Три года тишины

      Гермиона металась между двумя огнями. Сообщить Гарри — значит задействовать Аврорат, который уже и так на взводе. Сообщить Кингсли — признать, что ситуация вышла из-под контроля через двадцать минут после его ухода. В итоге, решив, что лишней осторожности не бывает, она вскинула палочку.       Две серебристые выдры, одна за другой, с перерывом в несколько секунд вспыхнули перед взором хозяйки. Первый патронус улетел к Гарри, второй — к Министру, оставив в воздухе едва заметный мерцающий след. Не теряя больше ни минуты, Гермиона бросилась обратно к тяжёлым дверям Мунго.       На посту её встретил Терри. Он явно удивился, увидев раскрасневшуюся и запыхавшуюся девушку так скоро.       — Мисс Грейнджер? Что-то случилось? — он выпрямился, поправляя мантию.       — Терри, быстро: кто-нибудь входил или выходил после меня? — выпалила она, оглядывая улицу.       — Нет, мэм. Полное затишье. С тех пор как вы вышли, никто не пересекал порог, — уверенно ответил он.       Гермиона выдохнула, но нарастающая тревога не отпускала. Она чувствовала, что просто так этот Пожиратель не оказался бы возле больницы.       — Я только что видела Яксли в переулке. Да, Корбана Яксли, — отрезала она, видя, как округлились глаза парня. — Глаз не сводить с дверей. Никого не впускать без полной проверки личности. Я к Снейпу.       Она не стала дожидаться ответа и рванула вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Когда она оказалась на нужном этаже, двое мракоборцев у палаты Снейпа нахмурились, преграждая путь, но, увидев её решительное лицо и палочку наготове, молча расступились.       Дверь резко распахнулась — Гермиона влетела в палату, с трудом переводя дыхание. Профессор, который, казалось, только начал погружаться в раздумья, лёжа на кровати, вздрогнул и мгновенно перевёл взгляд на вошедшую.       — Грейнджер, ваша манера входить без стука начинает напоминать мне поведение гиппогрифа в посудной лавке, — протянул он, хотя в его глазах мгновенно вспыхнула настороженность. — Неужели вы забыли какой-то эпитет для моего сомнительного обаяния? Или решили, что недостаточно покраснели в прошлый раз?       — Замолчите, Северус! — почти рыкнула Гермиона, закрыв за собой дверь.       Снейп осёкся. Такой он её еще не видел — растрёпанной, злой и по-настоящему напуганной.       — Я встретила Яксли в переулке, — сказала она, подходя к его кровати почти вплотную. — Он был здесь, совсем совсем рядом с больницей. Но внутрь не зашёл...       Снейп медленно приподнялся, усаживаясь на постели и игнорируя слабость в теле. Вся ирония слетела с него, как старая шелуха. Он потянулся к тумбочке, и его пальцы привычно и крепко легли на рукоять палочки.       — Яксли... — эхом отозвался он. — Если этот стервятник кружит рядом, значит, он почуял кровь. Или ему приказали её пустить.       Он посмотрел на окно, по которому все еще барабанил дождь.— Вы зря вернулись сюда, Грейнджер. Если Яксли здесь, он не один. И его цель — не мирная беседа о моём самочувствии.       Едва Снейп произнёс последнее слово, как здание содрогнулось от мощного удара, и по палате разнёсся низкий, вибрирующий гул — так кричат охранные чары, когда их взламывают грубой силой. Магические светильники под потолком отчаянно замигали, выбрасывая снопы искр, прежде чем окончательно погаснуть и оставить комнату в зыбком полумраке дождливого дня.       — Убирайтесь, Грейнджер! Живо! — прорычал Снейп, его голос сорвался на хрип. — Они пришли за предателем, им не нужна девчонка из Министерства. Бегите!       — И не подумаю! — отрезала Гермиона, накладывая «Протего» на оконный и дверной проёмы. — Я не для того дежурила у вашей кровати, чтобы позволить какому-то Яксли всё испортить!       Здание опять тряхнуло, а уже через минуту снаружи, в коридоре, послышались глухие удары и звук падающих тел — мракоборцы на посту даже не успели вскрикнуть. Снейп, вопреки здравому смыслу и физической немощи, рванулся вперёд. Его движения были рваными, неуклюжими, он едва не рухнул, но в последний момент устоял и, схватив Гермиону за плечо, с силой оттеснил её себе за спину. Он заслонил её собой, выставив палочку вперед, и в этот миг он снова выглядел как тот самый грозный декан Слизерина.       Дверь в палату не открылась — её вынесло направленным взрывом и она повисла на одной петле. В проёме, среди клубов пыли, возник силуэт в серебристой маске и чёрной мантии. Пожиратель не стал тратить время на разговоры.       — Авада Кедавра! — зелёный всполох озарил комнату мертвенным светом.       Гермиона закричала, но Снейп проявил невероятную, почти животную реакцию. Он дёрнулся в сторону, увлекая её за собой, и луч смерти прошил подушки, на которых он лежал несколько секунд назад. В то же мгновение палочка Снейпа совершила резкий росчерк.       — Экспульсо!       Грохот был такой силы, что дверной проём взорвался фейерверком из щепок и камня, вынося косяк вместе с дверным полотном прямо на нападавшего. Из-за стены донёсся яростный, грубый мужской голос, в котором Гермиона узнала Яксли:       — Сдавайся, Снейп! Ты всё равно сегодня подохнешь! Предатель! Выходи или хочешь сдохнуть как последний трус?!       В конце коридора послышались новые звуки борьбы: крики, звон разбитого стекла и канонада заклинаний. Снейп резко схватил Гермиону за руку, увлекая её за собой, и задвинул в правый угол возле зияющего проёма. Тут же раз вернувшись, он занял позицию перед ней, готовый отразить новую атаку.       Она вжалась в треснувшую стену, чувствуя, как бетонная крошка и побелка сыпятся на волосы и плечи. Пыль и гарь заполнили лёгкие, видимость упала до нуля. Снейп стоял в полушаге от неё, тяжело дыша, его спина была напряжена как струна, но палочка в твёрдой хватке не дрогнула ни на йоту.       Внезапно в коридоре всё стихло. Лишь где-то вдалеке слышались торопливый топот ног и неясные голоса — персонал в спешке эвакуировал пациентов.       — Снейп! Профессор! — послышался сквозь завесу дыма отчаянный крик Гарри. — Вы живы? Грейнджер, ты там?!       Гермиона хотела ответить, но голос подвел её. Она лишь судорожно схватилась за больничный халат Снейпа, ощущая, как его бьёт крупная дрожь от запредельного напряжения.       В одно мгновение тело профессора резко обмякло, будто из него вдруг выдернули стальной стержень, державший его на ногах. Он не просто осел — он рухнул. Гермиона попыталась подхватить его, но безуспешно, и она, не удержав равновесия, повалилась на пол вместе с ним.       В коридоре снова раздался голос Гарри, на этот раз охрипший от паники и напряжения:       — Гермиона! Отзовись! Ты жива?!       Губы дрогнули, собираясь произнести слова, но голос пропал: лёгкие сковала удушливая пыль, а горло сдавило спазмом. Она несколько раз надсадно кашлянула, прочищая дыхательные пути, и наконец смогла выкрикнуть:       — Гарри! Мы здесь! Всё в порядке... Мы живы!       Гермиона не стала пытаться встать. Прямо там, среди обломков дверного косяка и битого камня, она уселась на холодный пол. Превозмогая дрожь в руках, осторожно потянула профессора к себе, укладывая его голову на свои колени. Лицо Снейпа было бледнее самого белого фарфора, а дыхание — едва уловимым, но он был жив.       За пределами разрушенной палаты закипела жизнь. Тишина сменилась резкой суетой: авроры и мракоборцы перекрикивались, проверяя, кто остался на ногах, кто ранен, кто пал. В голосах слышалась тревога, но не паника — дисциплина брала верх над страхом. Совсем рядом прозвучало несколько резких окриков: «Лежать! Руки за голову!» — видимо, аврорам удалось прижать к полу кого-то из нападавших, кто не успел сбежать.       Гермиона смотрела на Снейпа, не замечая ничего вокруг. Она машинально убрала с его лба прилипшую прядь волос, испачканную в известковой пыли.       В проёме показался Гарри. Его мантия была разорвана, на щеке опять красовалась глубокая царапина, но глаза горели решимостью. Он замер, увидев картину в палате: Гермиону, сидящую в пыли, и Снейпа, беспомощно лежащего на её коленях.       — Мерлин, Гермиона... — Гарри быстро подошёл к ним, опускаясь на одно колено. — Вы целы?       Гермиона кивнула, чувствуя, как по щекам наконец потекли слёзы, прокладывая дорожки на запылённом лице.       — Он без сознания, Гарри, а я в порядке.       В этот момент в коридоре раздался тяжёлый, властный бас Кингсли.       Он давал распоряжения с пугающим хладнокровием. Его низкий, рокочущий голос разносился, подчиняя себе суету и панику, словно он был дирижёром, управляющим хаотичным и мрачным оркестром. Он отдавал приказы чётко, без лишних слов: блокировать каминную сеть, оцепить квартал, оказать помощь раненым, восстановить защитный контур.       — Поттер! Ко мне! — окликнул он, и Гарри, бросив последний тревожный взгляд на подругу, поспешил на зов Министра.       Гермиона сидела на полу, отрезанная от всего мира завесой оседающей пыли. Шум за стеной казался ей чем-то далёким, не имеющим значения. Всё, что было реально — это тяжесть тела на её коленях и тихий, едва слышный свист воздуха в лёгких мужчины.       Она смотрела на него, и в душе бушевал настоящий пожар. Боль за то, каким уязвимым и беспомощным казался он сейчас, мешалась с нежностью, которую она больше не могла игнорировать. Это был не «профессор Снейп», не «герой войны» и даже не «пациент». Это был Северус. Человек, который только что, едва стоя на ногах, закрывал её собой.       Пребывая в полном душевном раздрае, не осознавая, что делает, Гермиона медленно наклонилась. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Она коснулась своими губами его губ — сухих и чуть тёплых.       Это был короткий, почти невесомый поцелуй.       Северус не пошевелился. Он всё так же лежал в глубоком беспамятстве, но в ту самую секунду, когда она отстранилась, Гермионе показалось, что его длинные чёрные ресницы едва заметно дрогнули. Или это была игра теней от пытающихся вновь зажечься тускло мигающих ламп?       — Гермиона?       Голос Рона у входа заставил её вздрогнуть и резко выпрямиться. Друг стоял в проломе стены, тяжело дыша. Его лицо было бледным, а в руках он сжимал обрывок чёрной мантии. Он смотрел на Гермиону с каким-то странным, болезненным выражением.       — Мы... мы отбили их, — глухо сказал он, стараясь не смотреть на то, как бережно она придерживает голову Снейпа. — Кингсли требует, чтобы его... перевели в более безопасное место. В Мунго больше нельзя оставаться.       Гермиона рукавом вытерла влажное, запылённое лицо и попыталась сдержать рвущийся наружу всхлип. Тот, вопреки её воле, прорвался сквозь сжатые губы, предательски выдавая её слабость. На мгновение она опустила глаза, силясь выровнять прерывистое дыхание, а когда вновь подняла их, встретила взгляд — понимающий, исполненный глубокого сочувствия.       — Хорошо, Рон, — произнесла она, стараясь вернуть себе деловой тон, но её голос всё равно сорвался. — Он защищал меня. Еле стоял на ногах, но всё равно защищал.       Рон медленно подошёл и присел рядом на корточки, глядя на Снейпа.       — Давай я помогу переложить его на кровать, — тихо сказал он, мягко, но уверенно кладя ладонь на руку Гермионы. — Медики скоро будут здесь, они окажут ему нужную помощь. А после… после мы разберёмся с тем, что здесь произошло и решим, что делать дальше.