Кто убил Марка?

Обшарпанная лавка, голый грязно-коричневый столб, мятая пачка сигарет под ногами. Вмазываюсь в неё кроссовком — промахиваюсь — издаю что-то нечленораздельное. Пинаю снова, наблюдая, как та отлетает в сторону — легче не становится. Тру костяшками о блёклый металл, пока те не окрашиваются в ржаво-медный оттенок. Застываю, рассматривая жёлтые разводы на сухой, стянутой коже. Кидаю взгляд на мутные остатки какого-то дерьма, вкус которого даже не прочувствовал. Всё оно одинаковое — проспиртованное и мерзкое. Отключает мозг, глушит мысли и выбивает чьи-то имена из памяти. Хватаю бутылку, подношу ко рту и трясу. От последней едкой капли язык прошибает мгновенно — морщусь, сглатываю. Что-то мычу и откидываюсь спиной на лавку: лопатки прожигает холодом, а затем — колким жаром. Закрываю глаза, стискиваю зубы — утыкаюсь в тёмные пятна под веками. Рука всё ещё сжимает стекло, подушечки пальцев пробивает игольчатыми волнами. Сквозь шум в голове слышу входящий вызов. Разлепляю глаза — сфокусироваться получается не сразу. С третьего раза удаётся разобрать: «Не брать». Хмыкаю вслух, отклоняя вызов. Я лучше нахер замёрзну, чем ещё раз буду объяснять сестре, почему бухаю. Резким движением пихаю телефон обратно и со всей силы вцепляюсь в горлышко. Пальцы ног немеют, а я тупо вглядываюсь в блевотно-серые кроссы, изляпанные осенней грязью и слякотью. В правом боку отдаёт вибрацией. Отчаянно бью кулаком по карману — пока не затихнет. Что там — знаю задолго до прочтения. «Марк, ты где?» «Марк, ответь». «Марк, блять, заебал игнорить». Пусть беспокоится дальше, как будто кто-то её вообще просил. Подыхать будет — мимо пройду. Потому что, да, «дорогой братик», ты же знаешь: «Он — большой мальчик, сам принимает решение, с кем ему спать» — «НАХУЙ ИДИ». «Он просто экспериментировал, а ты повёлся» — «НАХУЙ ИДИ». «У вас всё равно будущего бы с ним не было» — «НАХУЙ ИДИ». Да, сука, оно бы было у вас, а я стоял бы рядом, пялился, ловил букет невесты и орал: «Горько». Облизывая коньяк, который он оставил на моих губах, — между фотосессией молодожёнов и обменом колец. Так вот, дорогая моя сестрёнка, каково тебе знать, что он послал не только меня, но и тебя? Лично я уссался от восторга, услышав: «Марина была права, и я достоин большего». Истерично ржал, провожая его спину в аэропорту, а потом давился палёной водкой в вонючем падике и смотрел на то самое совместное селфи. Ногтями сцарапывал зелёную краску со стены, плевался на пыльные ступени и размазывал собственные слюни по сколотому бетону. Громко икнув, отбрасываю бутылку и поднимаюсь на ноги — те подкашиваются и дрожат. Держусь за спинку, пытаясь поймать равновесие. Шатаюсь, качаюсь, перед глазами рябит, голова разрывается от резких звуков. Замираю на пару секунд, пока не чувствую, как отпускает. Тело движется, как в тумане, ноги сами несут, куда надо. Под подошвой скользкий асфальт, впереди темнота — и больше нихера. Даже сдохнуть нормально не смог. Ничего нового.