18 years later

Осень в Джерико уже вступила в свои права: небо потемнело и затянулось тучами, ни оставив ни малейшего намека на солнце, листья на деревьях ещё с последней недели августа начали перекрашиваться из зеленого в желтый, а под окнами уже образовались огромные лужи. — Напомни мне, почему именно я за рулем? — спросил Тайлер, запихивая чемодан Рейвен в машину. — Потому что кто-то десять лет сказал, что он самый квалифицированный водитель во всей семье! — крикнула Рейвен с заднего сидения. Губы Уэнсдей чуть дернулись в улыбке, Тайлер лишь вздохнул и сел за руль.  — Вся в тебя, — шепнул он Уэнсдей, устроившийся рядом. — Должны же у ребенка быть хорошие гены. — Эй! Рейвен рассмеялась. Однако веселие Рейвен и торжество Уэнсдей быстро закончились, стоило Тайлер включить радио с поп-музыкой. — Тайлер, — прошипела Уэнсдей. — Что? — весело отозвался тот. — Выключи сейчас же. — И не подумаю, — засмеялся Тайлер, нарочито делая музыку ещё громче. — Тайлер, если ты не выключишь эту какофонию сейчас же, я открою дверь и выпрыгну из машины прямо на ходу. Тайлер лишь усмехнулся. — Двери все равно закрыты. Но музыку он выключил. Ему вообще нравилось так делать — мучить Уэнсдей издержками с кучей голосовых фильтров, которые недалекие люди называли «хорошей музыкой», зная, как она это ненавидит и только через несколько просьб отключать этот ужас в плохом смысле этого слова. Ещё и нарочито выбирал самые жизнерадостные мелодии, которые только знал. Это было его своеобразной пыткой, которую он придумал ещё задолго до их брака. — Может быть, послушаем Баха? — предложила Рейвен. Уэнсдей эта затея понравилась, однако Тайлер закатил глаза. — Мы его слушаем буквально каждую поездку, — отчаянно протянул он. — Вам обеим ещё не надоело? — Хорошая музыка никогда не надоедает, — невозмутимо ответила Уэнсдей.  — Вот-вот, — поддакнула Рейвен. — Ну что ж, раз так решило большинство… Через секунду салон уже наполнился звуками виолончели. Надо признать, Тайлер никогда не любил ни Баха, ни классическую музыку в принципе. Он больше любил легкую поп-музыку и инди-поп. И на этой почве они часто ссорились с Уэнсдей в первый год брака. Невермор уже показался в окнах. Все-таки, в том, что они остались жить в Джерико, были определенные плюсы — Невермор был недалеко, дом у них уже был, да и все их друзья и знакомые здесь. Для Уэнсдей, конечно, последнее было скорее минусом, чем плюсом, но для Тайлера это было чуть ли ни главная причина, по которой он согласился остаться в этом городе. В отличии от Уэнсдей, одиночество он совсем не любил, и всегда хотел иметь верных друзей и быть любимым. С последним исполнилось и первое. Друзья Уэнсдей на удивление легко приняли его и довольно быстро простили. И даже Энид, которой из-за него когда-то пришлось провести два месяца в теле Альфы, прежде чем Уэнсдей нашла ее, довольно быстро простила его, всего лишь отвесив пару затрещин. Святая, не иначе. — Это и есть Невермор? — спросила Рейвен, указывая на замок. — Верно, — ответила Уэнсдей. Вот она и снова здесь. В месте, где началась цепь событий, вернувших ее сюда с дочкой и замужем. Кто бы мог подумать. Что одинокая, холодная и неприступная Уэнсдей Аддамс через много лет вернется сюда в качестве чье-то матери и жены. Скажи ей кто-нибудь это лет восемнадцать назад, она бы решила, что этот человек просто сошел с ума. — Выходим, — скомандовал Тайлер, припарковавшись. До сих пор ей не верилось. Особенно сейчас. — Эй, — тихо сказал Тайлер, откинув одну из её косичек назад, — ты в порядке? Уэнсдей взяла его за руку. — В порядке. Идем. — Рейвен, пошли! — крикнул Тайлер. Здесь уже, к несчастью, было огромное скопление людей — кто-то беседовал, кто резвился, словно малые дети, кто-то приветствовал друг друга. Уэнсдей уже чувствовала, как её «социальная батарея» истощается.  — После такой социализации мне потребуется минимум час тишины и полного покоя, — негромко проговорила Уэнсдей так, чтобы слышал только Тайлер. — Будет исполнено, — улыбнулся он.  — А вот и вы! — раздался невесть откуда голос Энид. Уэнсдкй выглядела так, будто уже мысленно выбирала места для захоронения.  Энид с Аяксом спешно подошли к ним, а за ними без особой радости плелись их дети: светловолосая Эмма и её брат-горгона Джордж. К счастью, Энид решила, что сегодня все обойдутся без объятий и ограничилась рукопожатиями — но, справедливости ради, довольно крепкими. — Ну что, как доехали? — обратился явно уставший Аякс к Тайлеру. — Под Баха, — отозвался тот. — А вы? — Под кей-поп, — ухмыльнулся Аякс.  — О, кажется, директор, — Эмма указала на сцену. И в правду, на сцену, сделанную посередине главного двора для того, чтобы выступать на мероприятиях, вышла новая директриса Невермора — Анабель Фрайбург. — Добро пожаловать в Невермор — школу, где каждый может быть собой! — начала директор. Она говорила что-то ещё про сплоченность коллектива, про расписание, про историю школы — но никто особо не слушал, все были заняты своими разговорами. — На твоем поступлении тоже были такие же душные речи? — тихо спросил Тайлер, который явно устал и хотел уже поехать домой. — Нет, — ответила Уэнсдей. — Ограничились знакомством с директором и соседкой. — Жаль, сейчас не сделали так… она уже полчаса болтает. — Людям своейственно говорить много ерунды, дабы казаться умнее. Тайлер лишь улыбнулся. *** Наконец, речь директора закончилась, Рейвен поселили в комнату и познакомили с соседкой — а это значит, можно было возвращаться домой. Но день, видимо решив, что он выкинул сегодня мало раздражающих факторов, решил подкинуть ещё один. В виде Ксавьера. Казалось бы, он давно женился, у него двое детей, но нет, он все равно продолжает преследовать Уэнсдей, стоит ему ее завидеть. — Уэнсдей! Стой! Она даже не обернулась, лишь взяла Тайлера за руку и ускорила шаг. — Уэнсдей! Тут уже Тайлер не выдержал и подошел к Торпу, чтобы уже в который раз объяснить ему, что его место далеко не рядом с ними. — Торп, — на выдохе произнес Тайлер. — Сколько раз тебе повторять, чтобы ты отстал от нас и не лез в нашу жизнь? Ксавьер, казалось, не понимал, что до него хотят донести — или не хотел понимать. — Галпин, — его голос был диким, почти звериным — и кто ещё здесь монстр? — ты ведь знаешь. Ты не подчинил своего Хайда. И однажды ты сорвешься и причинишь ей боль — не только Уэнсдей, но и своей дочери. Да и с твоей стороны ужасный поступок — давать своему ребенку такие ужасные гены и шанс стать такой же тварью, как ты. Тайлера его слова ничуть не задели. Он столько раз повторял их за эти восемнадцать лет, что он уже успел их выучить, как школьное стихотворение. — Торп, — Уэнсдей подошла к ним обняла Тайлера одной рукой. — Ты кажется, не понял. Тайлер — мой муж. И ты мне не нужен ни как друг, ни как партнер, ни даже как знакомый. Уйди уже из нашей жизни и пойми слово «нет». Она убрала руку и жестом показала Тайлеру идти. — И кстати, — напоследок обернулся Тайлер, — я уже давно не Галпин. Я взял фамилию Уэнсдей, запомни это наконец. У тебя, вроде, проблем с памятью не наблюдалось. Честно говоря, он сказал так лишь ради того, чтобы позлить Торпа и увидеть его красное от злости лицо.  — Когда он уже от нас отстанет? — вздохнула Уэнсдей, потирая виски. — Однажлы поймет. Ну, или в крайнем случае умрет, — улыбнулся Тайлер, садясь на водительское сиденье. Уэнсдей не выдержала и улыбнулась. Тайлер всегда знал, как поднять ей настроение. — Ну что, домой? — спросил Тайлер, поворачивая ключ. — Домой, — ответила Уэнсдей, закрыв глаза и закинув голову на кресло.