Если это и есть дом

После того как ученики начали получать временные лицензии и их график стал плотнее, у Дазая появилось то, чего у него давно не было — время. Он использовал его так, как умел лучше всего. Дазай почти не выходил из комнаты по вечерам. Ноутбук, телефон, несколько зашифрованных каналов связи — всё это складывалось в медленную, методичную охоту за информацией. Он не торопился. Люди, которые торопятся, совершают ошибки. Прошло две недели. И пазл наконец сложился. Организация, называющая себя Восемь заветов Смерти, оказалась не просто очередной преступной группировкой. Во главе стоял Кай Чисаки — человек, мыслящий куда опаснее, чем большинство злодеев. Чисаки создал препарат. Препарат, способный лишать людей причуд. Временный он или постоянный — этого Дазай пока выяснить не смог. Данные обрывались, словно кто-то намеренно подчистил хвосты. Но даже сам факт существования такого вещества был тревожным сигналом. Дазай медленно прокрутил информацию ещё раз. — Хм… Он откинулся на спинку стула. Идея была слишком… знакомой. Лишить способности. Убрать саму основу силы. Не убивать — а обесценить. Это был стиль, который он уже видел. — Значит, ты всё-таки решил поиграть, — тихо пробормотал он. Мори Огай. В Йокогаме, где не существовало причуд и где барьер отрезал город от остального мира, мафия не исчезала никогда. Напротив — она процветала, адаптировалась, экспериментировала. И Мори всегда предпочитал иметь план Б. Создание яда или препарата на основе чужой способности выглядело слишком логично для него. Вопрос был в другом. — Ты сделал это до нашего побега… или после? Если Мори действительно сотрудничал с Чисаки, значит, ставки были куда выше, чем просто подпольный рынок. Если же он лишь подкинул идею — всё равно это делало ситуацию опасной. Дазай прикрыл глаза. — В любом случае… — прошептал он. — Этому нельзя позволить развиться. Он посмотрел на календарь. Воскресенье. Ученики отдыхают. Школа спокойна. Чуя дома с детьми. Идеальный момент. Дазай закрыл ноутбук окончательно и встал. — Пора заканчивать эту историю, — сказал он уже вслух. Пока она не превратилась во что-то, что затронет Фумию, Коту и весь мир куда глубже, чем кто-либо рассчитывал. Дазай нашёл Чую в гостиной — тот сидел на полу, собирая конструктор вместе с Фумией, пока Кота читал вслух какую-то детскую книгу. Обычная, почти мирная сцена. Тем контрастнее прозвучали его слова. — Будем атаковать этих заповедников. Чуя поднял взгляд не сразу. Секунду он молча смотрел на Дазая, будто проверяя — это шутка или нет. Потом усмехнулся уголком губ. — Значит, ты всё-таки уверен. — Да, — спокойно ответил Дазай Осаму. — Если подождём, будет хуже. Они ещё не окрепли. Это наш шанс. Чуя медленно встал, отряхнул руки и присел перед Котой. — Слушай внимательно, — сказал он серьёзно, без привычной резкости. — Ты главный. Присматриваешь за братом, дверь не открываешь, из комнаты не выходишь. Если что-то случится — звони Айзаве. Понял? Кота сглотнул, но кивнул. Фумия, не понимая серьёзности момента, потянулся к Чуе и ухватился за его рукав. — Папа… — пробормотал он. Чуя на мгновение закрыл глаза, потом наклонился и легко коснулся лбом лба ребёнка. — Мы скоро вернёмся. Подготовка заняла немного времени. Они не брали геройские костюмы — наоборот. Чёрная одежда, длинные пальто, перчатки. Всё знакомое, всё до боли привычное. Так они выглядели раньше. Так выглядели те, кем их до сих пор боялись вспоминать. Дазай проверил оружие с холодной методичностью. Два пистолета, ножи, скрытые лезвия — ничего лишнего. Его движения были спокойны, почти ленивы, но в этой лености чувствовался опыт человека, для которого насилие — инструмент, а не эмоция. Чуя затянул ремни нагрудной сумки и закрепил пули. Пистолет ему был не нужен. Никогда не был. — Забавно, — хмыкнул он, — снова надеваем это тряпьё. Как будто и не уходили. — Мы и не уходили, — отозвался Дазай, защёлкивая кобуру. — Мы просто сменили приоритеты. Он накинул пальто и обернулся. — Наша цель — база. Быстро, тихо, без показухи. Если Чисаки там — хорошо. Если нет — мы всё равно оставим след. Чуя усмехнулся, и в его улыбке не было ничего доброго. — Понял. Значит, как раньше. Дверь закрылась за ними мягко, почти бесшумно. А в комнате остались двое детей — один слишком маленький, чтобы понять, куда ушли отцы, и другой — слишком взрослый, чтобы не бояться. Резиденция заповедников встретила их тишиной. Слишком правильной. Дазай остановился первым, едва заметно подняв руку. Чуя замер рядом, инстинктивно чувствуя то же самое — воздух был натянут, как перед взрывом. — Засада, — лениво констатировал Дазай. — Даже не пытаются скрываться. Ответ пришёл мгновенно. Пол взорвался под ногами, стены разошлись трещинами, и из коридоров, потолка, скрытых ниш вырвались фигуры. Маски. Плащи. Холодные, пустые взгляды людей, которые давно решили, что они — «выше». — Добро пожаловать, — раздался искажённый голос. — Вы вошли на территорию Восьми Заветов Смерти. Чуя ухмыльнулся. — Ошибка номер один, — сказал он, делая шаг вперёд. — Это не территория. Это кладбище. Заповеди атаковали одновременно. Один — с усиленной бронёй, второй — с причудой искажения пространства, третий — управлял лезвиями, вырастающими прямо из воздуха. Они работали слаженно, как отточенный механизм. Но они не знали, с кем связались. Чуя шагнул вперёд — и гравитация сломалась. Пол под ногами врагов взлетел вверх, стены сложились внутрь, а тела людей рвануло в стороны, будто их выбросили из реальности. Один из заповедников попытался усилиться, но не успел — Чуя уже был рядом, и его кулак врезался в живот с такой силой, что звук удара больше напоминал взрыв. — Слишком медленно, — бросил он. Дазай двигался иначе. Он исчезал между атаками, скользил по слепым зонам, появлялся там, где его не ждали. Выстрел — не в голову, а в плечо. Нож — не смертельно, а так, чтобы обездвижить. Он лишал их темпа, ломал координацию, превращал организованную атаку в хаос. Один из заповедников рванулся к нему, активируя причуду. Дазай просто коснулся его запястья. Причуда исчезла. А вместе с ней — и уверенность в глазах человека. — Ты правда думал, что это сработает? — тихо спросил Дазай, вонзая нож. Они почти закончили. Тела лежали на полу, кто-то стонал, кто-то уже не двигался. Воздух был пропитан пылью и кровью. Чуя выпрямился, стряхивая пыль с перчаток. — Слабоваты, — фыркнул он. — Это и есть «элита»? — Не спеши, — ответил Дазай, глядя в тень коридора. — Теперь начинается вторая часть. Из темноты вышли другие. Не в масках. Не в одинаковой форме. Разные. Искажённые. Опасные. — Йо, — протянул знакомый, ленивый голос. — А мы уж думали, что опоздали. Из тьмы показались члены Лиги Злодеев. Они встали рядом с заповедниками. Не против них. За них. Чуя медленно повернул голову. — …Вот теперь стало интересно. Дазай вздохнул, убирая пистолет и перехватывая нож удобнее. — Значит, договор всё-таки есть. Якудза и Злодеи. — Он усмехнулся. — Как трогательно. Общие интересы сближают. Один из злодеев шагнул вперёд. — Чисаки будет недоволен, — сказал он. — Вы зашли слишком далеко. Чуя сделал шаг вперёд, и воздух снова загудел. — Передай ему, — сказал он холодно, — что мы только начали. Пол под ногами врагов взорвался. И настоящая бойня началась. Бой вспыхнул мгновенно — без пафоса, без предупреждений. Чуя шагнул вперёд, и мир сломался. Гравитация рванула в разные стороны, будто кто-то дёрнул пространство за невидимые нити. Якудза, ещё секунду назад уверенные в численном превосходстве, оторвались от пола. Их прижало к стенам, потолку, друг к другу. Кости трещали. Крики захлёбывались в воздухе. — Не стойте кучей, идиоты, — бросил Чуя, почти лениво. Один из злодеев попытался усилиться, мышцы вздулись, кожа потемнела — но Чуя уже был рядом. Пуля, пущенная без оружия, сорвалась с его пальцев, ускоренная гравитацией, и пробила противника насквозь, вбивая того в колонну. Другой прыгнул сверху, рассчитывая на внезапность. Ошибка. Чуя поймал его в полёте, сжал гравитацию вокруг тела — и резко отпустил. Тело врезалось в пол, оставив вмятину. — Слишком шумные, — раздражённо процедил он. — Мафия бы вас уже списала. Несколько якудза попытались окружить его, стреляя, кидая ножи, активируя причуды. Пули меняли траекторию, ножи зависали в воздухе, а те, кто подходил слишком близко, оказывались в зоне, где вес собственного тела становился неподъёмным. Чуя двигался вперёд, проламывая линию обороны, не давая им даже шанса перегруппироваться. Пока зал превращался в поле боя, Дазай исчезал между тенями. Он не шёл по центру — он просачивался. Выстрел — короткий, сухой. Не на поражение, а на отключение. Колено. Плечо. Запястье. Причуда — попытка. Касание — и пустота. Он уклонялся на миллиметры, скользил под ударами, падал, перекатывался, снова вставал. Один из злодеев попытался схватить его сзади — Дазай позволил, ровно на секунду, чтобы коснуться руки. Причуда исчезла. Следом — нож под рёбра. — Вы слишком зависимы от своих трюков, — пробормотал он, двигаясь дальше. Коридоры были узкими, запутанными — идеальными для засады. Дазай ожидал её. Газ. Лезвия из стен. Удар сверху. Он нырнул в сторону, пуля срикошетила, нож застрял в колонне, а человек, прыгнувший сверху, встретился с холодным металлом в животе. Дазай не задерживался. Его цель была впереди. В какой-то момент их пути пересеклись взглядом — через зал, полный пыли, криков и обломков. — Слева ещё трое, — бросил Дазай. — Уже нет, — ответил Чуя, сжимая кулак. Пол схлопнулся, и трое исчезли под обломками. — Я иду дальше, — сказал Дазай. — Чисаки где-то впереди. Чуя кивнул, не оборачиваясь. — Я зачищу здесь. Не дай им сбежать. Дазай исчез в коридоре. А Чуя остался — один против тех, кто ещё думал, что может его остановить. Гравитация снова взревела. Коридор резко обрывался просторным залом. Дазай вышел из тени бесшумно — так, что его заметили слишком поздно. В центре стоял мужчина в тёмном плаще и маске с клювом — Кай Чисаки. Рядом — его помощник, напряжённый, с рукой на оружии. В перчатке Чисаки был зажат небольшой металлический кейс с пулями, внутри которых мутно поблёскивала жидкость. Он повернул голову. — …Кто ты? — холодно спросил Чисаки. Дазай остановился в нескольких шагах, лениво опустив руки, будто оказался здесь случайно. — М-м? — протянул он с фальшивым удивлением. — Как грубо. Обычно хотя бы представляются в ответ. Помощник дёрнулся вперёд. — Шеф, он— — Стой, — Чисаки поднял ладонь, не сводя глаз с Дазая. — Он не герой. И не полиция. Дазай усмехнулся краешком губ. — Угадал. Я вообще не из этого мира… — он склонил голову. — Но ты копаешься в вещах, которые мне не нравятся. Чисаки прищурился. — Ты из мафии? — Был, — легко ответил Дазай. — Очень давно. И знаешь, что забавно? Он сделал шаг вперёд. Помощник вскинул оружие. — Ты повторяешь старую ошибку, — продолжил Дазай. — Думаешь, что контроль — порядок. Что если убрать причуды, мир станет чище. Чисаки сжал кейс. — Причуды — корень зла. Они разрушают общество. Я лишь— — Нет, — перебил Дазай. Голос стал пустым, лишённым шутливости. — Ты просто хочешь власти. И прикрываешься идеей. Он резко исчез в рывке. Выстрел. Пуля выбила оружие из руки помощника. Второй выстрел — в колено. Помощник рухнул с криком. Чисаки отступил на шаг, мгновенно активируя свою способность — пол под ногами вздрогнул, начал перестраиваться. Но Дазай был уже рядом. Он коснулся перчатки. Причуда Чисаки оборвалась, будто её никогда не существовало. — Вот и всё, — тихо сказал Дазай, глядя ему прямо в глаза. — Без этого ты просто человек. Чисаки замер. Впервые — по-настоящему. Где-то в глубине здания прогремел новый удар — Чуя заканчивал зачистку. Дазай перехватил кейс, выдёргивая его из руки Чисаки. — А это… — он покрутил ампулы в пальцах. — Мы заберём. Чисаки медленно сжал зубы. — Ты пожалеешь. Дазай наклонился ближе, почти шёпотом: — Я уже слишком много раз это слышал. И ударил. Чуя появился рядом с Дазаем резко, будто его выбросило из воздуха. На одежде — следы пыли и крови, дыхание ровное, взгляд опасно спокойный. — Нашёл, — коротко сказал он. Чисаки усмехнулся и в этот же миг рванул кейс обратно, воспользовавшись тем, что Дазай был сосредоточен на ребёнке за его спиной. И тогда раздался звук. Тихий. Сдавленный. Плач. Дазай и Чуя одновременно обернулись. Помощник Чисаки, истекающий кровью, ползком прижимал к себе маленькую девочку с голубыми волосами. Она дрожала, сжимая его одежду, будто это было единственное, что удерживало её от ужаса. Чуя замер. А потом — взорвался. — …Ты. — его голос стал глухим, как перед землетрясением. — Используешь ребёнка. Он рванулся вперёд без колебаний. Пол треснул, воздух сжался, удар гравитации смёл всё на пути. Помощника отбросило в стену, бетон вмяло, словно пластилин. Чисаки заорал: — НЕ ТРОГАЙ ЕЁ— Поздно. Чуя схватил девочку одной рукой, прикрыв её собой, и в следующий миг уже был рядом с Дазаем. — Держи, — бросил он. Дазай тут же подхватил ребёнка, прижал к себе, разворачиваясь спиной к бою. Девочка билась в его руках, захлёбываясь слезами. — Он… он их убьёт… — заикалась она, вцепившись в его плащ. — Он всегда… если я не… — Тсс, — Дазай опустился на колено, закрывая её от происходящего. — Слушай меня. Он не дотянется. Он поднял глаза на Чую. — Только не просто убей, — спокойно сказал Дазай. — Сотри. Чисаки закричал от ярости. — ЭРИ! — его рука деформировалась, кожа разошлась, открывая жуткий рот прямо в ладони. — ИДИ СЮДА! Я УБЬЮ ИХ, ЕСЛИ ТЫ— Он схватил своего помощника. И поглотил его. Плоть взорвалась мутацией. Тело Чисаки выросло, исказилось, кости и мышцы переплелись в уродливую конструкцию. Он стал выше, шире, нечеловеческим. — Видишь?! — гремел он, шаг за шагом приближаясь. — Без меня ты ничто! Я — твой спаситель! Эри закричала, спрятав лицо в груди Дазая. — Хватит, — холодно сказал Чуя. Он вышел вперёд. Гравитация обрушилась. Каждый шаг Чисаки стал борьбой. Пол ломался под ним, стены стонали, давление сжимало мутировавшее тело. — Ты хотел быть богом, — Чуя поднял руку. — Но ты даже человеком быть не смог. Он сжал пальцы. Удар был не взрывом — приговором. Чисаки рухнул, вбитый в землю, мутация начала распадаться, плоть не выдерживала нагрузки. Чисаки не умер. Он перестал быть чем-то узнаваемым. Плоть снова пришла в движение — уже не как мутация, а как катастрофа. Тело раздувалось, кости выворачивались наружу, массы переплетались в одну громаду, лишённую формы и логики. Это было уже не существо и не оружие — ходячий сгусток ярости и боли, огромный, тяжёлый, скрежещущий по полу. Лига к тому моменту уже исчезла. Тишина внутри резиденции стала пугающе плотной. Чуя медленно выдохнул. — Я использую Коррупцию. Дазай мгновенно понял. Он не стал спорить. Не стал шутить. Только кивнул — и отошёл. Он опустился на колени рядом с Эри, аккуратно закрыл ей глаза ладонью, прижав к себе. — Не смотри, — сказал он тихо. — Всё хорошо. Я здесь. Но сам — смотрел. Каждое движение. Каждый вдох. Чуя снял перчатки. Его голос прозвучал низко и чётко, будто резал сам воздух: — О, дарующий тёмную немилость, не тревожь меня вновь. И мир сломался. По его коже — от пальцев до щёк — поползли алые светящиеся узоры, словно живые. Зрачки сузились до хищных щелей. Воздух вокруг него задрожал, пол начал крошиться, предметы медленно поднимались в воздух, теряя вес. Это был уже не человек. Это был Бог жаждущий мести и свободы. Чисаки взревел и бросился вперёд. Чуя поднял руку. И гравитоны сорвались с его пальцев. Не взрыв — давление. Чудовище врезалось в невидимую стену, его тело сжимало, рвало, выворачивало внутрь. Каждый шаг Чуи был приговором: обломки летели, бетон превращался в пыль, металл скручивался, как фольга. — Он прекрасен, — пробормотал Дазай и крепче прижал к себе Эри. Он швырял гравитоны один за другим — точно, холодно, без эмоций. Минута. Всего минута. Чудовище рухнуло, раздавленное, вбитое в пол, лишённое формы и сопротивления. Оно не было мертво — но больше не могло двигаться. И тут Дазай сорвался. Он осторожно опустил Эри на пол, встал — и в одно мгновение оказался рядом с Чуей. — Хватит. Он схватил его за запястье, активируя способность. Красные узоры начали гаснуть. Арахабаки вернулся обратно в тело Чуи — и тот, потеряв опору, упал прямо на Дазая. Тяжело. Резко. Но — в сознании. Дыхание сбилось, тело дрожало, пальцы судорожно сжались в ткани его плаща. — …Чёрт, — выдохнул Чуя. — Ты вовремя. Дазай удержал его, не давая удариться головой, и тихо усмехнулся — напряжённо, устало. — Как всегда. Он посмотрел на Эри — та сидела, прижав колени к груди, но уже не плакала. Только смотрела широко раскрытыми глазами. — Всё закончилось, — сказал Дазай, уже мягче. Чуя медленно выпрямился, всё ещё опираясь на него. — Да, — хрипло ответил он. — Теперь точно. Резиденция была разрушена. Чисаки — повержен. А ребёнок — свободен. И впервые за долгое время тишина не пугала. Чуя тяжело выдохнул и, опираясь рукой о стену, выпрямился. Его всё ещё слегка вело, но сознание было ясным — Порча задела меньше, чем могла бы. — Жив, — пробормотал он. — Значит, повезло. — Не «повезло», — спокойно ответил Дазай, поднимаясь с колена. — Я был рядом. Он подошёл к валявшемуся на полу кейсу и поднял его. Щёлкнул замок. Внутри, аккуратно уложенные в мягкий материал, лежали четыре пули. Дазай не изменился в лице, но в глазах мелькнуло что-то холодное. — Значит, уже использовали одну. Он огляделся, двигаясь быстро и точно, будто знал, что ищет. Вскоре его взгляд зацепился за пистолет, отброшенный к стене. Дазай поднял его двумя пальцами, словно это было что-то особенно неприятное. — Вот ты где. Он проверил магазин, затем ловким движением разобрал оружие. Извлёк пулю — пятую — и положил её рядом с остальными. Теперь всё было ясно. Пять. Дазай медленно выдохнул и закрыл кейс. — Значит, минимум пять целей, — тихо сказал он. — И неизвестно, временно это… или навсегда. Чуя подошёл ближе и заглянул внутрь, будто надеялся, что пули исчезнут. — Это не просто оружие, — сказал он мрачно. — Это объявление войны. Дазай кивнул. — Да. И теперь мы знаем, кто её начал. Он посмотрел на Эри. Девочка всё ещё сидела на полу, обхватив себя руками, но теперь смотрела на них — настороженно, как загнанный зверёк, который не верит, что клетка действительно открыта. Дазай медленно опустился перед ней на корточки, убрав нож и пистолет подальше, чтобы она их не видела. — Всё, — сказал он мягко. — Он больше тебя не тронет. Никогда. Она не ответила. Только сжала пальцы сильнее. Чуя отвернулся на секунду, сжав челюсти. — Забираем её, — сказал он. — Прямо сейчас. — Уже, — ответил Дазай. Он аккуратно поднял Эри на руки, так, будто она могла рассыпаться, и повернулся к выходу. Кейс с пулями был зажат у него под рукой. За спиной осталась разрушенная резиденция, искорёженные тела и человек, который слишком долго считал себя богом. А впереди — Юэй, герои, и правда, которую больше нельзя было скрывать. Тёплый свет старой квартиры встретил их тишиной. Здесь не было тревожных сирен, запаха крови и бетона — только знакомые стены и ощущение временного укрытия. Чуя первым прошёл вглубь, закрывая дверь и проверяя замки по привычке. Дазай аккуратно опустил Эри на диван и отошёл, давая ей пространство. Она сидела напряжённо, сжавшись, будто ожидала, что всё это — лишь пауза перед новым кошмаром. Они быстро переоделись — без лишних слов, отработанными движениями. Чуя достал из шкафа одежду Коты: слишком большая, но чистая и мягкая. Дазай присел рядом с Эри и осторожно протянул вещи. — Это не твоё, — сказал он спокойно. — Но сегодня подойдёт. Она молча взяла одежду. Только сейчас, при нормальном свете, они заметили бинты. Много бинтов. На руках, ногах, под одеждой. Слишком аккуратно наложенные, слишком часто — не для лечения, а для контроля. Дазай нахмурился. — Их нужно снять, — сказал он тихо. — И искупать тебя нормально. Как только его пальцы коснулись края бинта, Эри резко вздрогнула. Лицо исказилось страхом, она заплакала и начала вырываться, сжимая ткань так, будто без неё развалится. — Всё, всё, — сразу отступил он, поднимая руки. — Не будем. Не сейчас. Чуя, стоявший у двери ванной, коротко кивнул. Решение было принято без слов. Они искупали её прямо так — в бинтах, в тёплой воде, без спешки. Чуя молча следил, чтобы вода не была горячей, а Дазай говорил о пустяках: о мыле с дурацким запахом, о том, что Кота терпеть не может рано вставать, о том, что здесь никто не будет кричать. В какой-то момент Эри осторожно потянулась и коснулась бинтов на руке Дазая. Лёгкое, почти невесомое движение. — Ты… такой же? — тихо спросила она. Дазай замер. Всего на секунду. Потом медленно покачал головой. — У меня есть шрамы, — честно сказал он. — Но не такие, как у тебя. Он чуть повернул голову в сторону двери. — Тебя лучше поймёт Чуя. Тот рыжий. После ванной они помогли ей переодеться. Одежда Коты висела на ней мешковато, но выглядела… по-домашнему. Без лабораторий. Без клеток. Чуя присел напротив, чтобы быть на одном уровне, и впервые за всё время улыбнулся — неловко, непривычно мягко. — Я Чуя, — сказал он. — А это Дазай. Пауза. — Как тебя зовут? Эри колебалась. Пальцы сжали край футболки, взгляд метнулся к двери, потом обратно. — …Эри, — прошептала она. Чуя кивнул, будто это было самым важным, что он услышал за день. — Хорошо, Эри, — сказал он. — Теперь ты здесь. И больше никто не имеет права тебя трогать. Дазай, стоявший чуть в стороне, закрыл глаза и позволил себе короткий выдох. Они успели. Когда они вернулись в общежитие, было уже поздно. Коридоры притихли, свет горел мягко, по-вечернему, будто само здание старалось не тревожить тех, кто в нём жил. Дазай только успел закрыть за собой дверь, как из комнаты навстречу им выбежали оба мальчика. — Папа! — первым закричал Фумия и, ещё не очень уверенно держась на ногах, побежал вперёд, размахивая руками. — Вы долго! — следом выскочил Кота, заметно взволнованный, но старающийся держаться взрослее, чем чувствовал себя на самом деле. Чуя тут же опустился на корточки и поймал Фумию прежде, чем тот споткнулся, подхватил его на руки и прижал к себе. — Мы же говорили, что вернёмся, — тихо сказал он, уткнувшись лбом в его волосы. Кота остановился рядом, взгляд его сразу зацепился за девочку за спиной Дазая. Он нахмурился, но не задал ни одного вопроса — просто шагнул ближе. Дазай слегка подтолкнул Эри вперёд и присел рядом с ней. — Это Эри, — сказал он спокойно. — Она поживёт с нами. Фумия, сидя на руках у Чуи, посмотрел на неё с чистым любопытством и протянул руку. — Пливет… — выдал он своё новое слово и улыбнулся. Кота замер на секунду, а потом кивнул — серьёзно, по-настоящему. — Тогда… добро пожаловать, — сказал он и добавил тише: — Здесь безопасно. Чуя переглянулся с Дазаем. В этом коротком моменте — без взрывов, без крови и криков — они поняли, что сделали правильный выбор. В коридоре повисла короткая, почти непривычная тишина — не та, что бывает после боя, а та, что приходит после долгого напряжения, когда никто не знает, что сказать дальше. Фумия всё ещё цеплялся за Чую, будто проверяя, что он настоящий. Кота стоял рядом с Эри, не приближаясь слишком резко, но и не отходя — просто наблюдал, как она осторожно прячется за Дазаем. Дазай первым нарушил паузу. — Нам всем нужно поесть, — сказал он так, будто они вернулись с обычной прогулки. — И, желательно, без драматических событий хотя бы сегодня. Чуя фыркнул, поправляя Фумию на руках. — Это ты сейчас сглазил или предложил? — Я назвал это планом, — спокойно ответил Дазай. Кота тихо посмотрел на Эри и чуть склонил голову. — Ты… хочешь есть? Эри замялась, потом едва заметно кивнула. Это было маленькое движение, почти незаметное. Но Чуя почему-то задержал на нём взгляд чуть дольше, чем ожидал от себя. — Значит, решено, — сказал он уже мягче. — Обед. На кухне всё было странно… обычным. Кастрюля на плите, тихий шум воды, запах еды — всё это выглядело почти неуместно после того, что произошло в тот же день. Но именно это и делало момент устойчивым. Фумия сидел на стуле, болтая ногами. Кота помогал доставать посуду. Эри сидела чуть в стороне, но уже не так сжато — просто настороженно наблюдала. Дазай молча разложил еду по тарелкам, а Чуя поставил кружки, чуть громче, чем нужно, будто проверяя, что мир действительно не рушится. — С завтрашнего дня, — сказал Чуя, — никаких «самовольно куда-то ушли». Дазай поднял взгляд. — Это ты сейчас про нас или про детей? — Про всех, — отрезал Чуя. Фумия радостно засмеялся, не понимая смысла, но улавливая интонацию. Кота тихо улыбнулся. А Эри впервые за весь день чуть расслабила плечи. И этого было достаточно, чтобы вечер перестал быть продолжением боя. День в общежитии действительно оказался почти… нормальным. Для них это слово всё ещё звучало странно, будто не подходило к жизни, в которой слишком часто приходилось выживать. Эри в начале держалась скованно — всё время оглядывалась, слишком осторожно брала вещи, слишком тихо говорила. Но рядом с ней почти сразу оказался Кота Изуми. Он не задавал лишних вопросов. Просто показал игрушки, потом комнату, потом начал рассказывать какие-то мелочи про общежитие, будто это самое обычное место на свете. И этого оказалось достаточно. Чуя чуть позже ушёл в магазин — вернулся с пакетами одежды, обуви и какими-то простыми вещами “на первое время”, как он сам выразился, будто это было что-то, что он делал всю жизнь. Когда он вошёл, Дазай сидел на диване, раскинувшись так, будто его из него выжали. — Что случилось? — прищурился Чуя, ставя пакеты. Дазай медленно повернул голову и простонал: — Эти демоны… выжили из меня все соки. Чуя хмыкнул, оглядывая комнату. — А где они сейчас? Ответ пришёл сам собой. Мимо них с криками пронеслись Кота и Эри, явно устроившие очередной “очень важный эксперимент”, за ними — Фумия, который изо всех сил пытался их догнать, но его маленькие ножки предательски не успевали. Через пару секунд он остановился, сел прямо на пол и громко заплакал. Эри резко замерла, будто не зная, что делать с этим звуком. Кота же даже не обернулся — спокойно взял машинку, сел рядом и начал катать её по полу. Эри моргнула. — А… как же он? — Он манипулятор, — спокойно сказал Кота, не поднимая глаз. — Наплачется и присоединится. — Работает всегда, — пожал плечами он. И действительно — через минуту Фумия понял, что его “тактика” не сработала. Плач резко оборвался, он поднялся и, немного пошатываясь, снова побежал к ним, как будто ничего не было. Чуя на секунду завис, наблюдая эту сцену, потом медленно выдохнул: — Он точно твой сын. Дазай с дивана снова простонал — уже без сил даже спорить. Вечер постепенно стихал, как будто само общежитие наконец решило дать им передышку. Когда пришло время спать, выяснилось простое и немного неловкое: отдельной кровати для Эри пока не было. Пакеты с вещами стояли в углу, комната казалась достаточно большой, но не настолько, чтобы всё было идеально устроено. Сначала они подумали уложить её рядом с Котой — он уже привычно устроил ей место и даже подвинул свои вещи, будто это было самым естественным решением. Но Эри замерла у порога. — Можно… — её голос был тихим, почти неслышным. — Можно мне сегодня поспать с вами? В комнате повисла короткая пауза. Чуя медленно посмотрел на Дазая. Тот, не сразу ответив, перевёл взгляд на детей. На Коту, который не выглядел удивлённым. На Фумию, который уже сонно тёр глаза, но всё равно цеплялся за Чую. Он вздохнул. — Похоже, у нас сегодня переселение, — сказал он наконец. Чуя хмыкнул: — Становится рутиной. И никто не стал спорить. Когда они наконец легли, это выглядело почти нелепо. Фумия мгновенно устроился ближе к Чуе, будто это было его законное место. Кота, немного поколебавшись, лёг с другой стороны, стараясь не мешать. Эри долго не решалась, но потом осторожно устроилась ближе к центру — так, чтобы чувствовать, что рядом есть кто-то. Дазай лежал, глядя в потолок, одной рукой слегка придерживая край одеяла, чтобы никто не сполз. Чуя повернулся на бок, чтобы не придавить Фумию, и тихо фыркнул: — Мы вообще должны были быть учителями, а не… этим. — Ты недооцениваешь масштаб своей новой должности, — лениво отозвался Дазай. — Похоже, мы теперь официально склад для потерянных детей. Чуя тихо усмехнулся. Фумия что-то пробормотал во сне и прижался сильнее. Кота уже почти спал, но всё ещё держал рядом Эри — просто так, чтобы она не чувствовала пустого пространства. Эри сначала лежала неподвижно. Потом осторожно выдохнула. Потом чуть-чуть расслабила плечи. И впервые за долгое время не вздрагивала от тишины. Комната медленно погрузилась в сон — странный, тесный, но на удивление спокойный. Утро началось не с будильника и не с шума города за окнами — а с телефона. Дазай даже не сразу открыл глаза полностью, когда взял трубку. — Алло? На другом конце раздался усталый, но собранный голос Айзавы. — Дазай. У нас собрание. Дазай медленно сел, одной рукой придерживая край одеяла, чтобы не разбудить детей. — Какое собрание? Пауза. — Про Восемь Заповедей Смерти. Дазай на секунду замер, потом лениво выдохнул: — Так их же больше нет. Секунда тишины. Айзава ответил уже более жёстко: — Посмотри новости позже. Наверняка об этом говорят все. И звонок оборвался. В комнате было тихо. Чуя уже проснулся и лежал на боку, слушая разговор. Фумия спал, уткнувшись в подушку. Кота медленно открыл глаза, заметив напряжение в воздухе. Эри тоже проснулась — почти сразу, как изменилась интонация взрослых. Она села, настороженно глядя на них. Чуя сел и коротко бросил: — Плохие новости? Дазай не ответил сразу. Он уже включил телефон. Новости загрузились быстро. Заголовки были слишком громкие, слишком резкие для утреннего спокойствия: «Возвращение угрозы уровня катастрофы?» «Остатки организации “Восемь Заповедей Смерти” подтверждены» «Неизвестные силы уничтожили ключевую базу, но следы активности продолжаются» Чуя тихо присвистнул. — Они серьёзно… Дазай пролистал дальше, взгляд становился всё более собранным. — Нет, — сказал он наконец. — Это не остатки. Он поднял глаза. — Кто-то взял их структу. Или они никогда не были одной организацией. Кота напрягся: — Значит… это ещё не конец? Дазай медленно убрал телефон. — Нет, — спокойно сказал он. — Это только пауза. Эри сжала край одеяла. Чуя посмотрел на неё, потом на Дазая. — Тогда идём на собрание. Дазай кивнул. — Да. Пауза. — Потому что теперь это уже не просто дело героев. На собрании присутствовали Айзава, Ночноглаз, Баблгерл, несколько других героев, а также ученики 1-А и представители Большой тройки. Дазай и Чуя вошли в кабинет и заняли места, внимательно слушая. Баблгерл первой начала доклад: — Две недели назад наше агентство начало тайное расследование организации «Восемь Заповедей Смерти», и сейчас мы получили больше информации. Киришима поднял руку: — Но по новостям же говорят, что их кто-то уничтожил? Ночноглаз кивнул: — Так и есть. Но мы не знаем, сделали это наши враги или союзники. Один из героев продолжил: — Кроме того, благодаря Киришиме, который защитил своего друга, нам удалось изучить пули. Они способны временно лишать людей причуд. Пока это нестабильный эффект, но если их не остановить, возможно создание более мощного яда. Он сделал паузу. — И ещё… в составе мы обнаружили человеческое ДНК. В комнате стало тихо. Баблгерл добавила: — Мы предполагаем, что он использует свою дочь для создания этих препаратов. Дазай и Чуя молча слушали всё это, не перебивая. Наконец Дазай спокойно сказал: — «Восемь Заповедей Смерти» уничтожили мы. В комнате снова повисла тишина — уже более тяжёлая и собранная. Шота медленно посмотрел на Дазая: — Подтверждаешь, что это была ваша операция? Тот спокойно кивнул: — Да. — Там не было выбора, — добавил коротко Чуя. Ночноглаз чуть наклонил голову, анализируя данные: — Тогда возникает вопрос… если организация уничтожена, почему активность всё ещё фиксируется? Герой перелистнул отчёт: — Есть признаки рассеянных ячеек. И, возможно, новой структуры, использующей разработки Чисаки. Киришима нахмурился: — Значит… всё ещё не закончилось? Баблгерл кивнула: — Да. Это уже не остатки. Это продолжение. Айзава устало выдохнул. — Мы разрушили основу, но не остановили процесс. Дазай чуть прищурился и поправил: — Не «мы». Он спокойно посмотрел на присутствующих. — Это всё ещё наша проблема. С Чуей. Чуя хмыкнул: — Да. Только наша. Пауза повисла в комнате плотнее. И стало ясно — дело «Заповедников» для остальных могло быть закрыто… но для них двоих оно только переходило на следующий уровень. В комнате снова поднялся шорох — уже более живой, но всё ещё напряжённый. Один из героев осторожно уточнил: — А что насчёт ребёнка? Той девочки… Эри? Чуя ответил сразу, без колебаний: — Мы её спасли. На секунду в комнате будто стало легче дышать. Киришима заметно расслабил плечи. Несколько учеников 1-А переглянулись — у кого-то явно спало напряжение, которое они даже не осознавали. Айзава лишь тихо выдохнул, будто подтверждая для себя сам факт. Чуя немного помолчал, а потом добавил, уже спокойнее: — Она сейчас в безопасности. Пауза. Он чуть повернул голову к Дазаю, потом снова к собравшимся: — Если хотите… мы можем позвать её. В комнате снова стало тихо — но теперь это была тишина не страха, а осторожного облегчения. Никто не ответил сразу. И это молчание само по себе звучало как согласие: все слишком хорошо понимали, что после всего увиденного им нужно хотя бы убедиться, что ребёнок действительно в безопасности. Дазай молча поднялся из-за стола. Никто не стал его останавливать. Он просто кивнул и вышел из кабинета — спокойно, почти буднично, будто речь шла не о последствиях катастрофы, а о простой проверке. Коридор общежития был тихим. Дазай остановился у двери их комнаты и постучал один раз — коротко, привычно. — Пойдём, — сказал он за дверью. Внутри послышалось шевеление. Первым выглянул Кота — настороженный, но уже привыкший к таким внезапным “собраниям”. За ним появилась Эри, чуть медленнее, держась за край двери. И следом — сонный Фумия, который сразу потянулся к Дазаю, как только увидел его. — Идём, — повторил Дазай мягче и чуть кивнул. Кота сразу понял, что спорить не надо, и помог Эри выйти. Фумия, не до конца проснувшись, просто схватился за рукав Дазая. Когда они вошли в кабинет, разговоры внутри резко стихли. Учителя, герои и ученики посмотрели на детей. Чуя стоял у стены, скрестив руки, и слегка выдохнул, заметив их появление. Дазай остановился впереди, чуть в стороне, чтобы дать детям пространство. Эри сделала шаг вперёд — неуверенно, но сама. Фумия держался ближе к Чуе, Кота — чуть позади, как будто контролируя ситуацию. Тишина в комнате стала другой — не напряжённой, а внимательной. Теперь все смотрели не на отчёты и угрозы. А на тех, ради кого всё это вообще имело смысл. На секунду в кабинете повисла тишина — уже не официальная и не напряжённая, а почти человеческая. Айзава первым чуть смягчил взгляд, опускаясь на уровень детей. — Подойдите ближе, — спокойно сказал он. Эри замерла, но не отступила. Она посмотрела на Дазай Осаму, будто проверяя, можно ли. Дазай слегка кивнул. — Всё нормально. И этого оказалось достаточно. Эри сделала маленький шаг вперёд. Кота пошёл рядом с ней, чуть впереди, как будто сам себе назначил роль “проводника”. Фумия, всё ещё сонный, держался за рукав Чуи и время от времени оглядывался по сторонам. Чуя тихо фыркнул: — Они ведут себя так, будто это экзамен. — Для них это и есть экзамен, — так же тихо ответил Дазай. Ночноглаз посмотрел на Эри внимательнее, но без давления. — Ты в безопасности сейчас? Эри немного помолчала. Потом кивнула. Её голос был тихим, но уверенным: — Да. Некоторые в комнате заметно выдохнули. Баблгерл переглянулась с Айзавой, но ничего не сказала — только слегка смягчила выражение лица. Кота вдруг шагнул вперёд и, как будто это было самым естественным, сказал: — Она с нами живёт. Так что всё нормально. Фумия тут же добавил, чуть громче: — Холошо! И даже сам удивился своей смелости. Чуя чуть приподнял бровь: — Аргументы у них железные. Дазай едва заметно усмехнулся. — Самая надёжная система проверки. Напряжение окончательно спало не из-за отчётов или решений. А из-за того, что дети стояли перед ними — живые, целые и больше не одни. И теперь вопрос был не “что произошло”. А “что делать дальше, чтобы это не повторилось”.