EXORCIST

      Мало кто из людей знает, что Лондон — это город, который живёт в двух измерениях. Над Землёй существует Верхний мир, в котором живут обычные люди, что вечно куда-то спешат, стараясь заработать больше денег и удовлетворить все свои нехитрые человеческие потребности. А под их ногами, по ту сторону Земли, тайно ото всех бытует Нижний мир. Он намного древнее и страшнее Верхнего, и населяют его не люди, а существа куда более тёмные и могущественные — демоны, черпающие свои силы из душ грешных людей.       И между этими двумя мирами существует церковь, которая поддерживает баланс, оберегая людей от демонов, не позволяя им захватить Верхний мир.       Именно к церкви обращается за помощью Ким Намджун, владелец одного из элитных клубов Мейфэра. Дело в том, что в его клубе происходят уж очень странные дела. Всё началось с того, что многие клиенты богатеют буквально на пустом месте. И Намджуну бы радоваться, ведь тратят они втрое больше, чем раньше, да только уж очень быстро после этого умирают.       И все смерти до абсурдного странные. Один срывается с крыши собственного пентхауса, решив именно там станцевать канкан на потеху пьяным гостям. Другой захлебывается в бассейне глубиной по колено. Третья засыпает за рулём на абсолютно пустой дороге и врезается в забор, который возвели там буквально вчера.       Ким Намджун привык иметь дело с жадностью, шантажом, наркотиками и, что страшнее, налоговой. Он человек, подкованный во всех сферах, но эти ситуации даже его ставят в тупик.       Конечно, как человек, владеющий крупным бизнесом и вращающийся в кругах власть имущих, он знает о существовании Нижнего мира, но весьма поверхностно. Всё-таки не настолько он крупная рыба, чтобы его посвящали во все нюансы. Но, между прочим, даже ему известно, что королевская семья с демонами на короткой ноге, оттого в старой доброй Англии всё ещё правит монархия. Душеньки свои они там все попродавали.       И вот ясным, но по-лондонски прохладным утром Намджун стоит у входа в католическую церковь, откуда веет запахом ладана и напоминанием о том, что и за его жадной душонкой водятся грешки. Ну а вы что хотите? Бизнес так просто не строится.       И, отстояв положенную службу, ему удаётся встретиться с главным настоятелем и поделиться своей проблемой, которая того совсем не удивляет.       — Наши охотники на данный момент все на заданиях, господин Ким, — в голосе святого, хотя, видимо, недостаточно, судя по ответу, человека, не слышится ни грамма сочувствия или сострадания.       — Вы же священнослужители и обязаны помогать людям, — сквозь зубы проговаривает Намджун, кипя от злости. — Неужели среди вас нет никого, кто смог бы помочь?       — Давайте обсудим детали, — всё же говорит настоятель после недолгого задумчивого молчания.       После ухода Намджуна настоятель скрепя сердце спускается в церковный подвал, который служит одновременно складом и кабинетом их главного экзорциста.       Чон Чонгук — хмурый тип, не от большого желания ставший священнослужителем в католической церкви, и убедить его помочь господину Киму будет непросто.       — Я же просил тебя тут не курить. — Настоятель проходит в затянутое сизым дымом помещение. — У тебя остался хоть грамм уважения к церкви? — в голосе слышится искреннее негодование.       — А у епископа есть уважение к своим подчиненным? — отбивает нападку Чонгук. — Судя по размеру нашей зарплаты, которую не индексируют уже лет пять, тогда оно и закончилось.        Он стоит у стола, на котором разложены различные экзорцистские атрибуты, и полирует серебряный крест маленькой тряпочкой. Между зубами зажата сигарета, выкуренная уже наполовину, ворот чёрной рубашки расстёгнут, а колоратка отброшена в сторону как нечто ненужное. Когда он наконец оборачивается, на его лице заметно нескрываемое раздражение.       — Зачем пожаловали, настоятель? — Он вынимает изо рта сигарету и тушит её о крышку банки, в которой лежат какие-то травы.       Настоятель тяжело вздыхает, придвигает пустующий табурет и, присев, описывает сложившуюся ситуацию с терпением мученика, замечая, как кривится чужое лицо по мере его рассказа.       — Нет, — отрезает Чонгук, прикуривая новую сигарету.       — Там умирают люди, — широкие брови настоятеля сходятся на переносице, а голос намекает на то, что он теряет терпение.       — Люди умирают везде, — фыркает Чонгук, отходя к небольшому окошку, расположенному прямо над землей. — Это не повод отправлять меня в чёртов клуб.       — Побойся Бога, Чонгук! — настоятель не выдерживает. — Ты клялся церкви защищать людей Верхнего мира!       — Я экзорцист, — напоминает Чонгук как ни в чём не бывало, — изгоняю демонов из одержимых людей, а по вашему поручению нужен охотник.       — Сейчас нет свободного охотника, а это дело не терпит отлагательств. Ты и сам понимаешь, что почерк не какого-то паразита или мелкой сущности. Это демон перекрестка. Чтобы его устранить, нужен кто-то сильный, а ты, как бы мне ни хотелось это признавать, сильнее любого охотника.       Лицо Чонгука на эту пламенную речь кривится еще сильнее.       — Тем более нет, — отказывает вновь, выдыхая дым в окошко. — Я этих торгашей терпеть не могу, надушенные крысы в дорогих костюмах, — голос сочится ядовитым презрением.       Чонгук ненавидит шумные и многолюдные места почти на физическом уровне, ненавидит толстосумов, искренне верящих, что деньги делают их исключительными. Но больше всего он ненавидит демонов перекрестка — мелких лжецов, торгующих чужими душами и обводящих глупых людей вокруг пальца.       — Нам предложили внушительное пожертвование на восстановление приюта, — настоятель меняет тактику, надеясь воззвать к голосу совести.       — Возьмите деньги и найдите другого несчастного для этой работенки, — он даже не моргает.       — Церковь готова забыть историю в Брикстоне, — да, подлый ход, но деваться некуда.       Чонгук замирает, его желваки напрягаются, так сильно он стискивает зубы. Та история является позорным пятном на его репутации. Во взгляде что-то меняется, и он произносит:       — Не играйте с этой темой, настоятель.       — Я лично обсужу это с епископом, — воодушевляется, чувствуя слабину. — Соглашайся.       Тишина растягивается, и настоятель уже начинает вновь ощущать панику, как Чонгук, взяв в руки отброшенную колоратку, отвечает:       — Хорошо, но заплатите мне за это дело втройне.       — Чонгук…       — И аванс, — Чонгук медленно проводит большим пальцем по краю серебряного креста. — Я не буду возиться с этим задарма, так что втройне и аванс.       Настоятель сжимает губы в тонкую линию, явно прикидывая, как ему придётся объяснять наверху и оправдывать такие траты, но выбора у него нет. Он это понимает. И Чонгук тоже понимает, поэтому не торопит, просто стоит, опершись бедром о стол, и почти лениво ждёт ответа.       — Хорошо, — наконец выдыхает настоятель. — Я договорюсь.       — Вот и славно.

***

      На улице зябко, поэтому Чонгук кутается в длинное тёмное пальто, под которым, помимо одежды, скрыт его антидемонический арсенал. Он подходит к ярко мигающей красным вывеске клуба Ким Намджуна, смотрит на неё и кривит губы в лёгком отвращении, кидает под ноги докуренную почти до ногтей сигарету, что с шипением гаснет в луже, и заходит внутрь.       Его немедленно пропускают, а дальше ему не составляет труда вычислить местонахождение демонического отродья. У Чонгука отменный нюх, почти сверхъестественный, а от демонов пахнет по-особенному: эту лёгкую нотку дыма вперемешку с запахом крови ни с чем не спутать. И он, как ищейка, идёт по следу к вип-зоне, скрытой от посторонних глаз. Там, на бархатном диване за стеклянным столиком в мягком свете люстры сидит он. Демон перекрёстка.       Красные волосы собраны сзади в небрежный пучок, чёрная рубашка расстёгнута сильнее, чем необходимо, в ушах серьги, на пальцах кольца — расфуфыренный до невероятного. Сидит, закинув руку на спинку дивана, с таким видом, будто этот клуб принадлежит ему одному. Длинные пальцы второй руки поглаживают ножку бокала с красным вином, словно лаская какую-то чувствительную область. Смотрит на человека, сидящего напротив, с напускным интересом, хотя ясно как день, что ему неважно, что тот лепечет.       Демон красив, что не редкость для их породы, но этот — особенный. Его красота опасно цепляющая, такая, от которой сложно отвести взгляд, даже зная, что смотреть не стоит. Чонгук ощущает, как внутри поднимается раздражение от одного лишь взгляда на этого выродка.       — Конечно, — слышит голос демона, мягкий и бархатный, он льется в уши как мёд, — ты получишь всё, о чём просишь: деньги и влияние, удача будет сопутствовать тебе во всём. — Человек напротив кивает болванчиком, жадно впитывая в себя чужие слова. — Нужна всего лишь подпись… — Склоняет голову, и в чертах лица проступает что-то хищное, по-настоящему пугающее. — Разве это высокая цена?       Чонгук выходит из тени, и демон тут же поднимает взгляд. Их глаза встречаются, и демоническая улыбка вмиг меняется, становится шире, ярче, можно сказать, светится искренностью, будто он только что получил лучший подарок на Рождество.       — Какой приятный сюрприз, — лениво тянет, отставляя бокал. — Я уж думал, церковь совсем обленилась.       Человек напротив словно ничего не замечает, продолжает что-то говорить, тянется за ручкой, но для демона он словно перестал существовать. Всё его внимание сосредоточено на Чонгуке.       — Подпишешь позже, — бросает небрежно, даже не глядя на потенциального клиента, а тот послушно кивает, встаёт и уходит.       Чонгук же плавно подбирается ближе, ни на секунду не теряя бдительность, его взгляд скользит по пространству, подмечая все детали, запоминая расположение предметов. В такой работе важна любая мелочь.       — Ты больше с ним не заговоришь, — шипит сквозь зубы, останавливаясь прямо напротив демона.       — Только если ради тебя, красавчик. — Демон поднимается на ноги, оказываясь капельку выше Чонгука, что добавляет раздражения. — Хотя, должен признать, ты слегка портишь атмосферу, от тебя воняет святостью, правда, слегка тухловатой, — насмешливо смотрит сверху вниз.       По лицу Чонгука скользит усмешка.       — А ты воняешь дешёвыми сделками, жалкая крыса.       Демон прикладывает руку к груди, играя оскорблённое достоинство, а сам смеётся, и этот смех совсем не похож на человеческий.       — О, не плачь, — он шагает ближе, — не стоит так обижаться, я просто помогаю людям получить то, чего они так сильно жаждут. Разве это преступление? И, кстати, эта рубашка от Шанель, так что я бы ещё поспорил, кто из нас дешёвка, господин священник.       Чонгук медленно вздыхает, опускает взгляд в пол, скрывая улыбку. Ему удалось отвлечь демона, а тот и не заметил, как он расставил ловушку. Ещё шаг — и круг замкнётся.        Демон не заставляет ждать, шагает вплотную и только тогда понимает, что происходит. Он очерчивает взглядом пространство и улыбается.       — Ты серьёзно? — в голосе проскальзывает искреннее удивление, почти восторг. — Прямо здесь?       — Ты сам выбрал место, — Чонгук поднимает глаза. — Я просто адаптируюсь.       Улыбка не исчезает с лица демона, словно всё происходящее его искренне забавляет, а не тревожит, как должно было бы, и это очень сильно раздражает Чонгука. Но он не позволяет себе отвлекаться, быстро кидает демонический мешочек в дальний угол, активируя ловушку, и под их ногами загораются линии, замыкая круг.       — Даже не пытайся дёрнуться, — коротко бросает демону, вытаскивая из внутреннего кармана пальто маленький флакон со святой водой.       — А если дёрнусь?       — Будет больнее, — но, кажется, демона такая перспектива совсем не пугает.       — Слишком мало конкретики, священник, ну да ладно, — ухмыляется. Но как только Чонгук начинает шептать слова на латыни, улыбка начинает сползать с красивого лица. Кажется, до демона доходит, что с ним тут не в шутки играют. А потом его начинает ломать: конечности неестественно дёргаются, он шипит от боли, падая на колени, в то время как голос Чонгука становится громче.       На мгновение кажется, что он действительно его сейчас изгонит в Нижний мир. А после ритуала изгнания демон не сможет подняться наверх пятьдесят лет — такого он допустить не может. Его взгляд темнеет, он напрягается и что-то тихо шепчет себе под нос, игнорируя выламывающую кости боль.       Чонгук почти завершает ритуал, как что-то меняется. Краем уха он слышит непонятно откуда взявшееся цоканье когтями по полу, резкое движение маленькой быстрой тени. Ей хватает доли секунды, чтобы метнуться к мешочку и разорвать его в клочья, разрушая ловушку.              — Мохито, хороший мальчик, — сюсюкает демон, вставая на ноги.       Маленький демонический пёс счастливо скулит, а после поворачивает голову, впиваясь в Чонгука взглядом красных глаз. Тот не успевает среагировать, как Мохито кидается вперёд, дёргает его за рукав пальто, тянет на себя маленькими, но очень острыми зубами, так что в следующую секунду флакон выскальзывает из рук и падает на пол, разбившись.       — Отпусти, — рычит Чонгук, откидывая мерзкую сущность.       Но уже слишком поздно: святая вода растекается по полу, размывая круг окончательно.       — Увидимся как-нибудь в другой раз, священник, — скалится демон, щёлкая пальцами, да так и замирает, поражённо распахнув глаза. — Что за хуйня? — щёлкает снова, но ничего не происходит. Из глаз окончательно пропадает насмешка. — Ты… — начинает, но не договаривает.       А до Чонгука доходит, что с ритуалом что-то пошло не так, особенно из-за странных чужеродных чувств, которые он ощущает в собственном теле. Словно кто-то прилип к нему как паразит. Мозг работает быстро: он вынимает из кармана маленький складной нож и резко режет свою ладонь.       Демон вскрикивает, на его ладони образуется точно такой же порез. Он в шоке переводит взгляд со своей руки на Чонгука.       — Поздравляю, ты худший священник в истории, — произносит почти с восхищением, глядя на него словно только что нашёл новую игрушку. — И первый, кто связал себя с демоном.       Чонгук делает медленный вдох, стараясь не сорваться и не врезать ему прямо здесь и сейчас.       — Заткнись, — лишь устало огрызается в ответ, думая о том, как же сильно он облажался.

***

      Чонгук выходит из клуба, а демон плетётся следом, будто на верёвочке привязан, отойти далеко не может. В какой-то момент останавливается, и спустя двадцать шагов Чонгука пронзает боль; он оборачивается, понимая, что демон проверяет радиус их связи. Выругавшись, разворачивается на пятках и продолжает путь.       И только когда дверь квартиры захлопывается за ним, позволяет себе выдохнуть, но ненадолго, осознавая, что ублюдочный демон тоже тут, деваться-то ему некуда. Чонгук снимает пальто, не глядя кидая его на спинку стула в прихожей. Всю дорогу он размышлял о том, что же ему делать и как выбраться из сложившейся ситуации. И что ужаснее — как перенести общество вечно довольной ухмыляющейся крысы. Понятное дело, что демон ему вреда не причинит, они связаны в обе стороны, но пиздежом своим задолбать сможет, а вот это уже проблемка.       — У тебя мило, — демон не даёт забыть о себе, сразу открывая рот, а в его голосе столько фальшивой вежливости, что Чонгук едва не скрипит зубами. — Кстати, меня зовут Тэхён, раз уж мы теперь связаны, не помешало бы познакомиться.       Ждёт ответа, но Чонгук молчит, направляясь в кабинет, где у него хранятся все книги, надеясь найти в них ответы, как разорвать связь.       — Хотя нет, — Тэхён тащится следом, осматриваясь, — скучно, вот более подходящее описание твоей халупы.       Чонгук садится в кресло, а тот по-свойски преземляется задом на краешек стола, сразу же без спроса поочередно хватая стоящие на нём предметы, крутит их в пальцах и возвращает на место.              — Слушай, — продолжает как ни в чём не бывало. — Мне бы домой, Мохито не кормлен, давай ты по-быстрому найдёшь способ разорвать эту связь и разбежимся? — улыбается, но в глазах ни тени радости. — Чон Чонгук, — читает на обложке блокнота, который держит в руках.       — Не трогай тут ничего, — коротко выговаривает Чонгук, вырывая блокнот из чужих цепких пальцев. — А лучше сядь в угол и заткнись, не мешай мне работать.       Тэхён вновь ухмыляется, встаёт, берёт какую-то книгу с полки и заваливается с ней на небольшую тахту, расположенную в скромно обставленном кабинете. Чонгук сжимает пальцами виски, склоняясь над книгой по демонологии. Вечер будет долгим, он в этом не сомневается.

***

      Видимо, Чонгук вырубился прямо в кабинете, иначе как объяснить то, что он просыпается с дикой болью в спине и уткнувшись лицом в книгу вместо подушки? Вчера поиски способа разрыва связи ни к чему не привели, и это удручает. Спросонья мысли разбегаются, и до него не сразу доходит, что где-то рядом должен быть демон. Бросает взгляд на тахту, но не находит обладателя стройного тела и красных волос. Впрочем, долго ждать не приходится: за дверью слышатся шаги, и Тэхён заходит в комнату, одетый в чонгукову футболку и домашние штаны.       — Какого хрена? — хрипит Чонгук, нахмурив брови.       — Ну, раз уж я застрял здесь, — довольно улыбается Тэхён, — не отказывать же себе в комфорте. Тряпки, конечно, не вау, — указывает он на одежду Чонгука, — но ты попробуй проходить сутки в коже, яйца дико преют…       — Умолкни! — Чонгук вскидывает руку, не желая слушать такие подробности. При этом его взгляд неосознанно скользит по чужой фигуре, подмечая, какая она ладная и как хорошо на демоне сидят его вещи. Бесит.       — Снимай, — цедит сквозь зубы. — И это не мои проблемы, что тебе неудобно в своей одежде.       — Тебе жалко, что ли, Чонгук? — выговаривает его имя манерно-ласковым тоном, от которого мурашки по загривку бегут. — Или тебе больше нравится смотреть на меня в коже? — закусывает губу, прищуривая глаза.       Чонгук сжимает челюсти, чувствуя нарастающее раздражение. Всё, что ему нужно с утра — это кофе, а не выяснение отношений с грёбаным демоном.       — Ты украл мою одежду, — отрезает он. — Я хочу, чтобы ты её вернул. Ещё вопросы?       — Одолжил, — тут же поправляет Тэхён, глазом не моргнув, — учитывая обстоятельства и то, что мы теперь делим куда больше, чем гардероб, это сущая мелочь, не находишь?       Он усмехается и встаёт в модельную позу, словно красуясь. Чонгук вновь ловит себя на том, что смотрит на красивое тело. Стоп… Красивое?       — Сними! — рявкает, стараясь не задумываться над собственной реакцией.       Тэхён улыбается, пальцами подхватывает край футболки и тянет наверх. Ткань скользит по медового оттенка коже, а когда достигает груди, Чонгук видит две горошины темных сосков, в которых поблёскивают кольца. Он замирает, не в силах сдвинуться с места, взгляд прилип к чужому телу и никак не отлипнет. А Тэхён всё прекрасно видит. Он комкает футболку в руках, подходит ближе и кладет её на стол рядом с Чонгуком.       — Тогда я буду ходить так, — голос Тэхёна становится ниже, он почти мурлычет, и член в штанах Чонгука тяжелеет. Пиздец. Просто пиздец.       — Надень обратно, — выдыхает он поражённо, а Тэхён, уже отошедший к дверям, оборачивается с победной улыбкой на красивом лице, прекрасно понимая, как действует на него.       — Ну раз ты просишь, — возвращается и подцепляет ткань пальцами. Не успевает надеть, как Чонгук встаёт и вылетает из кабинета. Ему определённо нужен холодный душ, причём немедленно.

***

      Он долго стоит под ледяными струями воды, упираясь ладонями в кафельную плитку и пытаясь вышвырнуть из головы образ полуобнаженного мужского тела. Чонгук хоть и священнослужитель, но совсем не святой. Водятся за ним некоторые грешки, в том числе и любовь к красивым мужикам. А демонюга как назло именно такой: высокий, поджарый, с этой своей хищной улыбкой и низким мурлыкающим голосом. Собственная реакция на него бесит. Это ненормально, абсолютно, блять, ненормально. Нужно избавиться от чёртовой связи поскорее, а потом изгнать эту крысу туда, где ему самое место.       Наконец-то вымывшись, Чонгук выходит из ванной комнаты и застаёт Тэхёна на кухне. Тот сидит прямо на кухонной стойке, болтая ногой, и пьёт кофе из его любимой кружки, которую никому трогать нельзя.       — Ты охуел? — Чонгук замирает в проходе. — Тебе кто позволил тут хозяйничать?       — Кофе у тебя, кстати, отвратный, вам что, совсем не платят? — Тэхён игнорирует его вопрос, сидит так же, как и сидел.       Чонгук медленно прикрывает глаза.        — Господь милосердный, дай мне сил, — взывает к Богу без особой надежды.       Через час они подходят к церкви, потому что Чонгуку необходимо взять в подвале другие книги, которые могут оказаться полезны. Тэхён, естественно, идёт с ним из-за связи, не позволяющей им отходить друг от друга слишком далеко.       Погода по-лондонски мерзкая: холодный ветер дует в лицо, Чонгук ёжится, а вот демону рядом с ним всё нипочём. Если бы простые смертные видели его, то сильно бы удивились мужчине в одной рубашке в такой холод.       — Меня же не испепелит молнией, когда я туда войду? — взгляд Тэхёна становится настороженным.       Чонгук закатывает глаза и переступает порог.       — Молись, чтобы не испепелило, — не может удержаться.       — Фу, — морщит нос Тэхён. — Это что, церковный юмор? — Осторожно переступает порог, облегчённо выдыхая, когда понимает, что остался цел.       Чонгук молчит, потому что в зале есть прихожане, и если священник будет говорить сам с собой, это вызовет вопросы. Они здороваются с ним кивками и улыбками, но в них чувствуется напряжение. Присутствие демона даёт о себе знать, даже если они его не видят. Одна пожилая женщина начинает усиленно креститься, а маленькая девочка лет пяти и вовсе смотрит прямо на Тэхёна широко распахнутыми глазами.       Он кривит лицо и показывает ей язык, ребёнок ахает и прячется за мать.       — Ненавижу мини-людишек, — делится сокровенным Тэхён. — До совершеннолетия они не могут заключать контракт, никакого с них проку.       — Не показывайся детям, — не разжимая стиснутых зубов, шипит Чонгук.       Служба заканчивается, люди расходятся, а Тэхён начинает бродить по церкви без дела, пока Чонгук собирает часть свечей и ладана в свою сумку — вдруг пригодится. Настоятель ушёл на обед, впрочем, говорить с ним и объясняться Чонгук не намерен, знает, какая реакция его ждёт. Попробует сначала самостоятельно разобраться с проблемой.       Он оглядывается и видит, что Тэхён сидит прямо на алтаре, болтая ногами.       — Кстати, мужик, который сидел с левого края во втором ряду, вчера изменял жене в туалете клуба, — делится наблюдением. — Не понимаю, зачем они вообще сюда приходят, их души остаётся только бантиком повязать.       — О покаянии что-нибудь слышал? — бурчит Чонгук, хотя втайне с ним согласен.       Тэхён тихо смеётся, всё понимая, а потом бросает взгляд куда-то в угол, замирает и начинает смеяться ещё громче. А всё потому, что прямо из пола в церкви появляется маленький демонический пес, которого Чонгук поначалу принимает за крысу.       — Нет, — произносит он, когда до него доходит, что это Мохито. — Выгони его быстро! Низшим сущностям тут точно не место!       — А демонам, значит, место? — певуче проговаривает Тэхён. — Или ты делаешь исключение только для таких красавчиков, как я? — хитро щурится.       Мохито, радостно тявкая от того, что нашёл хозяина, несётся к ряду свечей.       — Тэхён! — почти рычит Чонгук, называя демона по имени.       — Ты что, не видишь, он соскучился, — пожимает плечами демон, ласковым взглядом смотря на своего пса, который уже жрёт свечу.       — Какого хрена он ест освящённый воск?! — У Чонгука реально сейчас глаз дёрнется.       — В свечах содержится кальций, а Мохито ещё щенок, растущий организм, он ему необходим, — как маленькому разжёвывает Тэхён.       Чонгук бросается вперёд как раз в тот момент, когда Мохито, дожевав свечу, хватает зубами серебряный крестик с подставки и радостно удирает между скамьями.       — Стоять! — рявкает, срываясь за ним, а Тэхён продолжает ржать, сидя на алтаре.       Мохито даже не думает останавливаться. Мелкая тварь несется вперед между рядами деревянных скамей, счастливо поскуливая. Серебряный крест болтается у него в зубах, а свечной воск налип на чёрную шерсть вокруг пасти.       — Я тебя сейчас не просто изгоню, а сразу уничтожу, — сквозь зубы обещает Чонгук, перепрыгивая через скамью.       — Не сможешь, — голос Техёна раздаётся прямо за его спиной. — Мохито — мой фамильяр, он часть меня.       Чонгук резко тормозит. Тэхён прав: если Мохито связан с хозяином, а демон связан с ним, то он не сможет причинить ему вреда. Поэтому он смог сожрать свечи и стащить крестик, поэтому Тэхён спокойно вошёл в церковь. Связь дает им защиту Чонгука.       Мохито в это время юркает под лавку, а затем резко меняет направление и несётся к выходу. Чонгук успевает перехватить его буквально у дверей, хватая за шкирку. Щенок тут же начинает извиваться и недовольно рычать, а крестик падает на пол.       — Всё, — тяжело дыша, цедит Чонгук. — Угомонись, иначе я выкину тебя обратно в Нижний мир, — угрожает, надеясь, что мерзкая псина не знает того, что известно ему и Тэхёну.       Мохито же как ни в чём не бывало устраивается у него на руках и начинает облизывать подбородок.       — Смотри-ка, ты ему нравишься, — ухмыляется Тэхён, наблюдая за этим непотребством.       — А он случаем не проецирует на меня эмоции хозяина? — небрежно интересуется Чонгук, оборачиваясь на Тэхёна, и тот, кажется, впервые за всё это время смущается.       На улицу они выходят спустя двадцать минут, когда Чонгук забирает из подвала все необходимые ему книги. Встречи с настоятелем ему удаётся избежать. Стоит им пройти половину квартала, как Тэхён вновь начинает болтать без умолку.       — Нет, серьезно, дети — это же отвратительно. Каждый раз, когда вижу их, меня передёргивает. Мохито, кстати, тоже со мной согласен. Вот ты, Чонгук, хотел бы завести себе спиногрыза? Уверен, ты не настолько дурак…       Чонгуку кажется, что его голова скоро взорвётся.       Оказавшись дома, он первым делом выкладывает на стол книги. Тэхён же заглядывает ему через плечо и вслух читает название:       — «Ритуалы кровной связи между сущностями». Ммм, а ты, оказывается, романтик, Чонгук.       — Ещё слово, и я тебя изгоню, и мне будет плевать на то, что сам не выживу.       — Грубиян! — Демон плюхается на тахту, вытягивая ноги. — Но, между прочим, я тоже заинтересован в разрешении этой ситуации. Ты в курсе, что если демон не спускается в Нижний мир слишком долго, его силы истощаются? Так что наши с тобой жизни так и так под угрозой.       — Если заинтересован — помогай. — Чонгук двигает одну из книг на край стола.       Проходят часы. Чонгук трёт виски и тяжело вздыхает, захлопывая очередную книгу.       — Здесь тоже ничего про связь с демоном перекрёстка.       — Подозреваю, что такое ещё никто до тебя не проворачивал, оттого и информации ноль. — Тэхён тоже закрывает одну из книг. — Но вообще, у меня есть свои мысли на этот счёт. Мы ищем среди ритуалов изгнания и кровной связи, а проблема явно кроется не в этом.       — Тогда в чём? — Чонгук ставит локти на стол, ему любопытно, что скажет демон.       — Думаю, всё дело в контракте.       — Мы не заключали контракт, — напрягается Чонгук.       — Формально нет, — Тэхён встает с тахты и подходит к столу, присаживаясь на край, — но ритуал был прерван в момент, когда наши силы уже соединились, и прямо перед этим я начал активировать контракт с тем типом из клуба. Мохито нарушил контур во время привязки, выходит, это не изгнание, а незавершенный обмен.       — Хочешь сказать, мы связаны как контрактники? — Внутри Чонгука всё заледенело от холода.       — Хуже, — Тэхён неожиданно усмехается. — Контракт обычно можно разорвать по соглашению сторон, а это уникальная ситуация, а значит, должно быть условие. А вот какое оно, никто из нас не знает.       Как бы там ни было, они решают просмотреть все оставшиеся книги. И уже под ночь Чонгук устало проводит ладонью по лицу и откидывается на спинку кресла. Глаза болят от долгого чтения строк на латыни, просмотра символов и схем. Он чувствует себя выжатым до последней капли.       Тэхён сидит напротив, прямо на полу, прислонившись спиной к тахте. Книгу он давно отложил в сторону и теперь лениво крутит в пальцах серебряный крест, который стащил со стола минут десять назад.       — Мне интересно, — внезапно произносит он, нарушая тишину, — почему ты вообще стал экзорцистом?       Чонгук поднимает взгляд и разглядывает его. В голосе демона нет привычной насмешки, он на удивление серьёзен.       — Зачем тебе это?       — Просто не могу поверить в то, что это твой осознанный выбор, — несколько секунд они смотрят друг на друга.       Чонгук вздыхает и все же отвечает:       — У меня особо и не было выбора. У церкви есть приюты для детей, пострадавших от противостояния Нижнего и Верхнего мира, я вырос в одном из них.       Тэхён замирает, переставая крутить крест.       — Твоих родителей убили демоны?       — Они пострадали от человеческого культа, который хотел уничтожить Нижний мир, — Чонгук и сам не понимает, зачем рассказывает ему это, а Тэхён молчит, не язвит и не смеется, за что он ему благодарен. — У меня сверхъестественный нюх на демонов, редкий дар. Церковь решила, что из меня выйдет полезный инструмент.       В лице Тэхёна что-то меняется, словно проскальзывает сочувствие, если такое возможно. Чонгук не хочет понимать, что это, поэтому хмурится и задает вопрос сам:       — А как тебе работа демона перекрёстка?       Тэхён запрокидывает голову назад, глядя в потолок.       — Если честно, это ужасно скучно. Люди думают, что сделки — это что-то сложное и загадочное, а по сути — тупая торговля. Причём большинство продают душу за полную ерунду.       — Например?       — Деньги, секс, власть, чтобы сосед сдох. Кто-то жену вернуть хочет, а кто-то — чтобы член стал больше, — перечисляет, загибая пальцы. — Один мужик как-то продал душу за коллекционную фигурку из «Звёздных войн».       Чонгук не выдерживает и фыркает, а Тэхён тут же смотрит на него с удивлением.       — Это был смех? — не ожидает услышать его от вечно сурового и хмурого экзорциста.       — Тебе показалось, — отвечает Чонгук, но улыбка говорит о том, что эти слова — ложь.       — Люди — поразительные существа, — тихо произносит Тэхён спустя пару секунд. — Иногда мне даже жаль их.       И это признание говорит само за себя, показывая Чонгуку другую сторону демона, такую, о существовании которой тот и не подозревал.       Связь между ними с каждым днём только усиливается. Поначалу Чонгук списывает всё на усталость и недосып, но потом понимает, что когда они отходят друг от друга даже на десять шагов, его тело слабеет. А ещё он начинает ярче ощущать чужие эмоции. Это очень странное чувство, особенно сильно он удивляется, когда впервые чувствует голод. Он совсем не такой, как у людей, намного, намного сильнее. Он спрашивает у Тэхёна о нём, а тот рассказывает, что это кара всех демонов: когда они начинают что-то хотеть, но не получают, то испытывают ужасный голод. Чего именно так сильно хочет Тэхён, Чонгук не спрашивает.       Спустя три дня Чонгук договаривается о встрече со знакомым охотником в надежде получить от него хоть какую-то информацию насчёт демонической связи. И на пути в его квартиру чувствует знакомый запах демонической крови и дыма. Тэхён останавливается рядом с ним возле переулка, откуда тянет демоном. На этот раз на его лице нет улыбки.       — Чувствуешь? — спрашивает шёпотом.       Чонгук кивает в ответ, всматриваясь в темноту, откуда доносится хриплое рычание.       — Это не демон перекрёстка, а падальщик, — Тэхён морщит нос.       — Обожаю то, как вы сами даёте себе названия, прямо распределение крыс по породам, — усмехается Чонгук, расстёгивая пальто.       — Очень смешно, — закатывает глаза Тэхён.       Они, не сговариваясь, заходят в переулок. Тварь сидит над телом мужчины в сером костюме, впившись когтями ему в грудную клетку. Человек ещё жив, слабо дёргается, пытается отползти, но существо крепко его удерживает.       Чонгук чувствует, как внутри поднимается резкое раздражение, и это не его чувство.       — Какого чёрта ты жрёшь прямо здесь? — холодно произносит Тэхён.       Тварь оборачивается. Его лицо напоминает человеческое только отдалённо: слишком длинная челюсть, кожа сероватого цвета, глаза мутные, в них даже не видно зрачка.       — Не твоё дело, демон перекрёстка, — шипит падальщик. — Я его поймал, значит, он моя добыча.              — И поэтому ты решил выпотрошить его посреди улицы? — поднимает брови Тэхён. — Господи, никакой эстетики.       — Не приплетай сюда Господа, — на автомате бросает Чонгук.       — Ой, заткнись.       Падальщик резко бросается вперёд. Чонгук реагирует моментально: серебряный клинок выскальзывает из рукава прямо в ладонь, и по переулку разносятся слова молитвы. Тварь с воем отшатывается, когда лезвие вспарывает ей плечо. Но она оказывается проворнее, чем ожидалось, и умудряется полоснуть Чонгука когтями по шее. Боль раскатывается по телу волной, а внутри поднимается чужая ярость. Тэхёну тоже больно, а ещё он злится. Его глаза вспыхивают алым.       — Ты посмел его тронуть? — голос звучит по-другому, не тот бархатный баритон, а нечеловеческий и жуткий.       Падальщик не успевает даже дёрнуться, как Тэхён оказывается рядом с ним. Это даже нельзя назвать дракой. Красные волосы падают на лицо, движения становятся рваными и нечеловечески быстрыми. Он хватает тварь за горло и с силой впечатывает в стену так, что кирпичи трещат, а цемент осыпается.       — Совсем охуел? — спрашивает почти ласково, а потом ломает твари руку с мерзким и влажным хрустом.       Падальщик воет, а Чонгук только сейчас осознаёт, насколько Тэхён силен.       — Король перекрёстков, — округляет мутные глаза падальщик, осознавая, с кем связался.        Больше он ничего произнести не может, потому что Тэхён одним движением ломает ему шею.       Он отбрасывает тело в сторону, и оно растворяется, проваливаясь в Нижний мир.       Тэхён оборачивается к Чонгуку и глухо произносит:       — Ты ранен. — Хотя у самого кровь уже промочила рубашку, ведь раны у них одни на двоих.       — Спасибо, блять, я заметил, — хрипит тот в ответ, забивая на боль. Сейчас главное — помочь мужчине, которого чуть не сожрали.       Он падает перед ним на колени и достаёт из внутреннего кармана баночку с травами, присыпает раны, надеясь, что это хватит до приезда скорой. Внезапно его руку отталкивают, и Тэхён прикосновением заставляет раны на груди мужчины стянуться.       — Как? — Чонгук смотрит удивлённо, а потом вспоминает слова падальщика. Видимо, Тэхён и правда не обычный демон перекрёстка. — Значит, это правда? — задает закономерный вопрос. — Ты король перекрёстков?       — Не хотел хвастаться, но да, — ухмыляется Тэхён, вставая. — Пошли, с ним всё будет в порядке. И кстати, мог бы так не рисковать ради него, — машет в сторону мужчины. — Этот идиот неделю назад пытался продать душу за акции криптовалюты.       — И всё равно не заслужил смерти, — отрезает Чонгук, поднимаясь следом.       — Сомнительно.       Чонгук устало приваливается плечом к стене, рана ноет всё сильнее. Тэхёну тоже больно, он это чувствует.       — Ты можешь нас излечить? — Очень надеется на положительный ответ.       — Думаю, да, — подходит ближе.       Тэхён наклоняется и слизывает кровь прямо с его шеи. Чонгук дёргается, мурашки бегут по телу, спускаясь импульсами прямо в пах.       — Ммм, ты вкусный, — облизывает губы, а после дует на рану, и она затягивается. Его резко шатает, и он чуть не падает из-за того, что потратил много сил. Но Чонгук тут же подхватывает его за талию и крепко прижимает к себе. Связь пульсирует жаром где-то под рёбрами. Или это уже не связь вовсе, а нечто большее? Чонгуку страшно об этом думать.       Общее возбуждение расползается по телу, и это почти болезненно. Когда Чонгук находит в себе силы шагнуть назад и взглянуть в лицо Тэхёна, то видит, насколько сильно у того расширены зрачки, всю радужку затопило, а губы влажные от крови.       — Будешь и дальше есть меня взглядом, или пойдём домой? — голос звучит привычно насмешливо, но обоим понятно, что это всего лишь маска.       Чонгук понимает, что сейчас им действительно лучше вернуться в квартиру, и тупо кивает в ответ, не находя сил ответить на первую часть фразы демона.       Они молча доходят до квартиры, и, кажется, впервые за всё время вместе Тэхён не болтает без остановки и не выводит его из себя тупыми комментариями. Дверь захлопывается за ними, отрезая от внешнего мира, как будто тут они могут быть сами собой и не думать о том, насколько то, что творится внутри, неправильно и неуместно.       Чонгук сбрасывает с себя окровавленную рубашку, то же самое делает и Тэхён. А взгляд вновь приникает к медовой коже груди, к кольцам в тёмных сосках. Он видит, как двигаются чужие мышцы, когда Тэхён запускает пальцы в красные волосы, и устало вздыхает.       И он чувствует, господи, как же остро он чувствует эту выматывающую ломку. Она разливается под кожей ядовитым пламенем, выжигая из него всё святое, если оно вообще там было.       — Прекрати, — хрипит Чонгук, не в силах выносить это дальше.       — Что именно? — Тэхён поднимает на него глаза, в которых мелькают алые всполохи.       Чонгук зло усмехается.       — Ты лезешь мне под кожу, заражаешь своей скверной.       — Но ведь это не только мои чувства, — Тэхён зеркалит усмешку.       — Это связь.       — Не пизди мне, — резко обрывает Тэхён. — Я демон, Чонгук, я король перекрёстков, я чувствую чужие желания ещё до того, как люди начинают их осознавать. И ты, блять, хочешь меня!       Его слова опустошают и сбивают с ног своей правдивостью. Кто бы мог подумать, что демон будет говорить правду, а священник прикрываться и лгать?       — Чего ты добиваешься? — рычит Чонгук в бессилии противостоять этой правде.       — Чтобы ты перестал лгать хотя бы сам себе! — Тэхён замирает прямо напротив него.       Чонгука срывает, и он почти впечатывает демона спиной в стену. Тот от неожиданности ахает, но уже через секунду скалится в привычно хищной улыбке.       — Ого, святой отец, наконец-то…       Договорить он не успевает, потому что его рот затыкают поцелуем — жёстким и агрессивным.       Они кусают друг друга за губы, смешивая слюну и кровь, врезаются в мебель, сбивая книги с полок и снося всё со стола. Тэхён улыбается как безумный в чужие губы, а Чонгук недовольно шипит, когда демон оставляет злые укусы на его шее, но всё равно тянет его за ремень ближе, почти впечатывая в своё тело. Их охватывает горячая, почти изматывающая потребность касаться, словно оба хотят убедиться, что всё происходит по-настоящему. Связь внутри обостряется до предела, чувствуется, как она пульсирует в венах вместе с движением крови.       — На колени, — звучит приказом.       Чонгук немедленно его выполняет, падая вниз, он сразу же расстёгивает чужой ремень, прощаясь с остатками святости, выжженной диким желанием отсосать демонский член.       Тэхён громко и пошло стонет, ударяясь головой о стену за спиной, когда горячее дыхание обжигает влажную головку. Чонгук же с жадностью берёт в руку длинный толстый, увитый венами член и тут же приникает к нему губами.       Рычащий стон наслаждения от вкуса и ощущения тяжести на языке пускает вибрацию по всей длине ствола, и ноги Тэхёна чуть ли не подгибаются от прокатившегося по телу удовольствия. Он опускает руку и зарывается в тёмные мягкие волосы, проталкивая член глубже в глотку, и удовлетворённо выдыхает, когда нос Чонгука касается его лобка.       — Надеюсь, Господь получит удовольствие, наблюдая за тем, как я имею его патера в рот, — урчит Тэхён.       Чонгука берёт дрожь от такого богохульства. Он сжимает ладонями крепкие бёдра, но тут же забывает о преступных словах, как только демон начинает толкаться в его горло.       Он поднимает глаза, в них стоят слёзы от чрезмерного давления, а Тэхён наклоняет голову, большим пальцем утирает их, голодно облизывается, разглядывая, насколько широко чужой рот растянут вокруг его члена.       — Ты идеальный, — выдыхает, вбивается сильнее, опускает руку на чужое горло и мягко сжимает, ощущая в его глубине свой член.       Вынимает, только когда Чонгук уже начинает задыхаться от нехватки кислорода.       — На кровать, — снова приказывает.       Чонгук поднимается и на дрожащих ногах подходит к кровати. Не успевает ничего сделать, как получает ощутимый толчок в спину и падает на грудь. Тэхён стаскивает с него штаны вместе с бельём, освобождая изнывающий член. Чонгук трётся им о покрывало, но его тут же останавливают сильным хлопком по бедру. Сразу понимает намёк и ползёт выше, вставая в коленно-локтевую позу, рефлекторно оттопыривая задницу назад.       — Умничка, — бархатно мурлычет Тэхён. — А теперь покажи мне себя.       С громким всхлипом от накатившего стыда вперемешку с возбуждением Чонгук заводит руки назад, падает на грудь и разводит ягодицы в стороны, демонстрируя розовую дырку, ещё сжатую, но явно голодную до члена. Тэхён замирает, любуясь открывшимся видом.       — У тебя есть смазка? — облизывает большой палец, а после нежно растирает дрожащие края отверстия.       — В тумбочке, — скулит Чонгук, выше задирая задницу, желая углубить прикосновение.        Тэхён тянется к тумбочке, выдвигает ящик и замирает с громким хмыком. На дне лежит компактный дилдо красного цвета, смазка и презервативы.       — Таким баловаться тебя тоже в церковном приюте научили?       — Заткнись, — Чонгук рычит в подушку и хочет уже было встать, как властная рука нажимает на поясницу.       — Я не разрешал тебе вставать, — обманчиво ласково произносит Тэхён.       Щёлкает крышкой флакончика и щедро выливает смазку прямо на дырку. Чонгук дёргается от резкого контраста температур, а после снова скулит, потому что в него сразу же грубо проталкивается палец. Это немного больно, но в то же время так остро, что хочется больше. Тэхён крутит им внутри, а после вынимает и проникает внутрь уже двумя, более активно растягивая.       — Нравится, да? — ухмыляется Тэхён, находя простату и пуская по телу под ним молнии. — Нравится, когда твою голодную дырку натягивают на жирные члены? — Он берет смазку и заливает прямо внутрь приоткрытого входа. — Нравится, когда она хлюпает, словно ты течная сучка, а не мужик?       Чонгук хочет послать его, но не может, потому что, чёрт возьми, демонюга пиздец как прав, ему всё это безумно нравится. Поэтому он может только скулить, виляя задницей, пока с члена капает на покрывало.       — Вставь уже, — вновь рычит, кусая подушку.       — Уже не терпится? — Тэхён облизывается, любовно осматривая припухший и растянутый вход. — Умоляй, — и снова приказ.       Чонгук прекрасно понимает, чего демон добивается, хочет услышать личную молитву от священника, посвящённую его члену.       — Умоляю, — хрипит сквозь стыд, — вставь уже мне в очко свой член, трахни наконец, демонское ты отродье!       Тэхён довольно смеётся, шлёпает по ягодице, мнет её пальцами, закусывает губу и, прищурив глаза, толкается в горячее нутро. Крупная головка раздвигает края, бархатные стенки засасывают глубже, и он, не сдерживаясь, вставляет резче, ударяясь яйцами об упругие ягодицы.       — Сука, дааа! — стонет Тэхён, сразу же набирая яростный темп.       Чонгук под ним стонет как шлюха, подмахивает задом, силясь насадиться глубже, хотя глубже уже невозможно. Тэхён не отрывает взгляда от того, как розовая дырка гостеприимно растягивается вокруг его члена. Он меняет угол и теперь прицельно бьёт по простате, доводя Чонгука до оргазма. Тот бьётся в судорогах, расплываясь под ним, но Тэхён удерживает его за талию, продолжая вбиваться в разъёбанный и распухший вход. Чувствует приближающийся оргазм и, вытащив член, кончает на ягодицы.       Они падают на кровать, судорожно дыша, постепенно приходя в себя. И только потом понимают, что что-то изменилось.       Чонгук поворачивает голову к Тэхёну и до него доходит, что больше нет этого чувства чужого присутствия. Связь исчезла, они свободны. До Тэхёна тоже доходит, и он медленно поднимается с кровати.       — Ну, — усмехается криво, не глядя на Чонгука, — видимо, условием был секс. Кто бы мог подумать, что всё настолько тупо.       Чонгук молчит, не зная, что сказать, пока Тэхён быстро натягивает одежду. Смотрит на Чонгука пару секунд, улыбаясь, хотя в глазах отчётливо мелькает грусть.       — Ну вот и всё, святой отец, — щёлкает пальцами и исчезает.       Чонгук падает на подушку, закрывая глаза, когда оказывается в абсолютной и такой непривычной теперь тишине, и только теперь понимает, насколько привык к чужому присутствию.       Проходит минут десять, прежде чем он медленно встаёт с кровати и плетётся в душ. Подлое подсознание шепчет о том, как здорово было бы принять его с Тэхёном. Вымывшись, он решает поесть, заходит на кухню и видит в раковине две кружки. Всё вокруг словно специально напоминает ему о недавнем присутствии демона. Но больше никто не бродит вокруг, не таскает его одежду и не болтает без умолку. Чонгук говорит себе, что это именно то, чего он хотел. А после злится сам на себя за эту ложь.       Потому что скучать по демону — это уже клинический пиздец.       В таком ритме проходят два дня. Чонгук отчитывается в церкви, что проблема в клубе решена, опуская все подробности. Настоятель доволен, Ким Намджун доволен, и только один Чон Чонгук, мать его, нихрена не доволен.       Он ловит себя на том, что вглядывается в каждую пробегающую мимо мелкую псину в надежде увидеть Мохито. Вслушивается в шаги за дверью, а возвращаясь домой, ожидает первым делом услышать язвительное:       — Ну и рожа у тебя, святой отец.       Но в квартире тихо, как на службе в его приходе. Чонгук пытается отвлечься чтением книги, но уже через полчаса захлопывает её с такой силой, что дребезжат стоящие рядом склянки.       — Да пошёл ты нахуй, — зло произносит он.       А после признаётся себе, что ему одиноко и он хочет вновь увидеть Тэхёна. И, наверное, он уже до такой степени отчаялся ждать, что тот вернётся, что даже не дёргается, когда выходит из душа с полотенцем на плечах и видит на кровати знакомую фигуру.       Тэхён лежит поверх покрывала, закинув руки за голову, будто никуда не исчезал, а рядом с ним, свернувшись клубком, спит Мохито.       Чонгук смотрит на него злым взглядом, а после сквозь зубы цедит:       — Хули вернулся? Ты же свалил от меня, как только выдалась возможность, — огрызается, будто не он тут скучал и страдал эти дни.       — Свалил, — легко соглашается Тэхён, слегка потягиваясь. — И знаешь что? Нижний мир — отвратительное место, у тебя мне нравится намного больше.       — А как же твои сделки? — уголок губ Чонгука предательски дергается.       — Делегировал, — Тэхён широко зевает, — и ушёл в отпуск. — Лениво встает с кровати и подходит вплотную. — Хочу провести его с тобой, позволишь? — прямо в губы.       Ну вот как ему отказать? Чонгук точно будет вариться в аду за своё решение.       — Ненавижу тебя, — подаётся вперёд к манящим губам.       — Враньё, — довольно мурлычет Тэхён, затягивая его в жадный и собственнический поцелуй.       Мохито приоткрывает один красный глаз, смотрит на них, а после прикрывает лапой нос и вновь проваливается в сон. Он новым местом жительства тоже доволен. В нижнем мире, знаете ли, собак не балуют, а тут он отчего-то уверен, всё будет по-другому.