Угнетения

Быть творческой натурой - означает уметь передавать эмоции на холст, бумагу, и всё что лежит под рукой. Шизофренику всегда нравилось рисовать, хотя его работы не назвать красивыми, но ему они искренне нравились. Взяв в руки простой карандаш можно избавить себя от некоторых страданий существующих в твоей голове, так и делал Шизо. В моменты сильных галлюцинаций рисунки больше выполняли роль отвлекающего манёвра. Громкий звук безпрерывного, хаотичного черчения на листке бумаги отвлекал его от злых голосов, направляющих на сторону самоубийства, предательства, в причинении себе вреда, и быстрейшей кончины его самого и всей команды. Он не слушал их. Он не хотел слушать их бред. Он любит свою команду и ни за что бы не пошел против них, да и даже если бы хотел, не смог бы. Но на счет самоубийства он думал чаще положительно, чем негативно. Он признавал, что от него много проблем. Команда долгим трудом, болью и иногда потерями важных ресурсов, доставали ему необходимый "Галоперидол", круглые небольшие таблетки от галлюцинаций, от нескончаемой резкой смены настроения клона, и от прочих проблем его больной головы.

Ему стыдно.

Стыдно, что команде приходится жертвовать собой, выходя на опасные миссии ради того, чтобы поддерживать в нем ментально здоровую жизнь. Ему было стыдно сказать, что эти таблетки мало чем ему помогают. Он не мог сказать, что не хочет принимать их, он не мог сказать, что ничего не меняется после их приёма с холодной водой из-под крана. Галлюцинации становились менее сильными, но вовсе не пропадали, наоборот, как побочный эффект могли возникнуть дополнительные осложнения в виде бессоницы, агрессии, или параноидальных мыслей. Он всё равно их пил по расписанию, так как ему говорит команда. Он доверяет им. Верит, что они желают ему лучшего, поэтому он их пьёт. Однажды таблетки закончились. Революционеры не могли найти их ни на одном складе, Диктор знал, что они их воруют, возможно он куда-то их переместил, или вовсе выкинул, они не знали. Но эта неделя была тяжела для всех, особенно для самого Шизофреника. Революционеры не узнавали его, он был наглее, агрессивнее. Часто бунтовал и ломал чужие вещи, возможно под влиянием голосов, или от нескончаемой усталости во всем теле и голове. Это не могло продолжаться долго. Это было невыносимо. Шизофренику было очень стыдно за это. Он долго не мог спокойно смотреть на приятелей после своих выходок. Поэтому он рисовал. Каждому клону по портрету, как часть извинения. Некоторые клали их в ящик углового шкафа, стоящего возле койки, будто не особо ценили такое "снисхождение", как они считали, лучше было извиниться словами, чего Шизофреник с трудом, но мог сделать адекватно. Некоторые, как Шрам и Эль, повесили рисунок на холодильник, "-Магнитиков у нас много, а Шизо наверняка будет приятно!" - Говорил Эль Бобо тогда. Хуже всего поступил Острый, он не принял рисунок вовсе. Разрывать на глазах больного клона он не стал, но и хранить то, что он считал не особо ценным и даже не особо красивым, он не собирался. Это просто мусор. Ему это не нужно. Выкинув в мусорку находящуюся под краном на кухне, он забыл про рисунок. Шизо винил себя. Он мог постараться над рисунком для Острого по-лучше, но в тот раз не стал. Ему было неловко, казалось, что тут есть его вина, но он никак не мог её понять. Чтобы избавиться от этого чувства он продолжил рисовать Перчика. Много рисовать. Заводной изрядно устал от такого внимания от Шизо, и просил "не ебать мозги" ему этими рисунками. Но Шизо хотел чтобы он принял его извинения, пускай и таким способом. Однажды ему это частично удалось. Перец принял восьмой по счёту портрет от больного клона, со словами "- Слушай, это правда уже ненормально. Вернее, ну, ты и так ненормальный, и все твои поступки тоже, но это уже перебор. Я приму твой рисунок, и не выкину, только перестань уже блять делать это, ладно?" Счастью Шизо не было предела. Он прощен. Он мог со спокойной душой выдохнуть. Некоторые клоны даже успели обидеться на Шизо, что рисовал Перца гораздо чаще чем их, но они не подавали вида. Наверное если бы и подали, Шизо бы устроил ужасную истерику из своих рисунков. Тем не менее цветных карандашей у него было достаточно, на складе с канцелярией революционерам не доставляло сложности взять ему тетрадок и цветных карандашей, иногда и ручек тоже. Когда-то он ходил вместе со Шрамом, Элем и Перцем на этот склад. Тогда клоны еле удержали всё, что он себе нахватал за такое небольшое время пока они находились там. Перчик долго бубнел от недовольства, ведь ему обещали заскочить за необходимыми для того вещами, но это пришлось отложить. Весь день Шизофреник рисовал в своей комнате. Пейзажи, страшные автопортреты и окружающие его предметы - наполнение его рисунков. Шизо не любил рисовать себя. Он знал что выглядит так же как и остальные, они ведь буквально клоны, но себя больной считал изнутри и снаружи гнилым. Клон чувствовал что он иной, нежели другие клоны, поэтому и рисовал он себя иначе, чем всех. Только черным или простым карандашом он вёл по бумаге, с максимальным нажимом на него, да так, что ломался грифель карандаша. В такие моменты Шизо доставал канцелярский нож, чтобы подточить карандаш, и голоса в такие моменты говорили ему "Убей себя, возьми это лезвие в руку и вскрой свои тощие вены." Клон не слушал их. Если он их послушает его очень наругает Боец, такое уже было. Однажды он послушал голоса и сделал себе несколько неглубоких порезов на коже, что заметил Боксёр. Разговор был тогда на высоких тонах, после чего пришли уже и остальные клоны. Шизо осознал, что поступил неправильно против себя же. С тех пор он не делал это. Сейчас Шизо тоже рисует, рисует всех ревлюционеров вместе, всю их дружную семью. Он любил каждого. Такие рисунки он предпочитал хранить у себя возле подушки на кровати, чтобы засыпать "вместе со всеми" и никогда не засыпать "одному".