Операция: «Весна!»

— Чел, ты даже вот не думай, — отрезает с мрачным взглядом его коллега, и опущенные уголки сжатых до скобок-складок вокруг рта губ ясно дают Разведчику Красных понять, что здесь ему ловить нечего: этот дольше ломаться будет, чем ебаться. Но Красный всё-таки решает блеснуть: — Да ладно, ну чего ты, развалишься что-ли? Я тебе пива дам. — Да пошёл ты нахуй со своим пивом, у нас тут своё есть! — перекрикивает Синий телевизор. — И че? Слушай, ну давай уже, хватит ломаться. — Ты, нахрен, тупой или че?! Вали отсюда, мудила, пока зубы не выбил! Ладно, этот целка, сразу видно: не допросишься.

***

Когда Разведчик выходит из… гостиной? в коридор, то слышит звуки выстрелов, и идёт на них. Шум приводит его на склад, переоборудованный под тренировочный полигон. За нагромождениями ящиков с боеприпасами он не сразу замечает вражеского Снайпера, и в первую очередь видит, как отлетают от метких выстрелов консервные банки и лопаются пустые пивные бутылки. — Классно стреляешь, чувак, — говорит Разведчик, подойдя ближе. И тут же оказывается на мушке. Разведчик расслабленно поднимает ладони вверх. — Воу, полегче, мужик, сегодня же выходной. Снайпер не сразу, но медленно опускает винтовку. — Ну? — Ну вот, хожу тут. Ты, типа, сильно занят? — спрашивает бегун, окидывая стрелка оценивающим взглядом, пока тот перезаряжает винтовку. — Ну? — Ну я тут подумал, что, если мы оба вроде как не заняты, то могли бы, я не знаю, сообразить что-нибудь. — Ну? — Ну в смысле, ты знаешь, как бы, развлечься, и всё такое. — Ну? — Ну в смысле, я мог бы тебя трахнуть, и всё такое. — Ну? Что-то Разведчику уже самому эта идея со Снайпером переставала нравится. — Как тебе идея? — Не. Слава Богу.

***

И снова, далеко идти не пришлось: одна из дверей склада вела на залитый знойным полуденным солнцем двор, где возле подвысохшего кустарника виднелась фигура Поджигателя. Тот сидел на корточках и зажигал спички одну за другой, пытаясь поджечь растение, но пока безуспешно: спички догорали и гасли, когда пламя доходило до покрытых прорезиненной перчаткой пальцев, а тонкие ветки кустарника только тлели, но не воспламенялись. Бостонец без особого энтузиазма оглядывает силуэт в бесформенном асбестовом костюме. Ну, вдруг обломится. Он подруливает к Поджигателю и спрашивает: — А ты мужик или баба? Поджигатель поднимает к нему окуляры своей маски. — Ну, я, типо, прикинул просто: как тебя ебать? Ты вообще знаешь, что это такое? Ебаться? Поджигатель смотрит и не шевелится. — Ладно, без разницы, вообще-то, если в задницу. Тебя вообще ебали когда-нибудь? В жопу дашь? Поджигатель склоняет голову на бок. — Эй, а ну-ка проваливай отсюда, паршивец! — раздаётся позади. К ним двоим быстрым шагом приближался Инженер, угрожающе сжимая в руке обычный гаечный ключ. Пикап механика, ремонтом которого тот, очевидно, занимался, обнаруживается чуть поодаль, возле стальной ограды. — Эй, ладно-ладно, — Разведчик делает шаг назад. — Не кипишуй так, умник. Выходной ведь, и всё такое. Взгляд Разведчика бегло скользнул по торсу вражеского Инженера и ниже. Форменный комбинезон сегодня был расстегнут, и верхняя его часть болталась на брюках, позволяя увидеть скрытые под намокшей от пота рубашкой мягкие, но упругие изгибы широких плеч, торса, бёдер. Бегун почти не слушал, пока Инженер выговаривал: — Ну вот и катись к себе на базу, и там к людям приставай! Пиро, дружок, сколько раз я тебе говорил не разговаривать с незнакомцами! Откуда ты вот знаешь, что у них там на уме?! — пожурил Инженер Поджигателя. — Видишь, какие ходят?! — механик взмахом руки указал на Разведчика. Поджигатель стыдливо опустил голову. — А, да, ладно, понял, — сказал Разведчик, — у вас типо, на двоих тусовка, и всё такое, да? — уточнил он, глядя в хмурое лицо Инженера напротив. — Слушайте, ну тогда, может, тройничок замутим? Инженер угрожающе ударил ключом по ладони механической руки. — Останусь и посмотрю? Разведчик отшатнулся в сторону раньше, чем Инженер успел как следует замахнуться, и ключ рассёк воздух на том месте, где секунду назад стоял бегун.

***

Разведчик идёт, осматриваясь вокруг, по пустым коридорам чужой базы, пока не обнаруживает приоткрытую дверь, из которой в коридор падает полоска света. В самой комнате наглухо зашторены плотные шторы, и дневной свет вообще не проникает внутрь, и единственным источником освещения в комнате является невесть откуда взявшийся камин. Шпион, ожидаемо, сидит на стоящем напротив диване, слишком длинном для одного, и манерно курит зажатую в вытянутых пальцах тонкую сигарету. И Разведчик почти не удивляется, когда слышит: — Пошёл вон. Но что у их Шпиона, что у Синего, — у Синего, пожалуй, особенно явно, — на лицах буквально написано, что дают, да ещё как, просто ломаются сначала для понта. Но Разведчика в первую очередь интересует даже не это, а давно назревший вопрос: — Мужик, а нафига тебе камин летом? Шпион, наконец, оборачивается, чтобы метнуть в визитёра недовольный взгляд. — Пошёл вон! — Да ладно тебе, я ведь просто спросил. На улице же чертово пекло. Тебе холодно, или что-то такое? Ты чем-то болеешь? Шпион кривится, будто от зубной боли, жеманно поджимает губы, выдерживает театральную паузу, а затем издаёт длинный страдальческий вздох, возведя глаза к потолку: — Mon Dieu, за что мне всё это… Что тебе нужно?! — Поебаться, — честно выкладывает бегун. А затем, под пристальным взглядом Шпиона, подходит ближе. — Ты вроде как не занят? Я тоже. Значит, мы могли бы перепихнуться? Шпион смахивает пепел от сигареты и кривит губы в капризной ужимке, но, впрочем, не отстраняется, когда Разведчик плюхается на диван, садясь почти вплотную. — И ты действительно думаешь, что с таким убогим подходом сможешь здесь что-то получить? — спрашивает француз. — Ну да. И Разведчик, решив не тратить больше время на треп, хватает трикстера за бедра и, рванув на себя, валит на диван, а сам наваливается сверху: — Давай, короче, не ломайся. — Господи, ты и правда ужасен, — выдыхает перегаром Шпион, драматично прикрыв обтянутой тонкой тканью перчатки ладонью глаза. Но, впрочем, всё так же не сопротивляется, и на щеках у того бостонец видит появившийся румянец. Ну как знал, что надо просто подойти и взять. — Соблазни меня, — вдруг просит Шпион тише. — Так я уже? — Нет! — вспыхивает Синий. — По-другому! Разведчик покосился на откатившуюся к спинке дивана бутылку и пожал плечами. — У меня тут пиво есть. Хочешь… — Идиот! Оставь своё пойло для всяких дешевок! Я предпочитаю опасных, загадочных мужчин! Хочешь быть моим мужчиной? Заслужи! — Ну… поколотить тебя могу. Будет опасно. Нет, серьезно, чувак, я с тобой на свиданку не попрусь. Француз снова тяжело вздыхает, но всё также не сопротивляется, пока Разведчик не останавливается, не глядит на него настороженно и не спрашивает: — А ты точно ничем не болеешь? — Пошёл вон!!! — восклицает Шпион и указывает на дверь, весь красный от смущения и злости. И Разведчик почти рад уйти — в комнате, да ещё и у камина жарко, что капец. — Мудила, — бросает он, выходя из комнаты, на ходу застегивая штаны. Ну, может, он и к лучшему. Вдруг Шпион Синих реально чем-то болеет: вон как разнервничался.

***

— Никак нет, сынок, — объявляет Солдат Синих, и так обстоятельно, твердо, но спокойно, без пороха, что Разведчику как-то сразу доходчиво и понятно. Вот все бы так.

***

— Он уйдет сам или сломаю его ногу. — Это значит «да»? — Значит: сломаю его ногу. — У вас у русских ведь «нет», значит «да»? — Нет. — Это «да»? Разведчик без труда уворачивается от чужого кулака: увесистого, но слишком медленного. — Воу, чувак, если у тебя проблемы с гневом — это не значит, что надо кидаться на других, понимаешь?! Я вот с тобой нормально разговариваю — сегодня же гребаный выходной! — Он уйдет сам или сломаю его ногу.

***

— Что? — спрашивает сидящий на корточках Разведчик в ответ на поток невнятной галиматьи, которую изрекает лежащий на земле Подрывник — ничуть не менее пьяный, чем его коллега из команды Красных. Хотя, всё-таки чуточку более трезвый, чем обычно, во время сражений. — Чел, я не понимаю, это ты или твой акцент? — он даже наклоняется чуть ближе, чтобы расслышать, но тарабарщина, состоящая в основном из набора гласных, понятнее, почему-то, не становится. — Что? — спрашивает он снова, но в ответ Подрывник лишь смачно и длинно рыгает, а затем отключается. И Разведчик снова, который раз за этот дебильный день, почти что рад.

***

Последним остаётся эта унылая тихоня в подвале — Разведчик про него и вспоминает случайно. Он спускается по лестнице больше от скуки, чем из реального интереса. Меланхоличный взгляд, застегнутые до подбородка пуговицы и седина в висках не особо вдохновляют, и даже если очень напрячь фантазию… всё равно не вдохновляют. Но раз уж пришёл — надо хоть для галочки сходить, отметиться. По пути бегун открывает согревшееся пиво и, к тому моменту, как он оказывается перед дверью в медпункт, успевает выдуть уже половину своего «гостинца». Когда на пороге появляется вражеский целитель и глядит на него блеклым, отсутствующим взглядом, выражающим целое ничего, Разведчик также скучающе глядит на него и снова думает «а оно мне вообще надо?», но всё-таки решает придерживаться тактики и завершить свой марафон. С последним он сейчас решил не заморачиваться, опять же: ни огонька в глазах, ни третьего размера тогда уж — о чем вообще речь. Разведчик пожимает плечами и потряхивает полупустой бутылкой в руке: — Будешь? Медик напротив только моргает. Взгляд врача нисколько не меняется, когда он переводит его на бутылку из тёмного стекла в ладони Разведчика, — такую же, какая в руке и у него самого, — а затем снова поднимает глаза к его лицу. Бостонец, чтобы не тратить больше время, уже заранее начинает движение, чтобы развернуться и уйти, когда Медик произносит: — Ja, — а затем не успевшего и пикнуть Разведчика хватают за грудки и втягивают внутрь, а дверь захлопывается.