Три года тишины

      Рассвет застал Гермиону уже на ногах. Опрокинув чашку крепкого, чуть горьковатого кофе, она отправилась в Котсуолдс через камин — пламя охватило её, и в тот же миг она вынырнула из другого камина в нужной точке. Оказавшись в уютном зале местного магического паба, она быстро разузнала, где скрывается поместье «Тихий омут». К счастью, оно оказалось неподалёку: всего полчаса неспешной ходьбы отделяли её от заветной цели.       Дом, вопреки ожиданиям, был не поместьем, а небольшим, утопающим в плюще коттеджем. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом опавших листьев да редким криком птицы. Воздух здесь был таким чистым, что у Гермионы на мгновение закружилась голова. Она подошла к калитке и увидела старика в поношенной мантии, который сосредоточенно поливал из лейки какие-то странные, тускло светящиеся кусты. Для конца ноября зрелище выглядело весьма необычно.       — Я не принимаю по субботам, — не оборачиваясь, проскрипел он и продолжил поливать нарочито медленно и размеренно. — И по воскресеньям тоже. И вообще, юная леди, вы топчете мои туманные лилии.       Гермиона отступила, пытаясь разглядеть под ногами примятые цветы. Но... никаких лилий не было. Только влажная земля, редкие травинки и опавшая листва. Она нахмурилась, озадаченно оглядела землю ещё раз — ни намёка.       Неуверенно потоптавшись, Гермиона сжала кулаки, стараясь унять раздражение. Старик над ней потешался?       — Послушайте, — произнесла она твёрже, — я не вижу здесь никаких цветов. Вы уверены, что я что‑то повредила?       Он медленно опустил лейку, но по‑прежнему стоял к ней спиной. Его плечи чуть дрогнули — то ли от сдерживаемого смеха, то ли от чего‑то другого.       — Меня к вам прислал целитель Эллингтон из Мунго, — быстро и чётко проговорила Гермиона, не давая старику возможности перебить. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. И меня укусил за плечо призрачный пёс — это срочно, пожалуйста, выслушайте меня!       Хейлстром медленно, будто каждое движение давалось с усилием, обернулся. Его глаза, затянутые белёсой катарактой, устремились к ней. Гермиона ощутила этот острый, проницательный взгляд — он ощупывал её, сканировал, словно она представляла собой редкий экспонат в музее. В том, что целитель без заклинаний считывает ауру и подмечает нарушения, она не сомневалась.       — Грейнджер... — прошамкал он и отвернулся. — Подружка Поттера. Значит, Смерть всё-таки оставила себе сувенир. Иди в дом, девочка. И не надейся, что чай будет вкусным — я завариваю только лунную полынь.       Внутри коттеджа пахло сушёной травой, пылью и чем-то острым, напоминающим запах душистого перца. Хейлстром двигался шаркающей походкой, то и дело оборачиваясь и присвистывая сквозь зубы. Его взгляд, став вдруг рассеянным, блуждал, задерживаясь где-то поверх головы девушки, скользил по невидимым контурам, будто улавливал то, что оставалось скрытым для прочих.       Они прошли узкий коридор, миновали небольшую кухню с закопчённым котлом над очагом, свернули в полутёмную комнату, заваленную свитками и амулетами, и наконец оказались в гостиной.       Хейлстром указал на одно из кресел:       — Садись, — его голос прозвучал хрипло, но неожиданно твёрдо.       Гермиона осторожно опустилась на краешек, стараясь не задеть подлокотники, покрытые тонким слоем пыли. Старик тем временем поковылял к камину, взял с полки глиняную кружку и налил в неё тёмную жидкость из стоявшего рядом кувшина.       — Вот, выпей, — он протянул ей. — Поможет расслабиться.       Гермиона сидела на краешке старого кресла, сжимая в ладонях кружку с горьким отваром. Она молчала, боясь спугнуть хрупкую сосредоточенность хозяина дома. Наконец старик опустился на стул напротив и его взгляд, до этого блуждающий, опять стал острым и пугающе проницательным.       — Ну, — проскрипел он. — Рассказывай, девочка. Как ты умудрилась подставить плечо псу, стерегущему царство мёртвых? Почему он выбрал именно тебя?       Гермиона сглотнула, чувствуя, как шрам под одеждой начинает мелко пульсировать.       — Это случилось у Арки Смерти в Отделе тайн, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пёс вырвался из-за Завесы. Всё произошло слишком быстро. Он вцепился в меня... я помню только жуткий холод и сильную боль. Маги успели отогнать его заклинаниями, он скрылся обратно в Арке, а я... я просто провалилась в темноту. Целители были рядом и сразу оказали помощь. Плечо зажило, шрам выглядит почти обычным, но этот зуд... и сны, мистер Хейлстром. Сны, в которых я бегу на четырёх лапах то по земле, то по ночному небу.       Старик слушал, прикрыв глаза, и мерно покачивал головой в такт её словам. Когда она закончила, в комнате воцарилась тяжёлая тишина. Лишь старые часы на стене отсчитывали секунды.       — Призрачный пёс из своры Дикой Охоты, — наконец прошептал он. — На моей памяти была схожая история. Я тогда был совсем молод, едва пару лет как надел мантию целителя. В Самайн к нам привезли двоих... уже немолодых магов. Гордецы. Решили повторить древний ритуал, приручить одного из этих псов, чтобы тот служил им.       Хейлстром горько усмехнулся и сделал глоток из своей чашки.       — Они сумели привлечь гончую Дикой Охоты, но не сумели её удержать. Пёс буквально растерзал их. В Мунго они попали в таком состоянии, что мы думали — не протянут и часа. На магах живого места не осталось. Но целители совершили чудо. Вытащили их. Оба пошли на поправку, но потом началось то же, что и у тебя: зуд, сны, жалобы на то, что человеческое тело им жмёт.       Гермиона подалась вперёд, едва не расплескав отвар.       — И что с ними стало? Они выздоровели?       — Один — да. А второй... — Хейлстром помрачнел. — Мы лечили их одинаково. Раны были почти идентичны. Но была одна деталь, мисс Грейнджер. Огромная разница. У первого мага была большая семья. Жена, дети, внуки. Они не отходили от его кровати ни на час. Они держали его за руки, они говорили с ним, они любили его. И он выкарабкался. Шрамы затихли, сны почти прекратились. Через пару месяцев его выписали из больницы, и он прожил еще лет тридцать в здравом уме, пока его не унесла драконья оспа.       Старик замолчал, глядя в окно на колышущиеся голые ветви.       — А второй? — тихо спросила Гермиона.       — А у второго никого не было. Только друзья, которые заскакивали пару раз в неделю на полчаса. Он оставался один на один со своей тишиной. И тень в его крови начала побеждать. Он сходил с ума, кричал, что его кожа покрывается шерстью, хотя он оставался человеком. В конце концов его перевели в отделение для душевнобольных. Он прожил ровно до следующего Самайна. В ту ночь он просто исчез из запертой палаты. Ни следов, ни взлома. Думается мне, он действительно стал одним из призрачных псов и сейчас где-то за гранью стережёт владения Смерти.       Гермиона почувствовала, как по спине побежал ледяной пот. Она вспомнила свою пустую квартиру, свои одинокие вечера за книгами и то, как она скрывала свою боль от Гарри и Рона.       — Значит... — её голос охрип. — Значит, дело в привязке к миру живых? В любви?       — Дело в якоре, девочка, — Хейлстром посмотрел ей прямо в глаза. — Тень Арки вытягивает из тебя человеческое. И если снаружи тебя никто не держит достаточно крепко, ты просто... выцветаешь. У тебя есть кто-то, кто готов держать тебя за руку, когда ты начнёшь выть на луну?       Гермиона медленно опустила взгляд в свою чашку, где на дне осела горькая полынь. В горле встал ком. Слова старика ударили по самому больному.       — У меня, выходит, никого... — тихо, почти беззвучно произнесла она. — Родители... они далеко, мы оказались разделены расстоянием. Связь поддерживаем, но прежней близости уже нет. А друзья... у них своя жизнь. Свои семьи. Я одна.       Хейлстром издал странный звук, средний между кашлем и ворчанием. Он подался вперёд, и Гермиона почувствовала резкий запах горьких трав и земли.       — Глупости, — отрезал он, и его белёсые глаза сверкнули. — Ты молода, у тебя кровь ещё должна бурлить, а не застывать льдом. Слушай мой совет, девочка, если хочешь дожить до следующего года: тебе нужен якорь. И не просто друг, который похлопает по плечу. Тебе нужен мужчина. Муж. Тот, чья магия будет сплетаться с твоей каждую ночь, удерживая твою душу в человеческом теле.       Гермиона вспыхнула, чувствуя, как краска заливает лицо.       — Но я не могу просто... выйти замуж по медицинским показаниям! Это абсурд!       — Абсурд — это исчезнуть в Самайн, оставив после себя только холодную постель! — старик пристукнул ладонью по столу. — Тебе нужно пустить корни в этот мир. Обзаведись женихом, а лучше сразу мужем. И начинай клепать детишек. Чем больше, тем лучше. Дети — это самая сильная магия жизни. Они не дадут тебе уйти за Завесу, они вытянут тебя из любой пустоты своими маленькими ручонками.       Он замолчал, внимательно вглядываясь в её лицо, а затем неожиданно спросил:       — Кстати, кто ты по знаку зодиака?       Гермиона на мгновение растерялась.       — Дева, — ответила она, озадаченно нахмурившись.       Хейлстром довольно кивнул.       — Очень хорошо, — произнёс он с удовлетворением. — Люди, рождённые под этим знаком, крепко стоят на земле. Для тебя это большой плюс. Девы практичны, им чужды пустые мечты, они цепляются за реальность зубами. Именно это тебе сейчас и нужно: не парить в облаках, а прочно укорениться в этом мире.       Он снова пристально посмотрел на неё, и его голос стал ещё серьёзней.       — И советую тебе поторопиться. У тебя нет нескольких лет на свидания и прогулки под луной. В твоём распоряжении только время до следующего Самайна. Если к тому моменту ты будешь так же одинока — станешь одной из них. Смерть не любит ждать, когда ей задолжали.       Гермиона вышла из коттеджа Хейлстрома в полном оцепенении. Слова «до следующего Самайна» тикали в её голове, как часовой механизм бомбы. До конца октября оставалось меньше года.       Она трансгрессировала обратно в Лондон, но не пошла в Мунго и не вернулась в свою квартиру.       В парке, укрытом лёгкой дымкой ноябрьского тумана, Гермиона отыскала свободную лавочку и опустилась на неё. Обхватив себя руками, в попытке согреться, она принялась обдумывать то, что узнала. Ей было страшно — страх плотными кольцами сжимал сердце. Но где-то глубоко внутри теплилась упрямая надежда, тонкая как паутинка, но удивительно прочная: возможно, у неё всё сложится хорошо. Ветер шевелил страницы оставленной кем-то газеты, а вдалеке звучал смех детей, игравших в прятки среди голых деревьев.       Этот смех лишь резче обозначил её одиночество. Вокруг кипела жизнь, а она словно застыла в стороне, на обочине. И только история со спасением Снейпа внесла яркие краски в её привычное существование, заставила сердце забиться по-новому.       Гермиона выпрямилась, глубоко вздохнула и посмотрела вперёд, туда, где аллея терялась в туманной глубине парка. Пора что-то менять и как можно скорее.