Ты мой ад

Магическая война шла в самом разгаре, разгораясь с каждым минутой всё сильнее и сильнее, между светлыми силами и тьмой, между добром и злом, между теми, кто верил в будущее, и теми, кто хотел всё разрушить. И вот разгорячённая, полная гнева и страха за судьбу своей дочери Джинни, Моли Уизли в порыве ярости убивает Беллатрикс Лестрейндж, самую преданную и безумную последовательницу Тёмного Лорда, женщину, ведьму, что смогла выжить в стенах Азкабана, великой дуэлянтки, внушавшей страх всем своим врагам. Гермиона смотрела поражённая на эту картину, не могла усвоить тот факт, что её мучительница, та, кто причинила ей столько боли и страданий, мертва от руки матери её друзей, семьи Уизли. Она стояла, а мир вокруг неё будто рушился, она должна была быть довольна, ведь эта ужасная ведьма мертва, но внутри у неё было опустошение и оставался глубокий шрам, напоминание о перенесённых пытках. Гермиона ощутила странное, необъяснимое желание, мощный порыв сделать нечто, что противоречило всем её моральным принципам. Побежать и ударить Моли за то, что та сделала то, что по всем её мыслям должна была сделать она сама. Это было чувство, которое она не могла понять, жгучая ревность, ревность к тому, что не она прикончила Беллатрису, не она отомстила за тех, кого любила, не она совершила акт возмездия, который так долго зрел в её сердце. И эта пустота в сердце была самой неожиданной, острой и беспрецедентной, она возникла внезапно, как удар, оставив после себя зияющую рану, которая не заживала, а только разрасталась, наполняя всё вокруг необъяснимой болью и тоской. Но, неожиданно Гермиона почувствовала то, что обычно ощущала только при близости Лестрейндж. Шрам, который остался и жег неистово, словно огонь, кровь начала сочиться из шрама, а рядом с собой Гермиона ощутила тепло и холодное прикосновение кинжала к своей шее, того самого, что её резал, того самого, который использовала Беллатрикс в пытках в Малфой Мэноре. И вдруг она услышала голос Беллатрисы, казалось, что уже из-за гроба, голос, который заставил её содрогнуться. Беллатриса: Скучала, грязнокровка? Эти слова были пропеты на ушко Гермионы, заставляя её застыть в ужасе. Дыхание сбилось, всё вокруг исчезло, ком в горле и слезы на щеках. Беллатриса: Понравилось моё представление? Вижу, что да, а теперь ты моя! И не кто не поможет Истеричный голос разносился по разрушенным стенам Хогрвартса. Каждый учиник, учитель, пожиратель смерти обернулся, но увидель лишь тьму перед собой. Гермиона была великолепной ученицей, хорошей и прилежной, порой рискующей и всегда выигрывающей, но сейчас она не могла вырваться из цепких рук той, кто должна была быть мертва. Её горячее дыхание, ледяные руки, рычание, безумный смех - всё это врезалось в её память как паразиты, ей хотелось кричать, но голос осип от страха. Они исчезли в чёрной дымке, дымке Беллатрисы Лестрейндж, которая была живее всех живых, её присутствие было ощутимо даже в темноте.