Три года тишины

      Гермиона рванула к выходу, чтобы позвать на помощь, но едва её пальцы коснулись ручки, дверь распахнулась. В палату стремительно вошёл вчерашний целитель. Оценив обстановку — перевёрнутый столик, толпу мракоборцев и скованного человека на полу, — он мгновенно сориентировался и бросился прямо к кровати Снейпа.       — Что произошло? — отрывисто спросил он, уже на ходу вытаскивая палочку.       — Этот… этот человек! — Гермиона указала дрожащей рукой на пустые фиалы, затерявшиеся в складках одеяла. — Он был в мантии как у персонала. Я зашла, а он что-то колдовал над ним. Он успел что-то влить ему в рот, целитель! Посмотрите на эти флаконы!       — Эллиот, меня зовут целитель Эллиот. — уточнил колдомедик, отточенно выводя диагностические чары.       Гермиону сотрясала мелкая дрожь, плечо отозвалось резкой вспышкой боли, а по щекам, оставляя горячие дорожки, побежали слёзы. Весь самоконтроль, который она так усердно удерживала последние дни, рухнул в одну секунду. Страх, что они упустили профессора на самом пороге его возвращения, доводил до отчаяния.       Целитель осторожно подцепил один из тёмных фиалов, поднёс к лицу и коротко вдохнул. Его глаза расширились.       — Мерлин… Это не яд, мисс Грейнджер. Это похоже на концентрированный стимулятор нервной системы на основе сока аконита и лунного камня. Запрещённый. Два флакона. Дикая, запредельная дозировка для тех, кто в коме. Его мозг сейчас…       Он не успел договорить.       Словно в ответ на его слова, грудная клетка Снейпа резко, судорожно взметнулась вверх. Профессор сделал такой глубокий и яростный вдох, будто воздух вокруг него внезапно стал дефицитом. Его костлявые пальцы мгновенно скрючились, намертво впиваясь в больничное одеяло.       В следующую секунду он зашёлся тяжелым, сухим кашлем. Тело Снейпа на кровати содрогалось от этого спазма, выталкивая остатки оцепенения. Лицо его стремительно наливалось краской, а жилка на шее запульсировала с бешеной скоростью. Изнуряющий кашель буквально выкручивал его хрупкое тело, заставляя диагностические чары над головой беспорядочно вспыхивать багровыми искрами.       Гермиона замерла, затаив дыхание и прижав ладони к губам, пока целитель Эллиот спешно накладывал на задыхающегося профессора стабилизирующие заклинания.       — Все немедленно на выход! Дайте нам пространство! — в палату ворвались ещё трое колдомедиков, на ходу выхватывая палочки и окружая кровать Снейпа.       Кашель профессора становился все более хриплым, диагностические чары над его головой пульсировали, сменяя цвет с багрового на критический фиолетовый.       Гермиону бесцеремонно оттеснили к двери. Мракоборцы, жёстко вздернув под руки стонущего лже-целителя, слаженно потащили его прочь из палаты.       — Выходите, мисс Грейнджер, вы сейчас ничем не поможете! — крикнул целитель Эллиот замешкавшейся Гермионе, накладывая на грудь Снейпа сложное стабилизирующее заклинание.       Она оказалась в пустом коридоре. Дверь палаты с сухим щелчком захлопнулась за спиной. Её всю трясло, а раненое плечо от пережитого всплеска адреналина зашлось острой, пульсирующей болью. Она прижалась лбом к прохладной стене, безуспешно пытаясь унять панические мысли.       Через несколько минут в конце коридора послышались быстрые шаги. Из-за поворота почти одновременно выбежали взволнованный Кингсли Шеклболт и бледный Гарри, который всё еще сжимал в руке какую-то министерскую папку.       — Гермиона! Что здесь случилось? — тяжело дыша, спросил Гарри, хватая её за плечи. — Мне сообщили о нападении прямо на посту Аврората!       — Гермиона, он цел? — Кингсли хмуро взглянул на закрытую дверь палаты.       — Я… я зашла утром, — заикаясь и вытирая слёзы, быстро заговорила она. — Там был мужчина. В светло-зелёной мантии. Он колдовал над профессором. Когда я его окликнула, он выхватил палочку. Я успела ударить его Депульсо. Но он… он успел влить Снейпу какой-то сильнейший стимулятор! Две ампулы! Целитель Эллиот сказал, что это что-то запрещённое, большая дозировка. Снейп начал задыхаться, кашлять… и меня выставили.       Гарри в ярости стукнул кулаком по стене:— Проклятье! Лукас?!       — Разберёмся, — ледяным тоном оборвал его Кингсли, но его глаза опасно сузились. — Авроры уже отвели его в допросную.       В этот момент ручка двери повернулась, и в коридор вышел уставший целитель Эллиот. На его лбу блестели капли пота, а мантия была расстёгнута на груди. Гермиона, Гарри и Кингсли тут же окружили его.       — Как он? — в один голос выдохнули Гермиона и Гарри.       Целитель устало потёр глаза и спокойно произнёс:       — Нам удалось его стабилизировать. Ситуация была критической. Из-за дикой дозы стимулятора мозг профессора буквально взорвался активностью, вырывая его из комы. У него едва не отказало сердце, давление подскочило до смертельных показателей. Случилось несколько внутренних кровоизлияний в разные органы, в том числе мозг.       Гермиона испуганно охнула, прикрыв рот ладонью.       — Но, к счастью, целителей было достаточно, чтобы держать всё под контролем, — быстро добавил Эллиот, заметив их панику. — Один бы я не справился. Мы вовремя применили сильные кровоостанавливающие заклинания, регенерирующие и очищающие чары, стабилизирующие зелья. Всё успешно устранено. Опасность миновала. Сейчас профессор Снейп спит глубоким, естественным сном под действием мягкого успокоительного. Его организму нужно переварить этот шок.       — Когда он придёт в себя? — мрачно спросил Гарри.       — Зелье прекратит своё действие через несколько часов, — целитель посмотрел на карманные часы. — Думаю, после полудня он проснётся. Уже по-настоящему. И на этот раз сознание будет ясным... Надеюсь. Рекомендую вам подготовиться. Мужчина он, судя по всему, тяжёлый, а после такого пробуждения его характер лучше не станет.       Целитель кивнул и направился к ординаторской. Гермиона медленно опустилась на жёсткую больничную банкетку, чувствуя, как страх уступает место глухому ожиданию. До полудня оставалось всего несколько часов.       Она проводила взглядом целителя и повернулась к Министру. Вид у неё был решительный, несмотря на дрожащие руки.       — Кингсли... — неуверенно начала Гермиона, — Я не могу сейчас сидеть в кабинете. Я останусь здесь. Мало ли что ещё может пойти не так.       Шеклболт внимательно посмотрел на неё, оценивая состояние, но в итоге медленно кивнул.       — Хорошо, Гермиона. Оставайся тут. Охрану у дверей я проинструктирую на предмет допуска колдомедиков в палату. Больше никаких «случайных» целителей.       Он переглянулся с Гарри, чьё лицо за это время превратилось в суровую маску.       — А мы с Гарри наведаемся в допросную, — голос Кингсли стал пугающе низким. — Мне чертовски интересно узнать, кто этот самоубийца и кто за ним стоит. Пробраться в охраняемую зону Мунго, зная, что объект под личным патронажем Министра и Героя Британии... Это либо запредельная глупость, либо очень серьёзные намерения.       Гарри лишь коротко кивнул Гермионе на прощание, в его глазах всё ещё полыхало желание немедленно найти виновных.       — Присмотри за ним, — бросил он. — И... если он проснётся раньше, чем мы вернёмся, просто не давай ему сразу читать газеты.       Они стремительно направились к лифтам, а Гермиона, дождавшись, пока коридор опустеет, снова вошла в палату. Теперь здесь было неестественно тихо. Она достала из сумки флакон с успокоительным и выпила его, чувствуя, как уходит лишняя дрожь.       Придвинув стул к самой кровати Снейпа, Гермиона села, не сводя с него глаз. Плечо опять лишь слегка зудело, но это уже не доставляло ей большого беспокойства — боль отступила, оставив лишь лёгкое напоминание о себе.       Прошёл час, затем второй. Лучи осеннего солнца, изредка радующие лондонцев, медленно скользили по палате.       Тишина стала почти осязаемой. Гермиона не отрывала взгляда от лица Снейпа, ловя каждое изменение в его облике. Он больше не был похож на восковую фигуру: по его лицу иногда пробегала едва заметная тень — то ли хмурая складка у бровей, то ли дрожание плотно сжатых губ. Глубокий сон, вызванный зельем, постепенно наполнялся отголосками сознания.       Гермиона осторожно протянула руку и сначала лишь коснулась его пальцев. Почувствовав их живое тепло, она решительнее сжала его ладонь в своих руках, пытаясь передать ему частичку своей уверенности.       — Вы даже не представляете, профессор, как сильно я перепугалась сегодня, — прошептала она, и её голос в пустой палате показался ей неестественно громким. — Когда я увидела этого человека над вами… Я думала, что мы потеряли вас снова, в паре шагов от возвращения.       Она придвинулась ближе, глядя на его закрытые веки.       — Я так жду, когда вы проснётесь. И в то же время… мне смертельно страшно. Я боюсь увидеть в ваших глазах разочарование. Или, что ещё хуже, холодное осуждение за всё то безумие, которое мы устроили вокруг вашего имени. Мы наделали много ошибок, пытаясь вас спасти.       Гермиона судорожно вздохнула, чувствуя, как пульсирует кровь в её ладонях, прижатых к его руке.       — Гарри очень переживает из-за Сириуса. Он чувствует вину. Но я хочу, чтобы вы знали… — она запнулась, но продолжила, глядя прямо на его бесстрастное лицо. — Я ни капли не жалею, что из-за Завесы он достал именно вас. Не думайте, что вы здесь лишний или что это была ошибка. Вам будут рады. Гарри, я, Кингсли… мы ценим то, что вы сделали, гораздо больше, чем вы можете себе представить. Вы заслужили этот шанс, Северус.       Её пальцы непроизвольно сжались чуть крепче.       — Пожалуйста, возвращайтесь. Сегодня светит солнце, представляете? Солнце в Лондоне в ноябре. А через месяц Рождество. Выпадет снег, улицы украсят наряженные ели и яркие гирлянды. Будет красиво. Пусть жизнь порой трудна, но мир всё равно прекрасен. Теперь вы сможете жить без клятв, без обязательств, без эксцентричных хозяев. Просто жить. И, возможно, тоже порадуетесь Рождеству.       В этот момент пальцы Снейпа в её руках едва заметно, почти призрачно дрогнули в ответ. Его дыхание сбилось, стало прерывистым, а веки затрепетали, словно он изо всех сил пытался прорвать пелену искусственного сна.       Ресницы профессора дрогнули. Гермиона замерла, почти перестав дышать, всё ещё сжимая его ладонь в своих руках. Сначала его веки едва приоткрылись, обнажив лишь тонкую полоску мутного белка, но через мгновение он распахнул глаза полностью.       Взгляд был расфокусированным, тяжёлым и пугающе тёмным. Он смотрел в потолок, не моргая, словно пытался вспомнить, что такое свет. Его зрачки, расширенные от действия сонного зелья, начали медленно сужаться, адаптируясь к освещению.       — Профессор?.. — едва слышно позвала Гермиона.       Снейп медленно, с видимым усилием повернул голову на звук её голоса. Его взгляд наткнулся на неё не сразу, он словно пробирался сквозь густой туман. Но когда их глаза наконец встретились, по его лицу прошла судорога узнавания.       — Грейнджер… — его голос был даже не шёпотом, а сухим, едва различимым шелестом, будто столкнулись два листка старого пергамента.       Он попытался вдохнуть глубже, но грудь отозвалась остаточной болью, и он снова закашлялся. Его рука в ладонях Гермионы резко дёрнулась. Сначала он попытался её вырвать — инстинктивно, как раненый зверь, не привыкший к чужому теплу, — но сил не хватило. Его пальцы лишь слабо царапнули её кожу.       — Тише, профессор, — прошептала Гермиона, чувствуя как слёзы вновь подступают к глазам и прокладывают влажные дорожки на щеках. — Не пытайтесь резко двигаться.       — Где… я? — он зажмурился, лицо исказилось от боли. — Почему… так светло?       — Вы в Мунго, профессор. Всё хорошо, вы в безопасности, — затараторила Гермиона, чувствуя, как внутри всё дрожит от облегчения. — Вы были в коме, но теперь вы вернулись.       Снейп снова открыл глаза, и на этот раз в них вспыхнуло осознанное, острое подозрение. Он посмотрел на их сцепленные руки, затем перевёл взгляд на её заплаканное лицо. В его глазах читался напряжённый поиск ответов.       — Кома… — он словно пробовал это слово на вкус, и оно ему не нравилось. — После… Хижины?       Он дёрнулся в попытке приподняться, но тут же бессильно откинулся обратно на подушки. Его дыхание стало частым и неглубоким.       — Тише, не вставайте! Вам нельзя, сердце ещё слишком слабое! — Гермиона осторожно надавила ему на плечи, удерживая на месте.       Снейп замер, глядя на неё в упор. В его чёрных глазах, глубиной в саму бездну Арки, отразилось нечто, похожее на осознанный ужас.       — Сколько? — выдохнул он.       — Вы были в коме, — быстро ответила Гермиона, стараясь говорить ровно. — Очень долго. У вас было сильное истощение, а сегодня утром случился кризис. Пожалуйста, просто дышите.       Снейп продолжал смотреть на неё, и в этом взгляде постепенно проступал трезвый, аналитический расчёт. Он нахмурился, пытаясь вспомнить последние моменты, и его дыхание стало прерывистым.       — Вы… — он снова посмотрел на неё, и в его голосе прорезалась едва заметная, привычная язвительность, за которой он пытался скрыть страх. — Почему именно вы… здесь, Грейнджер? Где… остальные?