Вкус его правды

      Глаза Минхо стекают вслед за водой по чужой подкачанной спине, останавливаясь на пышных ягодицах. Он хоть и стоит под струями воды, но в горле сухо. Он шумно сглатывает, а потом только усилием воли заставляет себя оторваться от этого зрелища и сразу рыскает взглядом по моющимся рядом сокомандникам, в надежде что никто не заметил его залипания.              Понимая, что его наблюдения остались незамеченными, он снова украдкой смотрит в сторону Джисона, но в этот раз альфа встречается не с его спиной, а с прищуренным взглядом и раздувающимися крыльями носа.              Минхо в ответ провоцирует и не отводит своего, наклоняя голову набок и вздергивая брови. Глаза стараются передать весь жар, который у него концентрируется внутри, он нагло оглаживает плечи, чужие позвонки, готовый драться с водой за то, что ей можно трогать этого мелкого альфу, а ему нет.              Взгляд снова останавливается на чужих половинках, и он даже отсюда, сквозь пар, поднимающийся из соседних кабинок, чувствует нотки злости в чужом аромате, которые ложатся на легкое возбуждение, скрывая. Минхо видит, как шея Джисона идет пятнами, и это уже не от горячей воды.              Минхо отрывает через силу взгляд от Джисона, который уже угрожающе сжал кулаки. Устраивать мордобой в душе не особо хочется. Потому что он знает, что они могут заняться чем-то поинтереснее.              Могли бы.              Альфа отворачивается, морщится и намыливает грудь, вспоминая, как спина Джисона в него вжималась, как он ощущал жар его тела под пальцами. Лучшие воспоминания для душа спортивного зала, чтобы у тебя встало у всех на виду. Он трясет головой, словно они так просто вылетят из его головы.              С вечеринки прошла неделя. И за это время произошло… ничего.              В день вечеринки они спешно одевались в ванной и прислушавшись, когда рядом с дверью никого не будет вышли по очереди с разницей в несколько минут. И мелкий альфа пропал, как бы Минхо не рыскал по дому в поиске. Сбежал и даже ничего не сказал.              Джисон пришел на следующий день на тренировку как ни в чем не бывало. Смерил Минхо своим привычным взглядом, поднимая бурю внутри альфы. Он только титаническими усилиями не прижал его прямо там, при всех, к шкафчику, чтобы сбить эту притворную маску, под которой все так же благоухал он.              Запах возбуждения.              Он сверлил его взглядом тогда весь день, но так и не получил ни слова, ни намека на то, что надо поговорить. А маленький сучонок еще и при всех заявил тренеру, когда тот сообщил, что выйдет в игре вместо Минхо, что не может.              У него травма. Поскользнулся и потянул ногу.              Тренер устроил разгон и песочил их, что они совершенно себя не берегут. Один курит, другой под ноги не смотрит, и, скрипя зубами, сказал, что Минхо доиграет этот матч.              Мелкий альфа одарил его самодовольным взглядом под стенания тренера, отправляясь на скамейку. Чан переживательно смотрел на младшего, пока Минхо стопроцентно знал, что тот врет.              Внутри его в этот момент разрывали противоречивые чувства: от раздражения, что клокотало в горле, до робкой благодарности. Но больше ему нужна была причина для чего сучонок это творит. Кожа натянулась на костяшки до побеления, как он себя сдерживал, чтобы не подскочить сейчас к Джисону.              – Это что за подачки?              Минхо шипел в пространство между их шкафчиками, когда тренировка закончилась. Он сам усиленно делал вид, что что-то в нем перекладывает, пока рядом не встал Джисон, беря из своего полотенце.              – Чтобы ты обиженкой на скамье запасных не сидел в свою последнюю игру.              Тот пытался говорить спокойно, пока Минхо провокационно не втянул воздух, сразу отмечая все нотки в чужом аромате. Хорошо, что все остальные были заняты своими делами и не обращали внимания на них. Джисон сразу дернул головой, впиваясь в него глазами, в которых полыхало пламя. Минхо слишком полюбился именно этот взгляд.              – А я думал, это благодарность за то, как я хорошо тебе отдрочил.              Тот с шумом захлопывает свой шкафчик и, привалившись к нему плечом, тихо прорычал сквозь зубы, только бы их никто не услышал. Хотя Минхо уже замечает, что Чан на них подозрительно смотрит, выходя из душевой.              – Засунь свой поганый язык себе в задницу.              Минхо усмехается и наклоняется близко к чужому уху, обдавая его дыханием. Внутри все урчит, когда он замечает, как Джисон дернулся, а по его коже поползли мурашки. Пальцы парня вцепились в полотенце как в спасательный круг, но попытки отпрянуть он не сделал.              – А очень хотелось бы в твою.              Так тихо, чтобы уже близко подошедший Чан точно не услышал. Но Джисон впитал эти слова, покрываясь красными пятнами, и, рыкнув, быстрым шагом ушел в душевые. Минхо видел, как ему точно хотелось еще что-то сказать, но старший альфа уже сверлил их глазами и вопросительно поднял брови.              – Все нормально.              Минхо ухмыляется и поднимает руки ладонями вверх под тяжелым взглядом друга, который качает головой и говорит что-то про непроходимых идиотов, мешающих ему жить спокойной жизнью.              Тем же вечером Минхо прилетает сообщение в какаотоке. На аватарке контакта красуется Джисон, и Минхо на несколько секунд зависает, рассматривая фото альфы. Оказывается, за год они ни разу не списывались, поэтому в пустом диалоге первым сообщением появляется:              «Не вздумай кому-то распиздеться, что произошло на вечеринке»              Минхо скалится и уже собирается набрать сообщение, чтобы подразнить мелкого альфу, но потом останавливается. Сообщение остается прочитанным, но без ответа.              Это позлит Джисона еще больше.              И он не прогадывает, когда спустя пятнадцать минут ему прилетает еще несколько.              «Напиши, что ты все понял»       «Я вижу, как ты читаешь мои сообщения»              Минхо уверен, что, если бы можно было передавать удары через сообщения, Джисон обязательно бы этим воспользовался. А сейчас, наверное, просто мечется по своей комнате, шипя сквозь зубы.              И альфе слишком нравится быть источником его эмоций.              Минхо, естественно, никому ничего не расскажет, он слишком ценит свое личное и не разбрасывается такими историями направо и налево. И ему слишком нравится его прямой нос, который после кулака Джисона таким не будет. И, похоже, слишком влечет к Джисону, потому что не хочется, чтобы тот из-за него страдал и расстраивался.              А мелкого альфу точно триггерит вся эта тема.              Внутри в моменте что-то сжимается, и Минхо уже готов написать, что и не собирался ничего никому рассказывать, когда прилетает следующее сообщение.              «Потому что это ничего не значит и никогда не повторится»              Язык толкается в щеку, и воздух выходит с шумом из груди. Он неприятно для себя признает, что слова задевают. Поэтому так и не отвечает на сообщение.              Пускай мелкий там помучается.              С тех сообщений Джисон больше не подходил к нему, ничего не говорил, и Минхо придерживался такой же тактики. Но глаза сами притягивались к альфе. Заставляя на тренировке пялиться на облепляющую мокрую майку, вдыхать его яркий аромат, как только он подходил к своему шкафчику, или, как сейчас, украдкой пялиться на него в душе.              Возможно, это действительно по-извращенски, но кто не без греха.              Минхо продолжает мыться, наслаждаясь тем, как вода смывает в канализацию тяжесть тела после тренировки. Из этого состояния его вырывает тихий шлеп воды рядом, а потом заполоняющий нос чужой запах, который привычно устраивается в легких как у себя дома и не собирается выветриваться.              – Хватит, блять, пялиться на меня в душе.              Шипение льется альфе на ухо, и он спиной чувствует жар чужого тела рядом. Обнаженного тела. Из середины груди все ухает вниз, и Минхо, не оборачиваясь к Джисону, хмыкает. Сам пришел.              – Спинку потрешь?              Он чуть разворачивает корпус, чтобы вглядеться в круглые, пышущие пламенем глаза. Мокрые волосы альфы зачесаны назад, открывая лоб, по вискам стекают капли воды, и Минхо прослеживает их взглядом. Пока тот не цепляется за яркие, обкусанные губы. Те кривятся, и Джисон уже рычит.              – Минхо, блять, прошу по-хорошему.              – Что, боишься, от моего взгляда у тебя встанет при всех?              Минхо выразительно смотрит на его пах, который сейчас скрывает обернутое вокруг бедер полотенце. Пакостная мысль сразу забирается в голову, и он не может себе отказать, когда делает небольшое движение. Его достало, что Джисон строит мину, что у них ничего не было, и все так же пахнет, когда на него смотрит.              Он прижимается бедром к чужому паху, чуть потирая. Ощущая кожей шершавость ткани, под которой явно угадывается чужой член.              – Ой, или у тебя уже привстало от моего вида?              Джисон рычит, и хорошо, что сейчас они тут совершенно одни в такой компрометирующей позе. Минхо замечает, как тот колеблется несколько мгновений, и вспышка возбуждения в запахе перекрывает абсолютно все вокруг, прежде чем мелкий альфа отшатывается и скалит зубы.              Руки защитно сжимают полотенце на поясе, пока Минхо ухмыляется, смотря в чужие расширившиеся зрачки. Там злость танцует совместно с возбуждением, затапливая полностью.              – Не подходи ко мне.              – Ты сам пришел.              Минхо продолжает намыливать грудь, чувствуя, как чужие глаза скатываются к его движениям, когда он мыльными руками чуть обводит свои соски, а потом широко проводит ладонью к низу живота. Внутри он готов признать, что сам позорно сдерживается, чтобы у него сейчас не образовался стояк.              – Не пялься на меня и не разговаривай.              Это выходит у Джисона уже хрипло, и он слишком явно сглатывает, а потом проходится своим взглядом по Минхо, сосредотачиваясь на его лице.              Тоже пытается себя держать, но тоже безуспешно. Слишком их тянет друг к другу.              – Что мне еще не делать?              Минхо начинает это уже подбешивать, и он, быстрым взглядом окинув душевую, хватает Джисона за запястье и прижимает к кафельной стенке спиной. Не самые лучшие выкрутасы на мокрой плитке, но внутри поднимается горячая волна, как каждый раз, когда мелкий альфа попадает в его поле зрения. Тот шипит от прохлады, гнется в спине и тут же начинает вырываться.              Запястья его Минхо прижимает к скользкой поверхности и наклоняется к уху, понимая, что долго его не продержит так.              – Может, не вспоминать, как твоя задница приятно ощущается в руках? Или забыть, как выгибается твоя спина, если толкаться сзади? Как ты закатываешь глаза, когда кончаешь? Как ты пахнешь каждый раз около меня?              Слова быстро вырываются из его рта, а нос припадает к месту под ухом, где концентрируется самый яркий феромон. Он заполняет голову своим дурманом, от которого ведет.              – Ты ебанутый извращенец.              – От такого же слышу.              На щеках Джисона цветет красный цвет, и, сцепив зубы, он отталкивает его от себя, чуть не поскальзываясь на плитке. Он шумно дышит, когда Минхо уступает и отходит на шаг от него. Этот мелкий альфа точно сводит его с ума, если он такое творит, когда за стенкой переодевается его команда.              Минхо обращает внимание, как топорщится чужое полотенце, и усилием воли отворачивается. Моментов довести Джисона еще будет достаточно, сейчас надо охладиться.              – Тебе бы под холодный душ, чтобы не светить своим членом.              Ответом ему служит рык и сердитое шлепанье по мокрой плитке. В соседней кабинке действительно включается вода, и Минхо на это только лыбится.              Он предупреждал Джисона, что от него так просто не избавиться.              ***              Время до последней игры пролетает в мгновение за подготовительными тренировками. Джисон тренируется в полсилы, отсиживаясь на скамейке запасных, и магнитом тянет к себе внимание альфы каждый раз.              Внутри Минхо приятно щекочет от осознания, что Джисон устроил весь этот спектакль не просто так. А для него.              Вся команда сбивается в кучу, обнимая друг друга, запасники вскакивают со своих скамеек присоединяясь к ним. Внутри адреналин закончившейся игры смешивается с восторгом от победы. С небольшим перевесом, но команда соседнего университета была побеждена.              Грудь Минхо разрывает от эмоций, потому что это его последняя игра и завершить все мечталось именно так. В мешанине обнимающихся тел он глазами находит круглые, искрящиеся радостью, и губы растягивает улыбка еще шире. Язык пробегается быстрым движением по губам, и от Минхо не ускользает, как чужой расширившийся зрачок следует за этим маневром.              От переглядок их отвлекает влепивший тяжелый шлепок по спине Хенджин, который притирается к его лбу своим, пьяный от победы. Рука его устраивается на шее в расслабленном жесте.              – Твоя последняя игра. Это надо отметить, хен.              Поддерживающее улюлюканье раздается рядом. Чан подбадривающе кивает и похлопывает его по спине. Минхо бы тоже не прочь расслабиться, потому что последние недели были напряженными. Нос забивают чужие запахи, поэтому он с удовольствием сейчас бы затянулся сигареткой, чтобы освободить свои рецепторы.              Теперь уже не страшась тренера, который со строгим выражением лица, но по-отечески похлопывает его по плечу уже в раздевалке, благодаря за годы игры в университетской команде.              Тренер дает им наставления, чтобы они вели себя прилично и не перепили, но его слова уже явно пропускают мимо ушей, стараясь быстрее вылезти из промокшей формы, намыться, и отправиться покорять заведения.              Они вываливаются из спортзала, когда на город опускаются сумерки. Минхо слышит, как на фоне решается, в какой бар они поедут. Чувствует тяжесть руки Чанбина на своем плече и как отваливаются от их посиделок пара человек. Но все это как сквозь вату проникает в его голову. Пока он глазами рыскает, пытаясь высмотреть одного человека.              Джисон находится около Чана и, судя по всему, тоже точно идет отмечать успешную игру. Альфа даже не замечает, как расслабляет плечи, когда понимает это.              Потому что это последняя их такая встреча.              Не будет больше ежедневных совместных тренировок и постоянного доступа к мелкому альфе, для того чтобы хотя бы просто посмотреть. Дальше у Минхо диплом и выпуск. В моменте под ложечкой неприятно сосет от этого осознания. Губы поджимаются, когда Джисон чувствует его прилипший взгляд и, ловя его, щурится и сам вглядывается в него.              – Вперед, тигры!              Чанбин рядом орет ему в ухо и виснет на шее у Минхо, и от захвата его натренированной руки не уйти. Тот утягивает его поближе и начинает приседать на уши, как жаль, что Минхо уже такой старый и выпускающийся из университета.              Альфа в отместку тычет в чужой бок под заливистый смех команды. На самом деле Минхо невероятно приятно, что студенческие годы он провел рядом с этими ребятами. Ему бы сейчас отдаться всеобщему веселью, но нос упрямо ищет чужой аромат среди разгоряченных чужих тел.              Снова установить нормальный контакт удается только в баре, когда их гурьба уже в изрядном подпитии. Чан вот из бутылок начинает на столе выстраивать схему расположения игроков, Хенджин ударяется в воспоминания о прошлых играх.              А Джисон непривычно сверлит его взглядом. Обычно это задача Минхо, пока парень только украдкой это делает. Но, похоже, хмель ударяет ему в голову, когда Минхо прослеживает явно провокационное облизывание губ.              В груди все горит, и он пытается заглушить это глотком пива, который приятной горечью скатывается по пищеводу. Глаза щурятся, пытаясь запечатлеть на сетчатке то, как в полумраке бара поблескивают обкусанные губы Джисона. В его запахе не чувствуется сейчас никакого раздражения, только приятная расслабленность и что-то странное, что Минхо не может определить.              В носу свербит, поэтому он выскальзывает из-за стола, отправляясь в курилку тире туалет. Помещение заполнено табачным запахом, но это никого не смущает, поэтому и Минхо, нашарив в кармане пачку с последней сигаретой, поджигает ее и блаженно затягивается. Глаза прикрываются, и по рту распространяется горький вкус – такой же, когда он вдыхает запах Джисона.              Сигареты будут вечным напоминанием.              – Да ты сейчас кончишь от этого.              Насмешливый хриплый голос заползает Минхо в уши, вырывая из никотинового облака. Он медленно выпускает дым сквозь губы, оборачиваясь на привалившегося к дверце кабинки мелкого альфу.              Тот раскрасневшийся, с блестящими глазами, которые бегают по нему не переставая, словно боятся остановиться и залипнуть.              – А ты бы хотел на это посмотреть?              Минхо с ухмылкой наблюдает, как ходит чужой кадык, когда Джисон сглатывает и с шипением выдыхает.              – Блядский извращенец.              – Ты тоже не невинный цветочек.              Он затягивается последний раз туша сигарету в местной пепельнице и шагает к альфе, который весь подбирается. Руки его сложены на груди, и пальцы вцепляются в предплечья. Но Минхо не чувствует от него привычного напряжения – похоже, алкоголь с альфы снимает некоторые барьеры.              Минхо близко настолько, что может увидеть, как губы Джисона чуть надуты и покусаны. Дым вырывается из легких в сторону, а нос жмется к челюсти мелкого альфы, пока тот стоит в ступоре. Минхо тянет его концентрированный запах, непонятно от чего сильнее пьянея.              – Ты озабоченный мудак.              Джисон отмирает, и пальцы его вцепляются в плечи альфы, сминая рубашку. Они застывают, словно их хозяин не решил, чего хочет больше: все же оттолкнуть или не давать отстраняться.              Минхо на это только оскаливается. Он пока для себя не может понять, какой Джисон его больше заводит: который плюет ядом в него или такой, который начинает млеть под ним.              – Только тобой.              Минхо, не встречая явного сопротивления, чуть прикусывает чужой кадык, который сразу дергается. Медовая кожа под губами соленая и слишком манящая. Клыки так и чешутся оставить на ней свои следы. Его феромоны затапливают помещение, и альфа чувствует, как раздувается чужая грудь, а пальцы впиваются все сильнее в него.              – Я не буду с тобой трахаться в туалете.              Джисон ведет головой, отстраняя чужие губы от своей кожи.              – Правильно, трахаться в одном и том же месте – моветон. Но вообще ты, я так понимаю, не против?              – Против.              – Почему маленький альфа такой врунишка? Почему ты просто не можешь отдаться своим желаниям?              Минхо льет свой шепот ему на ухо змеем-искусителем. Прикасается губами к ушной раковине, оставляя легкие поцелуи, рука укладывается на талию альфы, собирая дрожь от своих прикосновений. Он чувствует, как возбуждение растет в чужом запахе, как тело само подается в его ладони, но Джисон до последнего сопротивляется.              – Мы можем даже поехать ко мне, а ты можешь на следующий день опять беситься и говорить, что ничего не было.              – Как великодушно с твоей стороны.              Джисон язвит и кривит свои губы, в которые Минхо бы сейчас с удовольствием впился, чтобы почувствовать их шероховатость, прикусить, а потом зализать. Он гулко сглатывает и подается вперед, но ладонь Джисона обхватывает его шею, останавливая. Хватка у него крепкая, и он словно в эти мгновения что-то взвешивает у себя в голове, а когда отталкивает альфу, Минхо кажется, что весы показали не в его пользу.              – Напиши адрес и уходи первым. Поедем по раздельности.              Джисон не смотрит ему в глаза и отводит голову.              – Мелкий конспиратор.              – Можешь объяснить Чану сам, что мы не морды друг другу едем бить.              Джисон вздергивает брови в вызове, и Минхо не хочется сейчас упираться, это шаткое согласие надо беречь. Язык толкается в щеку, и он поднимает руки.              – Все, что захочет маленький альфа.              – Не называй меня так.              Джисон шипит, но щеки его заливает предательский румянец. Минхо же уже быстро печатает в их диалог, где так и висят только сообщения Джисона, свой адрес. Чужой телефон жужжит в кармане джинсов, когда сообщение доходит.              – Жду тебя.              ***              В моменте Минхо кажется, что Джисон его наебал и никуда не приедет, но когда в дверь звонят, сомнения затухают кругами на воде. Он даже не успевает сам ничего сказать, как Джисон жмет его к стене, ногой захлопывая дверь. От него тянет еще большим количеством алкоголя и ничем не прикрытым возбуждением.              Губы врезаются друг в друга с таким напором, что они стукаются зубами, и Минхо мычит в тесноте между ними. Руки нашаривают талию альфы и жмут ближе, готовые вплавить в себя. Тот проникает в его рот языком, напирая еще больше.              Мелкий нахальный альфа.              Минхо жмурится и прикусывает проворный язык под чужое всхлипывание. Шумные вдохи остаются огнем на губах, когда они друг от друга отлепляются. Минхо смотрит в расфокусированные глаза Джисона и, пользуясь моментом, меняет их местами, теперь сам вжимая альфу в стену.              Пальцы того впиваются в его лопатки, когда он прикусывает челюсть, сразу зализывая это место. Мелкого альфу хочется сожрать, поэтому поцелуи-укусы движутся вниз, оставляя мелкие отметины.              – Блять, без засосов.              Джисон заполошено дышит и выдавливает это из себя, когда шея его уже цветет, а Минхо от этого готов позорно урчать.              – Поздно.              – Мудак.              Он на это только усмехается и толкается своим пахом в чужой. Они стонут в унисон, и Джисон в отместку больно кусает его за ключицу. Минхо уже представляет, какой синяк там расползется на следующий день, и шипит. Тот пьяно смотрит на него и облизывает губы.              – Один-один.              – Сучоныш.              Проворные пальцы с остервенением выдергивают чужую футболку из джинсов и проникают ближе к телу. Джисон шумно выдыхает, когда Минхо проводит ладонями по поджавшемуся животу. Альфа кусает губы, и Минхо пьет его эмоции, ловя каждую.              – Душ. Надо в душ.              Джисон шлепает его ладонью по спине, а другой упирается в плечо, пытаясь оттолкнуть от себя. Минхо рычит в недовольстве, но отходит, все еще чувствуя на кончиках пальцев податливость чужой кожи.              Он обхватывает запястье альфы и тянет его в другую дверь. Места в ванной мало, поэтому раздеваются спешно, сталкиваясь локтями и прерываясь на кусачие поцелуи. Минхо буквально вталкивает его в кабинку, включая воду, которая окатывает их теплом. Он не может надышаться и все жмется, зарываясь в изгиб чужой шеи.              Но пересиливает себя и отстраняется, проходясь горячим взглядом по ладному телу перед собой. Сколько раз он видел его в душе, но сейчас все ощущается совершенно по-другому, потому что можно трогать, ласкать, кусать, вырывать из Джисона задушенные всхлипы.              Он спускается к соскам, которые так и просятся в рот, обводит языком, играется самым кончиком, коротко покусывает, пока другой щипает, и мычит, когда пальцы Джисона устраиваются в его волосах, стягивая у корней. Тот гнется навстречу и жмурит глаза, пока вода все так же окатывает их и создает плотную завесу пара. Он смешивается с их феромонами, и каждый вдох ощущается тяжестью в легких.              Рука Минхо шарит по полке в поисках оставленной им смазки и бросает тюбик в ноги на плитку.              – Дрочишь в одиночестве?              Джисон щурится и язвит, словно не он выгибается от ласк альфы, и Минхо в отместку обхватывает его член размашистым движением проводя от основания к головке, тот откровенно хнычет и закатывает глаза.              – На твой светлый образ.              Колени неприятно сводит от твердой плитки, но Минхо не теряет времени. Собственный член стоит и требует прикосновений, поэтому он проводит пару раз по нему, утыкаясь носом в паховую складку парня. Тут аромат возбуждения бьет прямо в рецепторы, туманя голову. Он мычит и легко кусает.              Джисона слишком хочется всего пометить.              Но он обхватывает основание чужого члена, направляя себе в рот. Мелкий альфа стонет и гнется к нему навстречу, когда он обводит сначала головку языком, а потом берет сразу наполовину, обволакивая возбуждение теплотой своего рта.              Второй рукой придерживает чужое бедро, не давая Джисону слишком усиленно толкаться, тот зарывается в его волосы ладонью, а другую устраивает на плече.              – Ты… хочешь, чтобы я… поскользнулся и убился тут.              Он произносит это отрывисто, с громкими вдохами и хныканьем, когда Минхо отстраняется и обводит языком только головку.              – Не раньше, чем в тебе окажется мой член.              Он ухмыляется и получает шлепок по плечу, а потом снова насаживается на член, стараясь расслабить горло. Стоны альфы ласкают его слух, и Минхо, оторвав руку от него, нашаривает бутылочку на полу.              Смазка льется на пальцы, и он выпускает член изо рта, сразу переключаясь на яички и, беря одно в рот, посасывает, пока его палец осторожно обводит сжавшийся вход. Толкается только на одну фалангу, чувствуя, как Джисон сразу зажимается, а пальцы в его волосах напрягаются. С пошлым звуком выпустив изо рта яичко, он смотрит снизу вверх на зажмурившегося альфу.              – Расслабься.              Рука проходится по его бедру, лаская с внутренней стороны. Минхо ловит мурашки губами и проталкивает палец немного глубже.              – Легко говорить… не тебе палец в жопу заталкивают.              Минхо ухмыляется в мягкую кожу бедра, чуть прикусывая.              – Обязательно тебе как-нибудь разрешу.              Он готов залиться смехом, смотря на то, как распахиваются глаза мелкого альфы, но ловит губами головку его члена, начиная посасывать и отвлекать от не самых приятных ощущений.              Минхо вытаскивает палец и давит еще больше смазки, так что та стекает по запястью, но помогает проскользнуть в немного расслабившегося Джисона. Тот млеет под губами и скулит, когда Минхо втягивает щеки, обхватывая его возбуждение.              Когда три пальца уже входят с легкостью, возбуждение Минхо доходит до своего максимума, сил ждать у него нет, хочется хотя бы обхватить себя рукой и дать немного облегчения.              Но все его внимание сосредоточено на хнычущем парне.              Он потирает простату, которую до этого обходил стороной, и сам готов застонать от того, как Джисон гнется, вцепляясь в его плечи, чтобы не упасть, и откровенно стонет, откидывая голову назад.              Он делает так еще несколько раз, понемногу подводя того к краю, но не дает ему переступить черту. Тот шипит, когда пальцы из него выскальзывают, а Минхо поднимается на затекшие ноги. Губы сразу находят чужие, пьют чужое дыхание. Зубы проходятся по уже обкусанным губам, доводя до металлического привкуса во рту.              Рука в привычном жесте перекрывает воду, и тело сразу начинают холодить скатывающиеся капли. Джисон настойчиво подталкивает его к выходу из кабинки, и у Минхо есть лишь мгновение, чтобы нашарить полотенца на полке.              Вытираются быстро, пожирая каждую клеточку чужого тела взглядом, Минхо замечает, как взгляд Джисона задерживается на его возбужденном члене и тот сглатывает и еще раз ерошит влажные волосы полотенцем.              Внутри Минхо буря желания, которая достигает своего предела, полотенца просто бросаются на пол бесформенной кучей, когда он притягивает Джисона обратно к себе и потирается о его бедро со сдавленным стоном.              Хоть какое-то облегчение.              В спальне он успевает только включить лампу на тумбочке, разбивая мрак комнаты. Тени ложатся на тело Джисона, а мягкий свет золотит его. Минхо ненасытно прижимается к его ключицам, прокладывает поцелуи к плоскому животу. Прикусывает кожу около пупка, а потом ныряет в него языком под чужое мычание.              Постель шуршит под сжавшимися пальцами Джисона, и Минхо отрывается от него, вглядываясь в лицо напротив.              – Перевернись.              Язык проходится по губам, и Джисон на мгновение застывает, а потом не слишком расторопно для спортсмена меняет положение. Минхо следит, как мышцы играют на чужой спине, широко проходится ладонью от шеи к пояснице, собирая прокатившуюся дрожь.              – Что ты как невинный цветочек?              – По мне же видно, что я каждые выходные трахаюсь с альфой.              Джисон шипит и взбрыкивает, вытягивая шею и разворачивая к нему голову. В глазах и запахе вызов, но есть еще легкий страх, тот же, что был тогда на вечеринке. Этот мелкий альфа пытается его заглушить, и Минхо окатывает осознанием. Брови взлетают, а пальцы крепче сжимают талию Джисона, словно тот сейчас вскочит и убежит.              – То есть никогда?              – Ебать ты тупой, надеюсь, это не передается половым путем.              Джисон продолжает едко шипеть, пока у Минхо внутри разливается собственнический жар. Никто не видел Джисона таким. Никто не чувствовал, как кожа проминается под пальцами, не вдыхал его аромат, с хрипом зарываясь носом во влажные волосы, не упирался членом между манящих половинок и не слушал его сбитых стонов.              Все это только у Минхо. Только ему.              Пелена застилает глаза, когда он губами пересчитывает позвонки. Руки вздергивают бедра альфы, заставляя прогнуться и занять такую открытую позицию – полностью на показ.              Минхо обводит языком ямочки на пояснице и жмет в руках плотные, приятно проминающиеся ягодицы. Он вцепляется в одну зубами и держит попытавшуюся лягнуть его ногу. Рука крепко сжимает бедро, пока язык зализывает укус.              – Ты точно ебанутый.              Джисон стонет в простынь, и Минхо сейчас даже не обидно, потому что чувствует он себя именно таким.              Пальцы разводят ягодицы, и глаза прикипают к блестящей дырочке, судорожно сжимающейся. Он облизывается и гулко сглатывает скопившуюся во рту слюну. Джисон словно чувствует его взгляд и поводит бедрами, пытаясь от него уйти, но получает легкий шлепок.              – Сука, хорош пялиться.              – Но она так призывно сжимается, так и просится, чтобы вылизали.              Джисон шипит, и шея его покрывается красными пятнами, Минхо переводит взгляд на его затылок, замечая, как горят кончики чужих ушей.              – Минхо, нет, блять. Не смей засовывать язык мне в задницу.              Минхо готов сам скулить, только бы ему разрешили. Он накрывает своей грудью спину Джисона, прижимаясь плотно, так что его член упирается в ягодицу, чуть потирается, размазывая по коже предэякулят. Дыхание опаляет горящее ухо.              – Что, маленький альфа так стесняется?              Джисон натурально рычит и взбрыкивает, поднимаясь с локтей на ладони. Минхо ведет от него такого, сочетающего столько сторон в себе. Запах забивает нос, и он опускает свои ладони на чужие, переплетая пальцы и стискивая так, чтобы не дать мелкому оторвать их от постели.              – Какой же ты мудак.              Джисон наигранно разочарованно стонет, но открывает шею, когда Минхо проходится по ней носом. Переход от нее к плечу манит, чтобы оставить отпечаток зубов, но за это точно можно будет недосчитаться своих, поэтому альфа только под вздрагивание чужого тела присасывается, оставляя засос.              Он отпускает чужие руки, когда чувствует немного утихшую бурю. В тумбочке находится лубрикант, и он падает рядом на кровать.              Минхо присаживается на пятки позади, еще раз разводя чужие ягодицы. Большой палец проходится точно по дырочке и чуть надавливает, проваливаясь в растянутое нутро. Внутри влажно, тепло и очень маняще. Собственный член дергается в желании оказаться уже внутри.              – Ничего, мой язык в твоей заднице мы еще обсудим.              Смазка льется на пальцы, и он еще раз проталкивает ее внутрь, обводя стеночки и проверяя растянутость. Джисон мечется и гнется от этого собственнического исследующего движения, стонет, когда Минхо влажной рукой обхватывает его член, уделяя ему внимание.              Себя он смазывает торопливо, но обильно. Никакого дополнительного дискомфорта доставлять мелкому альфе не хочется. Одной рукой Минхо направляет себя, а другой придерживает расползающиеся по постели чужие бедра.              Головка толкается в тепло, и альфа замирает, закусывая губу, протяжно мыча. Рука перемещается на поясницу Джисона, поглаживая и надавливая.              – Дыши глубоко.              Джисон действительно шумно дышит их заполнившими пространство феромонами. Его лопатки расходятся, и Минхо обводит медовую кожу глазами, следя за скатывающейся по позвонкам каплей пота.              Сейчас бы позорно не кончить от приятной узости.              Он толкается глубже, давая время привыкнуть тихо постанывающему альфе, и замирает, когда полностью оказывается в нем. Глаза зажмуриваются до белых пятен, а пальцы впиваются в чужие бедра.              – Ты как?              Выходит хрипло из сухого горла.              – Ты, блять, будешь меня уже трахать или только разговаривать можешь?              – Слишком ты активный для невинного цветочка.              Минхо игнорирует чужое рычание, а этот мелкий сучонок сжимается и чуть прогибает поясницу. Дыхание замирает в груди, и он слышит самодовольный хмык.              – Ты сам напросился.              Минхо выходит почти до конца, оставляя только головку, а потом размашисто толкается внутрь, так, что Джисон подается вперед, утыкаясь носом еще глубже в постель. Альфа наращивает темп, получая ласкающие его слух хныканья. Он подбирает угол и с третьего раза у него получается попасть по простате. Мелкого альфу гнет в его руках, и он не сдерживает высокий стон.              – Вот так… нечего бесить меня. Твой рот в постели должен стонать.              Член проходится с каждым толчком по чувствительной точке. Бедра и ягодицы уже немного жжет от такого темпа, но он не обращает на это внимания, не когда под ним гнется и захлебывается в поскуливаниях такой желанный альфа.              Ему кажется, что он никогда не сможет им насытиться. Рычание само вырывается изо рта, и альфа под ним на это сжимается, обхватывая его еще плотнее.              Минхо не сбавляет темп и, самодовольно усмехаясь, обхватывает рукой чужое возбуждение, вырывая новые стоны. Он дразнит большим пальцем головку, но когда Джисон начинает подрагивать, выпускает член, не доводя до грани. Разочарованный стон вырывается из того, он тянется сам к своему члену, но получает шлепок по руке.              Мелкий альфа разворачивает к нему голову и скалит зубы. Глаза его заволокло возбужденной пеленой, а круглые щеки алеют, призывая сцеловать весь румянец.              – Хочу видеть, как ты кончишь.              Минхо вздергивает брови, выскальзывая из приятной тесноты. Глаза любуются сжимающейся дырочкой, которая пульсирует от потери. Задняя сторона бедер чуть краснеет от шлепков тела о тело. И ладонь широко оглаживает кожу в желании впечатать этот привлекательный румянец в нее.              Он подтягивает Джисона за грудь, чтобы тот выпрямился, альфа в его руках уже более мягкий и податливый, тот близок к концу, потому что откидывает голову ему на плечо и жмется спиной к его груди. Они несколько мгновений наслаждаются жаром друг друга, пока, путаясь в конечностях, Минхо не усаживается к изголовью, разводя бедра и призывно похлопывая по ним.              – Присаживайся.              – Ебать ты джентльмен.              Джисон словно язвит уже по привычке, язык его еле двигается, и сам он сглатывает, когда член Минхо призывно дергается от картины размазанного возбуждением мелкого альфы. Минхо дергает его за руку, поторапливая и помогая сначала просто усесться на себя.              Оттопыренная задница проходится по стволу, и он тихо стонет, зарываясь в шею альфы. Пальцы впиваются в ягодицы, разводя их и приподнимая Джисона. Тот упирается ладонями в плечи, помогая себя подсадить, и протяжно стонет, когда член Минхо опять оказывается внутри.              Альфа не может насмотреться на это лицо, пробегаясь взглядом по зажмуренным глазам и блестящим от слюны губам. Он присасывается к ним, начиная двигаться внутри, понимая, что им требуется совсем немного для разрядки.              Пальцы Джисона зарываются в волосы на его затылке и скребут по коже. Он шумно дышит в поцелуй, покусывая губы Минхо.              Тот толкается внутрь мелко, практически не выходя, но удачно проскальзывая по чувствительным стеночкам. Момент, когда Джисон переступает грань, отпечатывается на сетчатке его глаз. Тот дрожит, закатывает глаза, и рот его открывается в беззвучном стоне. Между ними становится тепло и влажно, и член его дергается, раскрашивая торс Минхо белыми каплями.              Нутро альфы его сжимает, он делает еще несколько толчков сквозь чужой оргазм, пока Джисон не начинает скулить от чувствительности. Минхо нестерпимо хочется заткнуть его узлом, чтобы все осталось внутри мелкого альфы, чтобы они были сцеплены и Джисон каждый раз вздрагивал, когда очередная порция спермы его наполнила.              Но сейчас словно не время.              Поэтому Минхо рычит и выскальзывает из уже обмякающего тела в последний момент. Нос утыкается в чужую шею, а семя расплескивается на подтянутые половинки, которые не хочется выпускать из рук.              Комнату заполняет только их шумное дыхание. Джисон всем весом наваливается на него, обнимая за шею, и горячо дышит в ухо.              Потом чуть ерзает и недовольно мычит, проводя тазом.              – Меня словно на кол посадили.              – Не знал, что от кола можно так приятно стонать. Так что приму как комплимент.              Минхо усмехается в его кожу, получая легкий шлепок по плечу. Внутри все требует сжать этого альфу в руках и никуда не выпускать. Руки поднимаются к чужим лопаткам и с шумным выдохом прижимают к себе. Он ластится лицом к чужой шее, и Джисон ему это позволяет, откидывая голову.              – После всего я обязан предложить тебе встречаться.              Минхо прикусывает свой длинный язык, когда под ладонями деревенеет чужая спина. Пальцы больше не поглаживают его затылок, а замерли.              – Мы слишком разные.              – У нас есть общее качество. Нам нравится, когда мой член в твоей заднице.              Джисон измучено вздыхает.              – Блядский извращенец.              – Еще нам нравятся альфы, мы любим ужастики, динозавров и вечерами смотреть аниме. Нам можно попробовать быть вместе.              Джисон отклоняется назад, вглядываясь в его глаза с прищуром. Не дергается в его руках и внимательно разглядывает чуть прикусив губу.              – Внимательный засранец.              Минхо в приступе нежности тянется заправить мокрую прядку за ухо и не встречает сопротивления. Он ухмыляется, принимаясь за поцелуй под челюстью.              – Только ты в одном не прав.              Он тут же отстраняется, хмуря брови. Джисон теперь нахально тянет губы в улыбке. Язык его пробегается по губам, гипнотизируя альфу. Он наклоняется к его уху, проводя носом по ушной раковине. Мурашки расползаются по позвоночнику Минхо дружным строем, а пальцы впиваются в чужие лопатки. Джисон медлит словно, что-то обдумывает, прежде чем произнести:              – Альфа. Мне нравится только один альфа.              Шепот Джисона рождает утробное собственническое урчание в груди Минхо. Внутри все охватывает горячей волной от такого откровенного признания.              – Но я посмотрю на твое поведение… и, может быть, соглашусь на такое предложение.              – Сучонок.              – А ты чертов извращенец.              – Мой язык все равно окажется внутри твоей задницы.              Минхо видит, как уши Джисона заливает красным. Но он все равно дерзит, порыкивая.              – Мечтай.