Порочащий, но такой прекрасный

Твое прикосновение вернуло сверкающий свет

-Taylor Swift

      Это был шок. Полный и абсолютный шок. Джози долго молчала, глядя на него так, словно у него выросла вторая голова. По правде говоря, она бы не так сильно растерялась, если бы у него из плеча выросла еще одна голова. Они оба молчали, погрузившись в тишину и обдумывая его слова.       Джози захлопнула рот и проглотила что-то похожее на желчь.       — Что?       Лэндон тяжело вздохнул в ответ на ее тихий вопрос. Он ерзал, слегка покачиваясь на каблуках. В последнее время он часто так делал, с тех пор как Хоуп...       Нет.       Казалось неправильным даже думать о ней сейчас, это было похоже на предательство.       Он вытащил руки из карманов джинсов и взял ее вялые ладошки в свои, проведя большим пальцем по костяшкам. Он улыбнулся. Это была милая, очаровательная улыбка, от которой у нее внутри все затрепетало, а сердце забилось чаще. Она никогда раньше не испытывала ничего настолько приятного. Пенелопа обожала ссоры, мелкие стычки, от которых их рты становились влажными и готовыми поглотить друг друга. Лэндон же был сама нежность и ласку.       Он рассмеялся, и это прозвучало как приговор.       — Вы обе сказали мне выбирать, — он сделал паузу, словно одна мысль о ней немного убивала его, — вы обе сказали мне выбирать, и я выбрал.       Мысль об этом прекрасном, манящем лице, искаженном печалью, с большими голубыми глазами, затуманенными и покрасневшими от слез, тоже убивала ее. Она отогнала этот образ, вырвав стыд с корнем.       Он притянул ее к себе, их носы соприкоснулись.       — Я выбираю тебя, Джози Зальцман. Я люблю тебя, — он сказал это, не подозревая, что проклинает их обоих. В его глазах стояли слезы. Она смотрела в эти изумрудно-зеленые глаза, в которых тонула все проклятое лето. Летом он был таким красивым, таким мистическим и мечтательным, словно забытое воспоминание. Сейчас, в оранжевом свете рождественской свечи, которую она зажгла по какой-то неведомой причине, он выглядел настоящим.       Джози никогда по-настоящему не влюблялась, но ей казалось, что именно так и должно быть. Слезы текли по ее щекам, когда она улыбалась в ответ. Она прижалась к его губам и почувствовала соленый вкус. Его теплые руки нашли свое место на ее талии, а ее руки — в его непослушных черных волосах.       Они целовались и целовались, пока не упали на кровать. Она расстегнула его рубашку и рассмеялась, когда он покраснел до корней волос.       Позже, когда их дыхание выровнялось, а кожа стала липкой от пота, она воздержалась от вопроса о той самой девушке, которая навсегда останется между ними.

***

      Следующая неделя прошла в череде прикосновений, смеха и романтики. Джози никогда еще не чувствовала себя такой живой, хотя Маливор по-прежнему представлял угрозу. Казалось, что они с Лэндоном живут в своем собственном маленьком раю. Но этот рай неизбежно лопнул, когда ее близняшка появилась в ее новой комнате в общежитии.       Они с Лэндоном вместе делали домашнее задание или делали домашнее задание, пока она не решила, что его губы слишком хороши, чтобы не поцеловать их. От громкого стука в дверь они вздрогнули и отскочили друг от друга. Когда она открыла дверь, на лице Лиззи было кислое выражение. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут ее взгляд упал на Лэндона, лежавшего на кровати Джози, и она вдруг стала похожа на человека, проглотившего лайм.       Ее сестра-близнец несколько секунд смотрела на него, а потом снова повернулась к Джози.       — Маливор мертв, — она скривилась. — И моя воля к жизни тоже, фу. Веди себя прилично, Джо, — закатив глаза, Лиззи развернулась, чтобы уйти. Но Джози не собиралась позволить своей близняшке просто так взять и выложить все карты на стол, а потом уйти. Она схватила Лиззи за руку и вытолкала ее за дверь.       — Что значит «умер»? — спросила она, все еще не оправившись от шока.       — Это значит то, что я сказала, — она снова перевела взгляд на парня, и на ее лице появилась кривая ухмылка. — Я всегда знала, что из-за этого хоббита у тебя помутится в голове.       — Лиззи, пожалуйста, — возмущенно воскликнула она, бросив взгляд на Лэндона, услышав его оскорбленный возглас.       Лиззи никогда не нравился Лэндон, она постоянно отпускала комментарии по поводу его прически и одежды. Поначалу Джози думала, что это просто потому, что он новенький и немного странный, и она его дразнила. Но потом это переросло в нечто большее: ее слова всегда были колкими, а гнев — неистовым. Это не переставало сбивать Джози с толку, и она начала подозревать, что дело в ревности. Лиззи ревновала, что кто-то смог растопить сердце самой сдержанной девушки, и это была не она.       А теперь это было что-то вроде мелочности. Мелочности, которую ее сестра не могла не проявлять.       Блондинка прикусила внутреннюю сторону щеки и вздохнула:       — Кларк убил его- эту тварь каким-то образом, — Джози открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но Лиззи подняла палец. — Если хочешь узнать больше, поговори с папой… — ее следующие слова ранили не меньше, чем она сама. — На вас обоих сейчас тяжело смотреть.       Это было больно, боже, как же больно. Джози заставила себя не плакать. Как она могла? Лиззи не имела права говорить такое. Когда она встретилась взглядом с сестрами, то увидела в их глазах скрытое отвращение. Оно было направлено не на ее поступки. Лиззи всегда осуждала сестру за излишнюю эмпатию, но это отвращение было направлено на Джози. Оно пронзило ее сердце, заставив его кровоточить и болеть.       «Я не виновата, что он выбрал меня», — хотела она крикнуть. Ей хотелось кричать, рвать и метать, злиться на сестру за то, что та напомнила ей, что за ее счастье пришлось заплатить ценой другого человека, который, возможно, заслуживал его больше. Она не виновата, что, обретя прекрасную любовь, потеряла подругу, которого знала много лет. Но это она виновата в том, что они с Лэндоном всю неделю целовались в коридорах, что они слишком громко смеялись в столовой и просто не могли оторваться друг от друга в библиотеке. Она почувствовала, как кровь быстрее заструилась по ее венам, когда вспомнила, что одна девушка очень любила библиотеку.       Лиззи бросила на них обоих последний взгляд, который говорил больше, чем любые слова, и ушла.       Когда Джози повернулась к своему парню, на ее лице отразилась боль. Она шмыгнула носом и вытерла слезы. Они оба молчали, и ей казалось, что это грех — лечь в постель рядом с ним. Они избегали этого имени, этой мысли, этого упоминания ее с тех пор, как он признался ей в любви.       Но время пришло.       Джози вздохнула и уставилась в потолок.       — Что ты сказал Хоуп?       Он втянул в себя воздух, она это услышала. Когда он выдохнул, она поняла, что не только у нее идет кровь. Он теребил свой браслет — деревянные бусины, нанизанные на черный шнурок. Это браслет Хоуп, — подумала она несколько истерично. В памяти всплыло яркое воспоминание о том, как Хоуп играла с таким же браслетом, читая в библиотеке.       Она ничего об этом не говорит. И никогда не скажет.       — Я сказал ей, что я… — он сглатывает. — Я сказал ей, что мы с ней не созданы друг для друга и что не стоит затягивать отношения, которые обречены на провал.       Он тяжело дышит, вытирая глаза. Он выглядит таким печальным, и она вдруг вспоминает, что все лето он убивал себя. Пока она все глубже погружалась в пучину любви, он топил себя, лишь бы увидеть Хоуп. Как он мог не выбрать ее? Почему он выбрал Джози, если любил Хоуп даже после ее смерти?       Эти вопросы так и не сорвались с ее губ и не сорвутся еще много лет. Но она хочет знать все до конца.       — Что она сказала?       Он издает звук, похожий на смех, но слишком сдавленный.       — Ничего, она просто долго на меня смотрела. Я даже подумал, что она меня ударит или что-то в этом роде.       — Хоуп не такая.       Это ложь. Когда Джози было двенадцать, она рассказала нескольким девочкам в театре о Клаусе Майклсоне. Она ничего не говорила о том, что он отец Хоуп, но о нем все равно заговорили в школе, а книги с его именем передавали из рук в руки, как комиксы. Через несколько дней Хоуп нашла ее и ударила по лицу. Сильно. Удар был болезненным и оставил след, но когда мама спросила, кто это сделал, она отказалась отвечать.       — Она плакала?       За всю свою жизнь она видела Хоуп плачущей лишь однажды, на конкурсе «Мисс Мистик Фоллс». Ей хотелось знать, насколько реалистично она представила реакцию Хоуп.       — Да, да, она плакала.       В комнате воцарилась тишина. Они закончили свою забытую работу, и он поцеловал ее перед уходом.       Джози сидела на кровати в темноте, прижав колени к груди. В темной комнате она плакала. Она плакала и плакала, пока рыдания не перешли в сухие всхлипы. Реальность всего этого дерьма обрушилась на нее, как грузовик. Хоуп больше никогда с ней не заговорит, по крайней мере по-настоящему. Скорее всего, она больше никогда не обнимет Хоуп, не будет перебрасываться с ней записками, когда урок скучный, не будет смотреть в эти большие голубые глаза и видеть любовь.       Джози-подросток кричала в её голове. Джози-подросток не хотела быть просто подругой Хоуп, она хотела большего. Она думала об этих пухлых губах и длинных ловких пальцах, которые творили заклинания.       Она не виновата в том, что Лэндон выбрал ее, но ведь и она тоже выбрала его. Еще один всхлип вырывается из ее груди, пока она скорбит по живому человеку.

***

      После смерти Маливора все вернулось на круги своя. В классах было полно народу, и никто не боялся, что из-за нового существа придется сидеть на карантине. Джози кружилась по пустому фойе, все ушли на перемену. Прошло два месяца с тех пор, как она начала встречаться с Лэндоном, а до Рождества оставалось всего три дня. Она понятия не имела, что ему подарить.       Она вошла в свою одноместную комнату в общежитии и с ненавистью посмотрела на ее пустующее пространство. Лиззи всегда сама занималась оформлением, но Джози хотела быть независимой, так что теперь ей пришлось делать все самой. Она накинула длинное пальто, поискала под кроватью вязаную шапоку Лэндона, нашла ее и схватила ключи от машины со стола. Мистик Фоллс был покрыт толстым слоем снега, но дороги были посыпаны солью, так что до города она добралась без проблем.       Слякоть прилипла к ее ботинкам, когда она зашла в сувенирную лавку. Она могла бы купить ему новый дневник с его инициалами на обложке или просто осмотреться и найти что-то, что найдет отклик в ее душе.       Найдя для него подарок, она какое-то время просто слонялась по магазину. Когда Джози сворачивает в отдел красок, она видит идеальный профиль Хоуп Майклсон. Мир кажется замедляется ещё сильнен, чем прежде.       Она стоит там, кажется, целую вечность, просто наблюдая, как Хоуп лениво перебирает цвета на полке. На ней мужское пальто, и Джози видит вышитые на рукаве буквы «К. М.». Оно темно-серое, вязаное, и хорошо сочетается с нежно-голубым шарфом Хоуп. Половина ее багряных волос собрана в пучок, а другая часть распущена и стянута заколкой. Она прекрасна.       Голубые глаза наконец поднимаются и встречаются с карими. Джози два месяца думала о том, чтобы увидеться с Хоуп, но та избегала ее, как чумы. Она не видела ее совсем, а Лиззи отказывалась отвечать на любые вопросы о Хоуп. Единственная причина, по которой Джози знала, что Хоуп не уехала, заключалась в том, что ЭмДжи сказал ей, что постоянно видит ее в библиотеке.       Почему-то, когда Джози пошла искать, ее там не оказалось.       Хоуп заговорила первой.       — Джози? Что ты здесь делаешь? — она вопросительно приподняла рыжеватую бровь. Ее голос звучал мягко и доброжелательно. Это сбивало с толку. Хоуп должна была кричать на нее, у Хоуп должны были быть темные круги под глазами и обкусанные ногти, Хоуп должна была выглядеть так, будто плакала. Она должна была выглядеть так, как выглядит любой человек после расставания.       Но не было ни первого, ни второго, ни третьего. Ее лицо было идеально фарфоровым, на носу и щеках от холода проступил едва заметный румянец. Ее голубые глаза сияли, в них не было ни грусти, ни злости.       Она хорошо выглядела. Это немного расстроило Джози.       Джози вспомнила, что ей задали вопрос. В качестве пояснения она показала блокнот и красивые ручки, которые выбрала для Лэндона.       — Ты за рождественскими покупками?       Ей захотелось себя ущипнуть. Хоуп издала тихий звук, похожий на смешок, и поправила шарф на шее.       — Краски закончились, а в школе в свободное время особо нечем заняться, — она пожала плечами, ее голос по-прежнему звучал мягко и нежно.       Джози моргнула:       — Ты ходишь в школу в свободное время?       Хоуп что-то пробормотала себе под нос, разглядывая этикетку на бутылке винного цвета.       — Я тебя не видела, — продолжила Джози. — Ты бы видела, какая там пустота, всего несколько студентов. Рафаэль, Лэндон, Лиззи и Джози — единственные, кто остался из «суперкоманды».       Хоуп снова пожала плечами и положила кисть в свою корзинку. Она собирается уходить, и в груди Джози что-то обрывается, что-то неприятное.       — И это все? — в ее голосе слышится отчаяние, это не то плач, не то мольба. Она два месяца репетировала, что скажет. Она готовилась к проклятиям, слезам и плевкам, да, даже к плевкам. Но она не была готова к равнодушию и вежливости. Была ли Хоуп когда-нибудь вежливой? Она уже не помнит, какой была Хоуп до смерти родителей.       Когда Хоуп оборачивается, воздух вокруг нее словно застывает, а взгляд ее холоден, как никогда. «Вот как, наверное, выглядел Клаус, — думает Джози. — Вот как он выглядел каждый день, потому что от этих холодных глаз меня почти выворачивает». Однажды она спросила отца, каким был Клаус, и тот побелел как полотно.       «Он был ужасен, — сказал он, — просто ужасен»       Тогда она не поверила, что это правда, ведь она видела картину, которую он написал для ее мамы, и то, как Хоуп оплакивала его, словно он был кем-то бесценным. Но теперь она поняла, что он был добр только к тем, кого любил.       Хоуп была терпелива только с теми, кого любила, и Джози в этом списке больше не было.       — Что "это"? Ты чего-то от меня ждала? — ее голос утратил медовую мягкость и стал ледяным. Они молча смотрели друг на друга, пока Джози наконец не заговорила снова.       — Нет… наверное, нет.       Холодная, мертвенная улыбка:       — Замечательно.       И она ушла.       Она словно оставила позади все их прошлое. Не задумываясь, она растоптала все их улыбки, смех и дружбу. Хоуп, судя по всему, была не сентиментальной. Она хотела поговорить с ней об этом, хотела сказать, как сильно ей жаль. Но это не имело значения, ведь для Джози существовала только та Хоуп, что в ее мечтах.       Вернувшись в академию, она завернула подарки и до утра оставалась в комнате Лэндона. Она не стала рассказывать ему о встрече с Хоуп, решив, что это их личное дело. Две девушки, которых сломал один и тот же парень. Она знала, что только одна из них позволила Лэндону себя сьомать. И это была не Хоуп.

***

      День святого Валентина в школе Сальваторе был грандиозным событием. Все ведьмы заставили розы расцвести по всему периметру школы, а вампиры с молниеносной скоростью оставляли тайные записки для своих возлюбленных. Лэндон пригласил Джози на ужин, и это было очень трогательно. В последнее время у них были непростые отношения. Они говорили о будущем, о колледже, браке и детях. Джози поняла, что у Лэндона нет никаких планов на будущее. Когда она спросила, что он собирается делать, он замолчал, а потом пробормотал, что просто хочет пойти за Хоуп, куда бы она ни пошла после школы.       После того как он сказал ей это, они не разговаривали два дня. Это задело ее сильнее, чем следовало бы. Хоуп стала появляться чаще. Джози и Лэндон видели ее за ужином и почти каждый день на лестничной клетке с Алиссой. Она не разговаривала ни с кем из них и, скорее всего, не заговорит. Джози до сих пор иногда плачет, когда Лиззи приходит к ней, пахнущая духами Хоуп. Раньше она не замечала этот аромат бурбона с ванилью, от которого у нее слегка текут слюнки.       Хоуп — запретная тема в их отношениях.       Он извиняется за то, что расстроил ее, но не уточняет, в чем именно дело, потому что это по-прежнему под запретом. Он приглашает ее на ужин в самый модный ресторан Мистик Фоллс. Там многолюдно и душно, и она предпочла бы устроить пикник в парке, но ей нравится, что он старается ради нее. Они непринужденно болтают, и она думает, что это и есть настоящая часть их отношений. Романтика закончилась, реальность никуда не денется.       Она помнит, как Хоуп и Лэндон после года отношений все еще мечтательно смотрели друг на друга.       Я лишила его девственности, я была той, кого он выбрал, я та, за кем он пойдет после школы, я та, кто его любит, — снова и снова думает она.       У меня его сердце, что еще имеет значение? — всегда отвечает кто-то. Голос мерзкий, и кажется, что это Хоуп.       Она потягивает суп и делает вид, что не хочет его проливать.       Когда они заканчивают, он плотит, и Джози почти не возражает. Они идут к машине, держась за руки, и ей вдруг хочется побыть одной. Лэндон очень милый, пока не становится другим. Ей кажется, что ее обманули, заставив поверить, что раз Хоуп в него влюблена, то он самый лучший. Ей и в голову не приходило, что у Хоуп, скорее всего, очень искаженное представление о любви.       А может, и был, когда был с ней. Может, Лэндону кажется, что он ошибся так же, как и Джози. Теперь мы связаны друг с другом , — думает она. Ни у одного из нас она не может быть, кроме как в наших сердцах. Она говорит ему, что у нее болит живот и что она хочет пойти в свою комнату одна, потому что они встречаются недостаточно долго, чтобы он видел ее больной.       Когда он подвозит ее до общежития, она находит травку, которую ей подарил ЭмДжи после того, как она помогла ему избежать препарирования свиней на уроке биологии. Джози спускается в сад, забыв, что сегодня День святого Валентина, а ночью в саду царит романтическая атмосфера. Она идет по зарослям плюща и вдруг слышит тихий стон.       Джози не из тех, кто любит совать нос в чужие дела, но ей скучно, она под кайфом и хочет хоть раз побыть любопытной. Она чувствует, как ее дерзкая улыбка меркнет, когда она видит, кто сидит на каменной скамье рядом с лилиями.       Хоуп Майклсон перекинула одну ногу через свою спутницу, когда ей облизывают шею. С не1 другая девочка, с длинными вьющимися нежно-розовыми волосами, бледной кожей и серебряным пирсингом по всему лицу. Она видит кольцо на языке в лунном свете, и слюна девушки блестит на шее Хоуп.       Их ноги переплелись, она никогда раньше не видела Хоуп в такой короткой юбке. Они стонут и вздыхают, целуясь. Они прекрасны. Такое можно увидеть на картине, внизу которой на другом языке написано что-то о страсти. Джози определенно не стоит на это смотреть, но что-то среднее между ревностью и горечью заставляет ее остаться.       Ей кажется, что Хоуп предает ее и Лэндона. Мы оба тебя любим , почему бы тебе не выбрать одного из нас, чтобы уединиться при лунном свете. Девушка с розовыми волосами запускает руку под юбку Хоуп, и Джози уходит, не оглядываясь.       Вернувшись в общежитие, Джози садится на кровать и думает о Хоуп. Она думает о ней так, как думала бы Джози-подросток. Интересно, думает ли Лэндон о Хоуп так же. Она думает о том, что они оба смотрят друг другу в глаза и хотели бы, чтобы в них отражалась синева.

***

      Выпускной наступает быстрее, чем она ожидала. По крайней мере, не ее: в конце концов, у них с Лэндоном разница в год. Он гордо носит свою выпускную шапочку, а когда она его целует, он подхватывает ее на руки и кружит. Желтое летнее платье Джози доходит ей до щиколоток и не задирается на ветру. Сегодня она чувствует себя красивой: Лиззи заплела ей косы и оставила все как есть.       Джози пришла к выводу, что не против созависимости, но она не ожидала, что Лиззи будет так процветать в ее отсутствие. От этой мысли ее чуть не стошнило, но она растягивает свои пухлые губы в лучезарной улыбке и говорит сестре, как она гордится тем, что та нашла себя. Светлые волосы Лиззи сияют в лучах летнего солнца, и улыбка Джози становится чуть искреннее.       Хоуп в мантии и шапочке, как и Лэндон, и все остальные, кто собрался вокруг. Ее волосы потемнели и стали еще больше похожи на кровь, но она улыбается им.       Хоуп подходит к ним, Лиззи держится за ее руку. Она выглядит такой теплой на солнце, и Джози вспоминает, что Хоуп родом из Нового Орлеана, где всегда стоит изнуряющая жара. Всегда странно вспоминать о жизни Хоуп: о том, что ее отец — бугимен, и о таких простых вещах, как любимая пекарня Хоуп в Мистик Фоллс.       Она улыбается сначала Джози, а потом Лэндону, который выглядит так, будто вот-вот расплачется.       — С выпускным, Лэн.       Прозвище слетает с ее губ так естественно, будто они с Лэндоном все это время разговаривали. Может быть, они и правда разговаривали, но Лэндон решил ей не говорить. Эта мысль тут же улетучивается, когда она видит его лицо.       Он ярко-красный, но не от жары. Он краснеет, хотя давно уже не краснел.       Лэндон теребит браслет на запястье, открывая и закрывая рот.       — Да, э-э, да, спасибо- спасибо тебе, — запинаясь, произносит он, и она слышит, как Лиззи хихикает. Его зеленые глаза встречаются с голубыми глазами Хоуп. — И тебя с выпускным.       Джози замечает пристальный взгляд своей сестры-близнеца. Конечно же, он был направлен на Лэндона. За год неприкрытая неприязнь Лиззи к Лэндону переросла в ненависть. Джози было тяжело от того, что ее сестра и ее парень не могли находиться в одной комнате, но Лиззи не собиралась меняться.       — Ты сама выбрала этот путь, Джо. Теперь тебе придется по нему идти.       Улыбка Хоуп не дрогнула, казалось, она полностью контролирует ситуацию. Джози завидовала ее умению управлять людьми одним лишь взглядом. Хоуп всегда была уверена в себе, и ее никогда не заставали врасплох. Она застенчиво улыбнулась ему, тихо поблагодарила и переключила внимание на Джози.       Пальцы Хоуп, унизанные кольцами, обхватили голые пальцы Джози. Эта рука была такой теплой, такой непохожей на ее собственные, холодные и липкие. Хоуп держала ее руку с каким-то особым чувством. Она сжала пальцы, а потом отпустила их, и на ее лице появилась медовая улыбка. Ей казалось, что так и должно быть, что Хоуп всегда должна была держать ее за руку. Она тут же отогнала эту мысль и снова улыбнулась.       — Я знаю, что все между нами… — Хоуп замолчала и прищелкнула языком, — изменилось, но я не хочу уезжать отсюда, не покончив с обидами.       Джози резко втянула воздух, она этого не ожидала. Ей действительно стоит перестать чего-то ждать, когда дело касается Хоуп. Это странно. Они с Лэндоном уже несколько месяцев оплакивали потерю Хоуп, но эта девушка, похоже, ни разу о них не вспомнила. Она назвала всё «обидами», как будто речь шла о какой-то глупой подростковой драме, а не о боли, которая изменила их жизнь и не давала покоя.       Возможно, они не были для нее так важны, как им обоим хотелось бы. Вчетвером они молчали, и Джози нарушила тишину первой.       — Правда?       Хоуп рассмеялась, рассмеялась.       — Да, правда, я просто не хочу, чтобы эта история оставалась между нами.       «Ты остаешься между нами,» — хочет сказать она . «Даже если ты двинулась дальше, мы не можем». Но она этого не говорит, как и Лэндон. Они оба улыбаются ей и с натянутыми улыбками соглашаются. Лиззи смотрит на нее с гримасой на лице, вероятно, заметив фальшивую улыбку и подумав, что она не хочет мириться с Хоуп.       Две девушки уходят и сразу же начинают болтать, как только их спины скрываются из виду. Джози задается вопросом, знает ли Лиззи что-нибудь о той розововолосой девушке, с которой Хоуп встречалась несколько месяцев назад. Она могла бы спросить у Хоуп, но даже несмотря на то, что Хоуп пошла на примирение, Джози сомневается, что они когда-нибудь снова станут подругами. Может быть, однажды, когда Джози станет старой и седой, она найдет Хоуп Майклсон и попросит у нее прощения, попросит разрешения вернуться в ее каменный дом.       Лэндон переплетает их пальцы и подносит их к губам, целуя тыльную сторону ее ладони. Оба не сводят глаз с Хоуп. Позже, когда солнце садится и мир окрашивается в оранжевые тона, она заводит разговор на запретную тему. Они сидят на полу в кухне их с Рафаэлем новой квартиры. Она маленькая, но в ней чувствуется атмосфера «первого дома».       Она поднимает на него взгляд, оторвавшись от тарелки с макаронами и сыром.       — Лэндон?       — Да?       — Как думаешь, Хоуп нас ненавидит?       Он поднял на нее глаза, и его лицо исказилось от удивления. Он прожевал и проглотил, а затем поставил миску на стол, словно готовясь к спору.       — Не знаю, с чего ты вдруг спрашиваешь? — зеленые глаза с подозрением смотрят на неё, щурясь. Джози пожимает плечами и накручивает вилкой на лапшу. Это глупый вопрос, она спросила, потому что хочет знать, что он думает о Хоуп. Они никогда о ней не говорят, и ей очень хочется знать, вспоминает ли он свою бывшую девушку так же часто, как она.       Когда она не отвечает, он протяжно вздыхает. Это звучит так устало.       — Не думаю, что она нас ненавидит.       — Разве? — она думала, что он вспомнит, думала, что Лэндон захочет рвать на себе волосы, когда вспомнит, что его бывшая любовь ненавидела его всей душой.       — Нет, не думаю, что дело в этом, — он стиснул зубы. — Но я бы хотел, чтобы она нас ненавидела — он прошептал это, как признание, и в каком-то смысле так оно и было. Как Лэндон мог желать, чтобы Хоуп их ненавидела? Зачем ему это? Увидев ее изумленный взгляд, он со смехом продолжил. — Если Хоуп нас ненавидит, значит, она о нас думает. Мы у нее в голове, она смотрит на вещи и вспоминает, что мы натворили, и все такое.       Она все еще не понимала, что Хоуп уже делает это, верно?       — Но Хоуп нас не ненавидит, она о нас не думает. Через двадцать лет она вспомнит обо мне и о тебе и посмеется над тем, какой глупостью все это было. Хоуп все равно.       Затем он произнес слова, которых она боялась и в то же время ждала.       — Она не скучает по нам так, как мы скучаем по ней.       Слезы покатились по ее щекам. Теперь он все понял. Все это время они оба думали об одном и том же, но никогда не говорили об этом. Ей казалось, что кто-то прожег дыру в ее груди. Они не могут расстаться, они слишком многое разрушили, чтобы не быть вместе. Джози села и забралась к нему на колени, уткнувшись лицом ему в шею. Он обнял ее, впившись пальцами в ее рубашку.       Когда Рафаэль возвращается домой, он сообщает, что они пропустили отвратительную вечеринку после концерта. От него пахнет ванильными духами с бурбоном и алкоголем. Джози и Лэндон смотрят на него, не спрашивая, почему от него так пахнет и почему он такой чертовски счастливый. Вернувшись домой, она блюет макаронами с сыром и плачет.       Лиззи видит, что она лежит, свернувшись калачиком, на полу в ванной, и бормочет что-то про свой «слабый желудок»

***

      Их третья годовщина — очень значимый праздник. Они оба так заняты работой и учебой, что годовщина кажется чем-то необязательным. Но Лэндон готовит итальянское блюдо, рецепт которого увидел в интернете, и накрывает на стол со свечами. Она знает, что он устал: учеба на преподавателя в школе Сальваторе далась ему нелегко.       Они спокойно ужинают, рассказывая друг другу о том, как прошел день и что будет дальше. Они никогда не говорят о браке, это кажется им чем-то чуждым. Ее мама хочет, чтобы они уже поженились, но отец всегда первым говорит ей, что брак — это серьезный шаг. Лиззи и ее отец во многом не сходятся во взглядах, но они оба согласны с тем, что Лэндон не ее.       С того выпускного вечера они ни разу не упомянули Хоуп. Два с половиной года — долгий срок, чтобы что-то скрывать, но у них это отлично получалось. К тому же так было проще: Хоуп куда-то уехала. Лиззи никогда ей не рассказывала, а Рафаэль до своего переезда всегда агрессивно реагировал, когда заходила речь о Хоуп. Он тоже ее любил.       Конечно, он тоже ее любил, как можно было не любить Хоуп Майклсон.       Ее мамы сейчас в городе, празднуют новость о том, что «слияния не будет». Она хотела пойти с ними, она скучала по маме. Но Джози уже взрослая, и она слишком гордая, чтобы спрашивать у родителей совета по каждому пустяку.       Она была приятно удивлена, когда Лэндон сказал ей, что Лиззи пригласила их с мамой на спектакль. Она была в шоке от того, что ее близнец позвонил Лэндону, но тот поморщился и сказал, что это ЭмДжи позвонил ему от имени Лиззи. Это уже было более правдоподобно.       Октябрьский прохладный воздух приятно обдувает ее лицо, пока они гуляют по городу. Спектакль был хорош, но она была так рада встрече с мамой, что все остальное померкло на фоне. Джози заметила небольшую пекарню в нескольких шагах от них и потащила своего парня за руку дальше по тротуару. Лиззи и ЭмДжи шли, держась за руки, пока вели захватывающий разговор о «Гордости и предубеждении» с их мамой.       В пекарне стоял такой густой и манящий аромат свежей выпечки, что у нее потекли слюнки. Это было одно из тех подражающих французским заведениям мест, где продают сладости по завышенным ценам. Кроме нее, там был только один человек. Джози взглянула на него и чуть не ахнула от восхищения. Он был высоким, с гладкой смуглой кожей и темными миндалевидными глазами, на вид ему было под тридцать. Он стоял у прилавка, вероятно, в ожидании своей выпечки.       — Люк? — раздался голос Лиззи. Мужчина поднял голову, и его острое лицо озарила улыбка. Ее сестра-близнец подошла к нему и дружески обняла, а ЭмДжи сделала то же самое. Ее мать несколько раз повторила его имя, а потом ахнула.       — О… Люк ! — она кивнула своей белокурой головой и подошла к другой паре. Джози почувствовала, как Лэндон смотрит на нее, вероятно, гадая, не в таком же ли она замешательстве, что и он. Так и было. Имя «Люк» ничего ей не говорило, и она уверена, что если бы когда-нибудь видела этого человека, то запомнила бы его.       Кэролайн широко улыбнулась ему.       — Простите, вы, наверное, не знаете, кто я, — она протянула ему руку для рукопожатия. — Я мама Лиззи, Кэролайн.       Он изящно пожал ей руку, его смуглые пальцы коснулись ее мертвенно-бледных.       — Приятно познакомиться, Кэролайн, — его голос обволакивал, как шелк, с ярко выраженным европейским акцентом. Джози не нравится, что сестра что-то от нее скрывает, но то, что мать знает что-то, чего не знает она, кажется ей предательством. Она берет Лэндона под руку и ведет туда, где собрались остальные.       При виде этого на лице Лиззи появляется панический страх, и Джози даже не может понять почему. Он поворачивается к ним и улыбается. Его скулы такие острые, что, если до них дотронуться, пойдет кровь.       — Лукас Ульфрей.       Паника, похоже, берет верх над Лиззи, и она выпаливает:       — Парень Хоуп!       Повисшая после этого тишина громче любых криков. Парень Хоуп? Этот парень — мужчина — был парнем Хоуп. Как долго? Насколько серьезно? Настолько серьезно, что Лиззи с ним знакома и он ей нравится. Она чувствует, как Лэндон вздрагивает у нее под мышкой, но позже они оба сделают вид, что это от холода. Она не может поверить, что Хоуп бросила Лэндона ради этого мужчины, похожего на греческую статую.       Она ненавидит ее за это.       Продавец подходит к прилавку с коробкой, открывает ее, чтобы показать Люку четыре пирожных в форме сердечек, и закрывает. Мужчина берет их, кладет пять долларов в банку для чаевых, подмигивает Лиззи и уходит. Джози никогда еще не чувствовала себя такой незаметной: он даже не взглянул ни на нее, ни на Лэндона. Она догадывается, что если он дружит с ее близнецом, то она рассказала ему о любовном треугольнике, который произошел три года назад. Скорее всего, он недолюбливает Джози еще больше, чем Хоуп. Ничего страшного, она тоже его ненавидит. Ей не нравится, что он такой красивый и явно обаятельный.       Ее бесит, что он знает, какова на вкус Хоуп Майклсон, а она — нет. Иногда ей хочется залезть в рот Лэндону и найти там кусочек Хоуп. Она бы его сохранила.       По дороге домой в машине царит тишина. Через несколько недель Джози наконец набирается смелости и спрашивает Лиззи о Люке, и та, черт возьми, рассказывает ей.  

«Они встречаются уже два года. Он очень хороший, правильный. Поцеловал меня в руку, когда мы впервые встретились».

«Люку и Хоуп хорошо вместе, я никогда не видела ее такой счастливой».

      Такое ощущение, что в нее стреляют, но пули не пробивают ее насквозь, а застревают в груди и остаются там, истекая кровью. Несправедливо, что Хоуп продолжает жить своей жизнью. Несправедливо, что Джози вынуждена сидеть на клеверном поле воспоминаний, покрытом плющом, который и есть Хоуп Майклсон.

***

      Проходит год, сменяются сезоны, расцветают новые цветы. Лэндон возвращается домой из школы-интерната с мешками под глазами и в дурном расположении духа. Джози спрашивает его, как прошел день в школе, но он лишь что-то бурчит, раскладывая бумаги для проверки.       Она не рассказывает ему о бело-золотом приглашении, которое получила по почте. Она не знает, как он отреагирует, и не знает, как отреагирует она. Он целует ее в щеку и уходит в ванную, чтобы принять душ. Джози сидит, свернувшись калачиком на диване, и пьет вино мужа.       Они поженились в Вегасе, выпив немало текилы. Она не знает, жалеет ли об этом. Ее свадьба была совсем не такой, как ей хотелось, но они никогда не расстанутся, даже если оба несчастны. Так что брак просто закрепил их отношения.       Джози слизывает виноградину с губ, не сводя глаз с приглашения. Наверное, это самый красивый листок бумаги, который она когда-либо видела, и ей приходится сдерживаться, чтобы не смять его в комок. Хоуп собиралась выйти замуж за Люка. Жизнь кажется более реальной, чем когда-либо. Она взрослая женщина, у нее ипотека и несчастливый брак.       И она была безумно влюблена в женщину, которая никогда о ней не вспоминала.       Как и ее муж. Она фыркает в свой бокал. Боже, это была такая дряная шутка. Все это было шуткой. Она могла бы бросить Лэндона, могла бы жить дальше, как Хоуп. Но она не Хоуп. Она никогда не смогла бы бросить его в руинах того, что они вместе разрушили.       Свадьба будет летом.       Она поджигает бумагу, и в темноте вспыхивает пламя.

***

      Джози иногда приносит Ландону обед. Это случается нечасто, потому что она очень занята в больнице, но сегодня выдался свободный денек. Она вошла в пустой класс, пытаясь вспомнить, какой урок у них был, когда они сюда приходили. Память подводила ее, тридцать — такое пугающее число. Его боятся все, кроме Лиззи, которая выпила кровь ЭмДжи, а потом эффектно бросилась со скалы.       Она не может представить, что убила бы себя, чтобы вечно быть с Лэндоном, но это другое. ЭмДжи и Лиззи счастливы в своей квартире в Нью-Йорке с персидским котом, который шипит на всех, кроме них.       Они с Лэндоном живут в одноэтажном доме, и оба слишком заняты, чтобы заводить домашних животных, не говоря уже о детях. Она так сильно этого хочет. А он нет. Он говорит, что целыми днями находится в окружении детей, и от одной мысли о том, что дома их будет еще больше, ему хочется умереть, а она делает вид, что не подумывает о том, чтобы сжечь его заживо.       Они молча едят то, что она принесла. Джози говорит ему, что хочет увидеться с отцом, прежде чем вернуться на работу. Он кивает, и она замечает седину на его щетинистом подбородке. Пока она спускается по лестнице, дети машут ей и называют «мисс Кирби». Она стучит в дверь кабинета директора и представляется. Он приглашает ее войти, и она в ужасе от того, что видит.       Хоуп Майклсон сидит на одном стуле, а на другом — маленький мальчик с темной кожей и до боли знакомым лицом. У Джози отвисает челюсть. Это было похоже на какой-то кошмар и фантазию одновременно, слившиеся в один ужасный момент.       Хоуп выглядит по-другому. Её волосы кажутся натурально светлыми, а лицо выглядит... не то чтобы старше, но более зрелым, и она сияет. На ней сиреневый свитер с высоким воротом, и, когда она встает, Джози замечает округлившийся живот. Она подходит к Джози, от нее пахнет ванилью.       — Ох, Джози, — она берет ее за руки так же, как много лет назад на выпускном, — все так же тепло и по-дружески. — Как же я рада тебя видеть, — ее пухлые губы расплываются в ослепительной улыбке. Джози молча смотрит на нее. Она понятия не имеет, что делать и говорить. После всех этих лет, когда она любила Хоуп, она почему-то не ожидала увидеть ее в пансионе. По последним слухам, Хоуп переехала в небольшой городок в Европе.       Лиззи рассказала ей о красивом старинном каменном доме Хоуп и о женщине, которая жила на другом берегу озера, — старой вдове, которая каждый день ходит к камню, чтобы увидеть «милое личико» Хоуп и рассказать ей, какой она была в молодости. Лиззи ничего не говорила ей о том, что у Хоуп есть ребенок или дети. Она забывает, что должна что-то ответить, но, к счастью, первым заговаривает ее отец.       — Я пытаюсь убедить Хоуп перевести Элайджу в нашу школу, — он бросает на мальчика укоризненный взгляд, и тот хихикает. — Но, похоже, она твердо намерена оставить его в школе в Европе.       Хоуп все еще держит ее за руку, и это кажется таким неуместным, когда она отпускает её и кладет руку на свой округлившийся живот.       — Ничего не могу с собой поделать, я хочу, чтобы мои дети были рядом, — она подмигивает Джози, как будто та, у которой нет детей и которая прикована к несчастливому браку, может ее понять. Но Хоуп этого не понимает. Она и представить себе не может, что ее добродушие и спокойствие убивают Джози. Топят ее в зависти. Маленький мальчик — Элайджа — встает со стула и берет Хоуп за свободную руку.       Он играет с кольцами на ее пальце, бриллианты обжигают сетчатку Джози.       — Мы были в городе и просто хотели зайти посмотреть на старика Рика, пока он не превратился в пыль, — говорит Хоуп с игривой ухмылкой на губах. Она вздыхает и начинает уводить маленького мальчика за дверь.       — Попрощайся с Риком и Джози, Эли. — Пока, Рик, пока, Джози, — его детский голосок такой же нежный, как у Хоуп. Джози люто ненавидит ее. Это несправедливо, что у Хоуп есть дети, несправедливо, что ее маленький мальчик такой же красивый, как она, несправедливо, что он такой спокойный, милый и довольный.       Они уходят. И Джози чувствует, что это стало последней каплей.       — Я не знала, что у Хоуп есть ребенок.       Она говорит тихо, скорее сама с собой, но отец все равно отвечает.       — У нее также есть маленькая девочка. Эли семь, а ее дочери четыре.       — Как зовут ее дочь?       — Айви. В честь матери Люка. Ее тошнит. Все эти годы она боролась: ссорилась с Лиззи из-за ее решений, боролась с Лэндоном за ту жизнь, о которой они оба мечтали, боролась с самой собой.       И всё это начала Хоуп.       У нее даже не хватило совести закончить. Это была последняя капля.       Вернувшись домой, Джози достает из шкафа сумку и складывает в нее самое необходимое. Немного одежды, туалетные принадлежности и фотографии семьи, которые она хранила все эти годы. Она садится в машину и едет в аэропорт. Не снимая больничную форму, она просматривает расписание рейсов.       Джози быстро пишет Елене, что не вернется никогда. Она не пишет Лэндону и не оставляет записку. Он поймет, он, наверное, даже обрадуется, что она уехала. Она выбирает город в штате Вашингтон, и по ее щекам текут слезы, когда самолет взлетает. Лэндон так и не написал ей, даже после захода солнца, даже спустя несколько недель.       У нее маленькая убогая квартирка и напряженный график работы в больнице, но она чувствует себя на своем месте. Самое лучшее в Вашингтоне — это то, что на зданиях не растет плющ.       Джози больше никогда не видит Хоуп, но когда она становится старше и седеет, в педиатрию, где работает Джози, приходит девушка, в которой она с ужасом узнает кого-то очень знакомого. Она потрясающе красива, а ее неуловимый европейский акцент заставляет всех детей краснеть и улыбаться. Она смотрит на лист с историей болезни и видит имя девочки.       Айви Ульфрей       Джози закатывает глаза и смеется.