you belong to me.

Джосс стоит посреди незнакомой комнаты, как вдруг тишину пронзает звонок мобильного. Он достает телефон из заднего кармана брюк, машинально отвечает на вызов, даже не посмотрев на номер входящего. — Вэйар Сангнын? — окликает на том конце линии незнакомый голос. — Слушаю. Кто это? — Имя Гэвин Кэски вам о чем-нибудь говорит? — спрашивает незнакомец, проигнорировав вопрос Джосса. Услышав знакомое имя, сердце пропускает удар. Джосс отвечает утвердительно. — Могу узнать, кем вы ему приходитесь? Дело в том, что ваш номер был последним в исходящих вызовах у этого абонента, также вы являетесь «экстренным контактом» мистера Кэски, поэтому мы связались с вами в первую очередь. Дело в том, что… Дальше оглушительная тишина. Голос полицейского звучит из трубки так отдаленно и тонко, словно прорывается через тысячи световых лет. Потом всё, как в тумане: схватить сумку, даже не проверив её содержимое, сбежать по лестнице вниз, промокнуть под ледяным дождем в ожидании такси, запрыгнуть в машину и в оцепенении считать собственные вдохи и выдохи, чтобы не сойти с ума. Такси мчит к назначенному месту, рассекая потоки воды, льющиеся с неба. Одна мысль стучит в голове Джосса в такт дождевым каплям, барабанящим по крыше машины: «Кем вы ему приходитесь?». Он медлит с ответом секунду-другую и полностью цепенеет, оглушенный собственным осознанием — он не знает, кто он для Гэвина. Сожитель? Коллега? Хороший знакомый? Джосс в итоге выдает банальное «друг», чтобы полицейский смог придерживаться протокола допроса. «Гэвин бы меня убил за такой ответ» — думает Джосс и даже находит в себе силы печально усмехнуться. — К сожалению, он не подает признаков жизни. Смерть наступила примерно три часа назад по причине… — Подождите, кто умер? — перебивает Джосс, чувствуя, как немеет все тело, от ступней до кончика языка. Полицейский смотрит на него понимающе и даже сочувственно. Джосс не слышит следующие его слова, но, читая по губам, улавливает «мистер Кэски». Гэвин мертв? ЕГО Гэвин? Да быть такого не может! Не может. Это неправда. Джосс не осознает, что кричит. Реплики сыпятся беспорядочно и бесконтрольно. На подмогу приходит еще один мужчина (напарник-полицейский?), они удерживают Джосса за плечи, что-то говорят ему и параллельно подзывают кого-то еще. Подоспевшие медики суют ему под нос салфетку с резким запахом, переглядываются между собой, а затем один из них набирает прозрачную жидкость в шприц и, вдвоем крепко сжав руку Джосса, втыкают иглу прямо в вену. Реальность плывет и закручивается в вихрь из воя сирен, гомона голосов и собственных мыслей. Джосс оседает на мокрый асфальт. Дождь уже закончился, но он и так уже промок, испачкался и сам внутри умер, поэтому всё это не важно, не важно… Джосс открывает глаза в очередном незнакомом помещении. По интерьеру угадывается комната для допросов в полицейском участке. — Что я здесь делаю? Где Гэвин? Произнесенное имя откликается в голове болезненным эхом, как если бы ему всадили в голову пулю. Джосс ощущает себя так, будто его придавило бетонной плитой. Становится тяжело дышать, голова кружится, подкатывает тошнота. Он отвешивает себе звонкую пощечину, чтобы не ускользнуть в бессознательную темноту. В этот момент замечает, что по другую сторону стола сидит мужчина, внимательно изучающий его. — Вы не против, если мы зададим вам пару вопросов? Это не займет много времени. Потом можете быть свободны. И лучше вам, наверное, обратиться за медицинской помощью… — последние слова он произносит на полтона тише. Открывает ноутбук, что-то бегло печатает, затем пододвигает к себе папку с бумагами и плавно скользит взглядом по исписанным страницам. Джосс обводит взглядом серые стены комнаты, затем возвращается взором к мужчине — такому же серому и непримечательному. Громче всего сейчас сознание Джосса — оно кричит, рвется на части, порождая новые оттенки боли и горького осмысления. Кажется, что его страдания витают в комнате, как вполне осязаемый объект, который расширяется и заполняет собой всё пространство. — Знаю, что вам сейчас очень тяжело, но мы должны зафиксировать ваши показания, — сотрудник полиции делает пометку в своих бумагах, — Скажите, знаете ли вы человека по имени Канапхан Пуйтракун? Джосс хмурится. Сначала от удивления, а потом от понимания, что что-то здесь нечисто. Коротко кивает, не вдаваясь в подробности. — На месте были обнаружены тела двух мужчин, один — скончался, другой — в бессознательном состоянии, — поясняет полицейский. Слова «скончался» и «тела» мозг Джосса заглушает, цензурит, словно у слухового аппарата резко включается беззвучный режим. Внутри скребется беспокойство, а в памяти проносятся моменты знакомства с приятелем Гэвина, который в ходе этого диалога был обозначен как «мужчина в бессознательном состоянии». Джосс медлит с ответной репликой, потому что ему, по сути, нечего сказать. Он вообще хочет оказаться где угодно, но не здесь. Лучше всего, в затянутой петле, если дела действительно обстоят так, как докладывает человек напротив. — В ходе тщательной проверки было выявлено следующее: ранее упомянутые мужчины проводили время вместе, употребляли алкоголь. Вероятнее всего, незадолго до происшествия они имели интимную связь, так как в непосредственной близости от тел были найдены контрацептивы и… — Что, простите? — Джосс зажмуривает глаза, потому что прозвучавшие слова причиняют ему настоящие физические страдания. И вместо риторического извинения хочется разразиться отменной бранью, но он сдерживается. Сил на агрессию просто не хватает. — Известно ли вам, что Гэвин Кэски и Канапхан Пуйтракун состояли в интимных отношениях? Некоторые из уже опрошенных нами свидетелей утверждают, что мужчины продолжительное время встречались в доме, в котором были обнаружены сего… — Перестаньте, прошу вас, — Джосс сидит с закрытыми глазами, челюсти плотно сомкнуты, дышит через раз. На смену унынию приходят новые эмоции — злость, негодование, ощущение предательства. Сначала они лижут его, как ласковые волны в начале прилива, а затем захлёстывают полностью, обрушиваясь штормом на его сознание. В следующее мгновение он поднимается на ноги, роняя за спиной хлипкий стул из черного пластика. Полицейский следит за Джоссом, но ничего не предпринимает. Комната наполняется звуками и самыми скверными эмоциями, стены дребезжат, пол вибрирует, вокруг воцаряется хаос. И только через несколько мгновений Джосс понимает, что это он потерял контроль, лишился самообладания. Он сжимает край стола и, наклонившись вперед, мечет молнии прямо в лицо сотруднику полиции. Орет до хрипоты в голосе, выплёвывает фразы, которые мозг еще не до конца обработал. — Гэвин не мог! МОЙ Гэвин не мог так поступить, слышите? Приведите его сюда, дайте мне на него посмотреть! Я верю, что он жив. Он мне нужен, понимаете? Я должен быть рядом с ним. Мой Гэвин, МОЙ ГЭВИН…

***

Джосс выныривает из своего ночного кошмара, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег бурным течением. Он весь влажный от пота, а в груди щемит так сильно, будто всю ночь его ребра сжимали невидимые тиски, не давая сделать вдох. Он моргает несколько раз, пытаясь прогнать остатки сна и избавиться от липкого ощущения ужаса, который на него нагнало сновидение. «Давненько ничего настолько мерзкого не снилось», — мысленно заключает он и добавляет, — «Кажется, нужно меньше пить». Голова слегка побаливает, но теперь уже сложно сказать — это от выпитого накануне или от ночного наваждения, устроившего Джоссу эмоциональную встряску. — Проснулся наконец? — раздается из угла спальни. Джосс вздрагивает, потому что еще не до конца успел осознать реальность, но на автомате все равно улыбается, потому что слышит голос Гэвина. Его Гэвина. Живого и невредимого. — Почему в комнате такой дубак? Ты что, всю ночь держал окно открытым? — Джосс старается придать своему голосу бодрый и ничем не обремененный тон, и повыше натягивает одеяло, пряча нос от сквозняка. Гэвин молчит, хотя совершенно точно находится в комнате. Джосс слышит, как тот шуршит возле шкафа с одеждой, который расположен в паре шагов от подножия кровати. Джосс выглядывает из-под своего укрытия в виде одеяла, дотягивается до тумбочки и проверяет на телефоне время. 10:46. — Ты уже уходишь? Я думал, что у тебя сегодня только вечером дела… — Джосс пытается подавить зевок, но рефлексы оказываются сильнее него. Гэвин в этот момент уже стоит в дверях, собираясь выйти из спальни. — Да, я уже вызвал такси. Буду поздно, поэтому ужинай без меня, — он делает неуверенный шаг вперед, но останавливается в дверном проеме и, не глядя на Джосса, произносит ровным, невозмутимым тоном, который хорошо маскирует внутреннее напряжение, — И, кстати, холодно ночью было только тебе одному, потому что я спал на диване в гостиной. Дверь захлопывается, не оставив Джоссу ни малейшей возможности разобраться в происходящем. Очевидно, он пропустил начало бури, которая развернулась в полную силу, пока он пребывал в похмельном кошмаре. «Ну ничего, разберемся», — думает Джосс, переворачиваясь на другой бок с намерением поспать еще пару часов. Главное, что Гэвин рядом, и уже вечером Джосс сможет его обнять, уткнувшись носом в теплую шею, которая пахнет лучше любого дорогого парфюма.