишины. Кот — крупный, поджатый, с шерстью цвета схожего на мокрый асфальт и длинным хвостом — сидит прямо и смотрит на Азура немигающим взглядом. Глаза у него необычные: черно-фиолетовые. Те самые глаза, просто под другим углом. Кот открывает пасть и издаёт звук, средний между мяуканьем и хриплым «мрр». Это звучит неуверенно. Кот явно не привык начинать разговор первым. — Привет, еще раз — смеется Азур. Кот щурится. Потом медленно, с достоинством, которое может быть только у человека, который смущён и пытается это скрыть, поднимает одну переднюю лапу и облизывает её. Делает вид, что его здесь нет. Азур ждёт. Через десять секунд кот вздыхает — всем телом, так вздыхают только люди под грузом обстоятельств — и перекатывается на бок. Хвост лениво прошелся по пыльному полу. — Ты устал, — говорит Азур. Не вопрос. Кот закрывает глаза. Кончик хвоста дёргается — да. Азур протягивает руку. Медленно, чтобы кот видел каждое движение. Коснуться шерсти на загривке — она оказывается грубее, чем ожидал Азур, с подшёрстком, который пружинит под пальцами. Кот не отстраняется. Он вообще не реагирует первые пять секунд, а потом — неожиданно и сильно — тыкается лбом в ладонь Азура. Лоб у него горячий, сухой, а нос чуть выше переносицы. Азур чешет за ухом — там шерсть мягче. Кот щурится, но не мурлычет. Ту Тайм никогда не делал ничего подобного, даже в кошачьем облике. Они сидят так несколько минут. Мигающая лампа мерит время: вспышка, темнота, вспышка, темнота. В одной из частей Азур слышит, как кот делает вдох, задерживает дыхание, а потом выпускает его медленно-медленно. Так дышат, когда перестают бояться. — У тебя подушечки чёрные, — замечает Азур. Кот фыркает. Азур почти слышит голос Ту Тайм: "Ты это рассматривал? Серьёзно?" — Да, — отвечает Азур на невысказанное. — Серьёзно. Кот переворачивается на спину. Это жест уязвимый до неприличия — открытый живот, лапы, согнутые в воздухе, хвост качающийся из стороны в сторону. Азур знает, что кошки так делают, когда доверяют. Ту Тайм делают так, когда у них нет сил притворяться дальше. Азур чешет живот. Осторожно, кончиками пальцев. Шерсть здесь тонкая, почти пуховая, и под ней Азур чувствует, как быстро бьётся сердце. Слишком быстро для кота. Для Ту Тайм в самый раз. — Тебе лучше? — спрашивает Азур. Кот моргает. Один глаз — более черный — потом второй — более фиолетовый. Медленное, осмысленное моргание. В языке кошек это значит "мне с тобой спокойно". Азур читал об этом в какой-то книге до того, как всё пошло под откос. — Тебя погладить? — спрашивает Азур. — Или просто нужно побыть здесь? Кот смотрит на него. Долго. Потом тянется и кусает Азура за палец — не больно, скорее прихватывает зубами и тут же отпускает. Недовольно, дескать, прекрати задавать дурацкие вопросы. Азур усмехается. Он почти не улыбается в последнее время. — Хорошо. Кот встаёт, отряхивается — но у кошек это выглядит иначе, волна проходит от шеи до кончика хвоста — и трётся о голень Азура боком. Проходит, разворачивается, трётся снова. Оставляет запах. — Ты меня метишь, — констатирует Азур. Кот не подтверждает и не отрицает. Просто заканчивает ритуал, садится в позу сфинкса и смотрит на дверь коридора. Оттуда доносятся шаги — далеко, но слышно. — Это Амарах, кажется, — говорит Азур. — лучше нам уйти отсюда. Кот расслабляет плечи — полоска шерсти вдоль хребта опускается. — Обратно превратишься сам или помочь? Кот смотрит на Азура с выражением, которое не прочитать иначе как "ты вообще слышал себя? Как, по-твоему, можно помочь с превращением обратно в человека?" — Не знаю, — честно отвечает Азур. — Обнимать? Теплом? Кот думает. Потом решительно поднимается и запрыгивает Азуру на колени — неловко, с зацепом когтями за накидку. Устраивается комом, сворачивается кольцом, прячет нос под хвост. Азур кладёт руку ему на спину. Чувствует каждое дыхание. Через пару минут кот начинает светлеть — шерсть как будто рассасывается обратно в кожу, хвост укорачивается сантиметр за сантиметром. Процесс идёт медленнее, чем превращение в кота, и выглядит как проявка фотографии наоборот. На коленях у Азура оказываются Ту Тайм. Человеческий, сбитый, без накидки — она осталась где-то на полу — но человек. Глаза уже открыты, измотанные, но ясные. — Ну что? — спрашивают Ту Тайм, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не жалеешь, что остался? — Нет. Ту Тайм отводыт взгляд. Щёки у них розовеют — может, от прилива крови после трансформации, может, ещё от чего-то. — Ладно, — говорят они. Отодвигаются, одевают накидку — Спасибо, что… не ушёл, да благословит тебя Спавн за твою доброту. Азур встаёт, отряхивает колени. И отвечает так, как привык: коротко и без лишних конструкций. — Ты тоже не уходишь, когда я в плохом настроении. Называется взаимность. Ту Тайм смеётся. Они выходят из коридора вместе. Позади мигает лампа, и если присмотреться, на полу остались глубокие царапины — след от когтей, когда Ту Тайм запрыгивали на колени. Азур заметит их позже и ничего не скажет. Но запомнит.