Не ищи

Это сон Он знает это потому, что тело не чувствует боли, потому что одежды белы, а поступь легка и ровна, потому что вокруг клубится туман, и, сколько бы он ни шел вперед, ничего не меняется. Островки тумана оседают на жухлую серую траву, на иссохшие деревья, тянущие к нему, будто в мольбе скрюченные ветви, на острые камни, растущие из-под земли обломками исполинских потемневших костей. Он не был здесь прежде, едва ли кто-то был. Эта пустошь безжизненна и бесконечна – ни тропы, ни ориентира, ни случайного отблеска света с небес, лишь свинцовые тучи, вьющие над головой свой тяжелый угрожающий водоворот. Даже воздух здесь замер густой массой, похожей на толстое мутное стекло, сквозь которое, казалось бы, должно быть невозможно пройти, не то, что дышать им. И все же, шаги даются просто, куда проще, чем выбор направления. Есть ли смысл двигаться вперед, если это ничего не меняет? Если цели нет, и глазу не за что зацепиться в этой мутной одинаковой пустоши. Может, таково наказание для него, сбившегося с пути, стать обреченным искать утраченный путь до конца времен? Трава под ногами обращается пеплом, смешиваясь с клочьями тумана, но не оставляет ни следа ни на обуви, ни на полах одежд. Камни остры на вид, сколотые грани, будто лезвия тонки и безразличны, но коснуться их нельзя. Они отступают обратно в туман, не позволяя даже мысли о том, чтобы пусть даже через рану впустить в этот мир капли цвета. Лишь тихий шелест рассыпающейся травы и звук собственного дыхания, кажущегося слишком громким в окружающем безмолвии, сопровождают идущего. А еще он знает, что нельзя оборачиваться, ведь там, за спиной, за стенами тумана клубится мгла, и, стоит бросить на нее взгляд, она становится ближе. Человек в белом не бежит, не боится, просто он принял правила этого места. Нужно идти вперед. Если это наказание – он принимает его. Если Тьма неизбежно настигнет его – значит, так тому и быть. Но пока остается время, он продолжает путь. Серая трава, серые скалы, серые стволы деревьев, серое небо, серый туман. Ветер касается лица холодными пальцами, треплет волосы и уносится прочь, не тревожа мертвые ветви и стебли. Откуда здесь ветер? Однако, воздушный порыв, будь он даже способен услышать непроизнесенный вопрос, не в силах дать ответ. Только в душе с каждым шагом нарастает тревога. Только небо становится все темнее, а мгла за спиной щерится тысячами клинков, изогнутыми когтями чудовищ тянутся к идущему руки деревьев, подступая все ближе. Уже совсем скоро ветви начинают касаться друг друга, цепляются за рукава, хлещут по лицу, оставляя на коже светлые бледные следы. Приходится ускорить шаг хотя бы для того, чтобы прорваться сквозь их сплетения. - Ты? Ветер доносит голос из тумана, все еще застилающего пространство меж стволов и скал. Далекий, искаженный густой удушливой пеленой. - Зачем ты здесь? Ледяное дыхание обдает лицо, обжигает горло. Единственное движение в застывшем мире. Таком ли неподвижном теперь? Сеть ветвей спускается едва ли не до земли, становится плотнее. Уже не деревья – густой колючий лабиринт окружает его, возводя новые и новые преграды. Белые клочья одеяний остаются трофеями в их пальцах, а туман и мгла подбираются ближе, словно гончие, взявшие наконец след. Он смотрит вниз, под ноги и едва не оступается. Теперь среди пепельной травы повсюду проступают белесые обломки костей. Туман за спиной обретает форму, скалится сонмом невидимых пастей, искривленных в жуткой улыбке. Уже не ветви, когтистые руки тянутся к сияющей белым фигуре, силясь оторвать от светлых одежд пусть бы и малый клочок, пусть хотя бы одну нить. Ему нечем защититься. Этот мир не оставил ему ни меча, ни талисмана, ни даже голоса. За спиной, напротив, нарастает гул, как от надвигающегося шторма. И ветер снова дышит в лицо долгожданным холодом. - Тебе нельзя здесь быть. Впереди, в прорехах тумана, мелькает чья-то тень, совсем далекая, едва различимая, но отчего-то смутно знакомая. Ветер говорит ее голосом, вторит ее движениям, танцует под ее руками. Теперь у идущего есть цель – легкая, призрачная, почти неуловимая, и он ускоряет шаг. Гул позади обращается грохотом. Тьма подступила совсем близко, она смеется, кричит и стонет на тысячи тысяч голосов. Ветви лабиринта смыкаются так плотно, что ему уже не двинуться вперед, а оглянуться по-прежнему нельзя. Внезапный удар обжигает спину и плечи, за ним следует еще один и еще, пока, наконец, он не падает на колени, не в силах больше идти. Лес победил. Какими бы ни были правила этого мира, раз ему суждено умереть, не достигнув цели, так пусть он хотя бы примет поражение с достоинством, смотря в лицо своему врагу. Кровь капает с пальцев почему-то золотом. Золотом пропитываются белые одежды. Ветер обнимает его, окружает холодным коконом, позволяя подняться на ноги вопреки обрушивающимся из-за спины ударам. Теперь он может обернуться. Там, где раньше пролегал его путь, теперь зияет пустотой пропасть. Нет ни деревьев, ни скал, ни дымки, лишь полоска мертвой земли, обрывающейся в никуда, а за краем восстает выше небес исполинская багрово-черная волна. Поверхность ее кипит всплывающими лицами, искаженными злобой. Каждое кричит собственным голосом, смеется или бранится, угрожает или возносит мольбы. Каждая из проклятых душ жаждет разорвать пришедшего на части, впиться зубами, впитать золотые капли, уничтожить саму память о них. Он стоит перед ними, истекая таким желанным для них светом, молча и гордо. Если такова его судьба, он будет биться с этой тьмой. Без меча. Без голоса. Как сумеет. Призрачная фигура вылетает из-за его спины легким порывом ветра, становится между ним и волной, вскидывая вперед руку. - Убирайтесь! Волна скалится в ответ, смеется оглушительно-жутким смехом слитых воедино голосов. - Отойди. Он наш. Призрак смеется в ответ. Ветер треплет его волосы, высвечивая в них кровавый сполох. - Ваш? С чего бы ему стать вашим? Часть волны отделяется от общей массы, бьет наотмашь наглеца, решившего противиться ее воле, но тот не двигается с места. Лишь вспыхивает таким же кровавым граница барьера, сдержавшего удар. Рябь проходит по поверхности тьмы, лица взрываются яростным ревом, и следующий удар кажется страшнее предыдущего, но также не достигает цели. - Отойди. Или умрешь вместе с ним! - Так я уже мертв! Куда мне еще раз? Два черных облака смыкаются над головой призрака гигантскими кулаками, опускаясь на барьер словно молот, и тот натужно звенит под тяжестью атаки. - Будешь уничтожен! Разорвем на куски! Сотрем в пыль! Развеем по ветру! - Пустые обещания! Волна обрушивается на него всей мощью, будто сами небеса падают на них густым багряно-черным потоком, невыносимо грохоча. Призрак держит купол, упираясь в него обеими руками. Держит, пока тьма не откатывается назад. - Думаешь, справился? Думаешь, спасешь его? Не боишься потерять душу? Тот лишь усмехается в ответ: - Мою душу просто так не забрать Бой, может, и дался ему непросто, но в голосе, доносимом ветром, лишь решимость. Ветер обволакивает его, играет лентой в его волосах. Красный сполох среди кипящего мрака и бесцветной пустоты. Но Мгла растет, полнится новыми голосами, стекающимися отовсюду на запах золота. Теперь они оба кажутся песчинками перед вздыбленным океаном. Барьер искрится от напряжения, как воздух перед грозой. Туча черных стрел взмывает в воздух и бьет в невидимую стену. Ветер шепчет фигуре в белом: «Я не удержу их долго. Тебе нельзя здесь оставаться.» Одна из стрел пробивает брешь в куполе и вонзается в камень перед призраком. Тьма ликует и вновь всей массой падает свысока на пылающую кровью стену. Трещины расползаются по поверхности барьера, становятся видны знаки заклятий, разрываемых под яростным натиском, и все же, защита держится. Волна отступает снова. Призрак больше не смеется, силуэт его сгорблен и сочится красными искрами. Не кровь – силы оставляют легковесную оболочку. Он оборачивается, бросая стоящему позади мягкую улыбку. - Не думал, что ты меня найдешь. Не думал, что будешь искать. Легким движением он срывает с волос алый сполох и бросает его назад. В тот же миг тьма смыкается над куполом бешеным вихрем и устремляется вниз, к покрытому изломами барьеру. Ветер подхватывает сполох и осторожно опускает на ладонь человека в белом, закрывая мир прохладой и тишиной. - Больше. Не ищи. ____ Ветер. Холодный ветер бьет в распахнутое окно. Ночью была буря. Дерево упало, проломив часть крыши, снесло ставни, и комнату залило дождем и засыпало обломками черепицы, мокрыми листьями и хвоей. Его лишь чудом не задело обломками потолочных балок, но осыпавшиеся ветви, похоже, оставили на лице и теле сеть царапин. Одежда безнадежно вымокла и пропиталась грязью. Раны на спине, похоже, тоже раскрылись и нещадно саднили. Он с трудом сел, оглядывая разрушенную комнату. От стихии не пострадал только дальний от окна угол. Стеллажи повалены, свитки и книги разбросаны по полу и залиты дождем, стол завалило сломанными ветками, а рядом с ним торчал расщепленный брус, ощетинившийся острыми осколками. Из-за стен уже раздавались встревоженные голоса, но разум его упорно отказывался понимать смысл произносимых снаружи фраз. Кажется, его звали по имени, только сейчас это не имело значения. Прямо перед ним на блестящем от влаги полу ярким сполохом лежала красная лента.