Притворись

      Ярину разбудил звук свалившейся на стол книги. А следом за ним голос:       — Спать в библиотеке запрещается! Москвина подскочила, готовая не то защищаться, не то рассыпаться в извинениях, что так нагло посмела заснуть в секции технических справочников, но облегченно выдохнула, потому что перед ней стояла подруга.       — Рита! — воскликнула Яра и швырнула в нее первое, что под руку попало, — резиновый ластик, а потом машинально провела рукой по кудрявым, непослушным волосам. — Ты напугала меня до смерти.       Она лишь тихо рассмеялась.       Год назад, когда Ярина только переехала в Коктебель, ей меньше всего хотелось стать мишенью для буллинга, как в прошлой школе, или не найти друзей. Слава богу, что появилась Рита.       — Хватит! — воскликнула она, складывая мои книги стопкой на краешке стола и глядя на меня голубыми, как небо, глазами.       Рита была фантастически красива. Кожа цвета слоновой кости, волосы длинные и гладкие, не как у Яры, торчащие необузданной копной. Но было в ней что-то еще, капелька того самого волшебства, притягивающего людей, — Москвина называла это уверенностью.       — Сегодня тусовка у Локона.       — Мне надо к контрольной по русскому готовится, — ответила Яра.       — Завтра подготовишься.       Рита села рядом.       — Что случилось? Снова мать? — подруга заметила плохое настроение. Яра поморщилась.       Москвиной пришлось вкратце пересказывать ей недавний разговор с мамой. Все это время Рита слушала, а когда Ярина закончила, наклонилась и прошептала:       — Зачем, Яр?       Если бы она сама знала.       — Она снова оставила тебя       разбираться со всем дерьмом самостоятельно. И плевать хотела на то, как ты должна это делать.       Москвина изо всех сил прикусила губу.       — Потому что она моя семья. Пусть неидеальная, странная, но моя. У меня никого нет больше, понимаешь?       — Зато у нее есть ее мужики!       — И то верно!       Подруги одновременно хмыкнули. Мать переодически выходила замуж — когда Яре было пять, девять и двенадцать лет. Последний ее муж — автомеханик — полнос дерьмо.       Рита куда-то уставилась, загадочно улыбаясь и явно потеряв нить разговора.       — Не поворачивайся, — шепнула она одними губами. — По курсу объект и он пялится. На тебя.       — У моляю, не начинай, — пригрозила Яра, — Рит, скажи кто? Киса?       Кислов не дает покоя.       — Да кто там? — сгорая от нетерпения, спросила Москвина.       — Он.       — Кто?       — Киса.       Ярина резко оглянулась, едва сдержав себя, чтоб не сорваться с места и не выскочить наружу, но вместо этого медленно выдохнула и изобразила самое равнодушное выражение лица из всех, что только имелись в се арсенале.       — Он не в моем вкусе, — процедила Яра сквозь зубы.       — Яраааа, — протянула Рита и хлопнула ладонью по книге, заставляя посмотреть на себя. — Он не может быть не в твоем вкусе! Он во всех вкусе!       Прекрасно. Если он посмеет хоть слово сказать, Москвина пошлет его далеко и надолго.       — Он идет, идет в нашу сторону, — зашептала Рита и, схватив подругу за запястье, добавила: — Я тебя умоляю, сделай лицо поприветливее.       — Здарова, — раздался хорошо знакомый голос.       Ярина отвернулась и принялась старательно ковырять трещину в столешнице.       — Яр, давай поговорим? — вдруг спросил Ваня.       Рита перевела хитрый взгляд на подругу.       — Я пойду, — с улыбкой сказала она и скрылась за стеллажами.       — Проваливай, — рявкнула Москвина.       — Надо поговорить. Я по делу, — садится напротив.       — Не может у нас с тобой быть никаких дел, — процедила Яра, достала сумку и принялась запихивать в нее тетради, но, когда потянулась за стопкой учебников, он положил на них руку.       — Мне нужна одна минута, — Его голос был таким, словно в нем напрочь выключились эмоции, — Будь моей девушкой.       Ее рот открылся и закрылся.       — Что? — только и смогла пропищать Москвина.       Неужели она похожа на настолько наивную дурочку, что он считал, будто Ярина попадется на эту уловку во второй раз?       Тишина, гулкая, звенящая, словно вокруг все вымерли, заполнила библиотеку. Хотя в какой-то мере так и было.       — Мне нужна помощь.       — Какая?       Киса сощурился и наклонил голову, старательно делая вид, что польщен.       — Притворись моей девушкой.       — Нет!       — Почему?       — Это безумие.       — Просто притворятся будем.       Ярина молчит.       — На тусовке поговорим.       Московская слышала его шаги, отдающиеся гулким эхом в полупустой библиотеке, и не могла понять, что пугало сильнее: глубина безумия его предложения или то, что она допускала мысль о том, чтобы согласиться.