Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 14. Туфли и ссора

Полина взорвалась. Все эмоции, которые копились в ней с самого вечера — унижение в клубе, его наглые приставания, эта безумная ночь, боль, удовольствие, страх перед Лордом, — всё это рвануло разом, как перегретый паровой котёл. — Да пошёл ты, Барс! — закричала она, и её голос сорвался на истеричные ноты. Голубые глаза наполнились слезами, которые она уже не могла сдерживать. — Ты не имеешь права меня держать! Я тебе никто! Никто, слышишь?! Она толкнула его в грудь обеими руками — слабо, беспомощно, будто пыталась сдвинуть бетонную стену. Он даже не пошатнулся, только взгляд стал острее, внимательнее. — Зайка, успокойся, — начал он, но она не слушала. — Не называй меня так! Я не твоя Зайка! Я не твоя Мальвина! Я не твоя Куколка! — слёзы уже текли по щекам, размазывая остатки вчерашнего макияжа. — У нас была одна ночь! Одна! Ты сам слышал! Я сама сказала! И ты... ты ненавидишь меня! Ты ненавидишь меня за этот дурацкий телефон, за то, что я посмела тебе перечить, за то, что я не такая, как твои шлюхи, которые вешаются тебе на шею! Барс нахмурился. Его челюсть сжалась. Он открыл рот, чтобы возразить, но Полина не дала. — Ты сказал, что я мелкая сучка! Ты сказал, что порвёшь меня на кусочки! Ты смотрел на меня как на грязь! А теперь... теперь ты делаешь вид, что я тебе нужна?! Зачем?! Чтобы поиграть и выбросить?! Как ты делаешь со всеми?! Она снова ударила его — на этот раз кулачками в грудь, сильно, отчаянно, вкладывая в удары всю свою боль и обиду. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты такой же, как все! Хуже! Ты... — Заткнись, — тихо сказал он, перехватывая её запястья. — Не буду! — она вырывалась, брыкалась, пыталась пнуть его голой пяткой. — Я уйду! Я прямо сейчас уйду, и ты никогда меня больше не увидишь! Это была ошибка! Всё, что было — ошибка! Барс отпустил её запястья. Просто разжал пальцы и отступил на шаг. Его лицо было непроницаемым, только желваки играли на скулах. Он молча развернулся, прошёл в прихожую и взял с полки что-то, что Полина не сразу узнала. А когда узнала — замерла. Её туфли. Те самые, которые она скинула на танцполе клуба «Шторм» и которые считала безвозвратно потерянными. Он держал их в руке — аккуратно, за каблучки, и протягивал ей. — Ты забыла в клубе, — сказал он ровным, ничего не выражающим голосом. — Я забрал. Думал, пригодятся. Полина смотрела на туфли, на него, и слёзы текли ещё сильнее. Этот жест — простой, практичный, совершенно не вязавшийся с его образом жестокого подонка, — сломал в ней что-то. Но не остановил. Она выхватила туфли из его рук, судорожно надела их прямо на босые ноги и, всхлипывая, отодвинула щеколду на входной двери. — Прощай, Барс, — прошептала она, не оборачиваясь. И ушла. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Барс остался стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. Лорд подошёл и ткнулся мокрым носом в его ладонь, но хозяин даже не пошевелился. Его глаза, тёмные и непроницаемые, смотрели туда, где только что стояла она — его маленькая, взбешённая, заплаканная Зайка. Он не побежал за ней. Но и прощаться не собирался.