Чисто гипотетически

Профессор Слизнорт как раз накладывал себе десерт — пудинг с малиновым соусом, когда Гарри Поттер, пунцовый как этот самый соус, возник перед его кабинетом. — Профессор, можно… то есть, я хотел спросить… — Гарри переминался с ноги на ногу, теребя мантию. — Видите ли, тут такое дело… я читал… ну, то есть не я, а один мой знакомый читал, но мы же понимаем, что знакомый — это я, но сейчас не суть. Слизнорт насторожился. Мальчик выглядел так, будто собирался признаться в убийстве. — Продолжай, мой мальчик, — осторожно сказал он, отодвигая пудинг. — В общем, есть Оборотное зелье, — выпалил Гарри, покраснев ещё сильнее. — И если его приготовить правильно… возможно ли теоретически… если взять волосы парня и девушки и выпить… нет, выпить зелье, а не волосы, это глупо… и один из них, ну, парень, если он выпьет зелье и превратится в девушку… Он запнулся, сглотнул и, глядя куда-то в сторону Слизнорта, пробормотал: — Сможет ли он тогда забеременеть от своей девушки? Которая в это время будет парнем? Чисто гипотетически! — добавил он поспешно. — Я спрашиваю чисто из научного любопытства! Слизнорт застыл. Время остановилось. Малиновый соус на пудинге перестал течь. Где-то вдалеке часы пробили половину какого-то несуществующего часа. «Профессор, я хотел спросить вас кое о чём… чисто гипотетически…» Пятьдесят лет назад точно так же, запинаясь, точно так же отводя взгляд и краснея — нет, Том Реддл не краснел, Том сиял, Том смотрел своими карими, почти бордовыми глазами и спрашивал про крестражи. — Чисто гипотетически, профессор, конечно, — прошептал тогда молодой красавец, и Слизнорт, глупый, польщённый, рассказал ему всё, что знал о разрыве души. А теперь перед ним стоял Поттер. С темными кудрями, с пылающими щеками, с глазами цвета Авада Кедавры — ярко-зелёными, огромными, полными надежды и смущения. Дьяволёнок. Настоящий дьяволёнок в безобидной обёртке. — Гарри, — медленно, с трагическим достоинством произнёс Слизнорт, — ты хоть понимаешь, что я сейчас чуть не поклялся хранить целомудрие до гроба? Исключительно ради того, чтобы ко мне больше никто никогда не подходил со странными вопросами? — Но это правда гипотетически! — взмолился Гарри. — Вот и Том так говорил, — устало выдохнул Слизнорт. — Мерлин всемогущий, почему я, старый маг, доживший до седых усов, должен объяснять зелёноглазому мальчику механизмы зачатия через Оборотное зелье? Он замолчал. Потом вздохнул ещё тяжелее и, сдаваясь под обстрелом этих наивно-умоляющих глаз, проворчал: — Ладно. Теоретически… если зелье стабильно, если гормональный фон перестроится полностью, если магический отпечаток примет новый носитель… да, Гарри. Чисто гипотетически. Один цикл. Возможно. Он взял ложечку и с мученическим видом отправил в рот малиновый пудинг. — Но ради всего святого, — добавил он, не жуя, — сначала добейтесь стабильного превращения. Чтобы у вас там всё было на месте. И если вы с этой… мисс Уизли решите экспериментировать, я об этом ничего не знаю. Я вообще в отставке. Я умер и переехал на Багамы. Гарри выдохнул так, будто поймал снитч. — Спасибо, профессор! — выпалил он и испарился, даже не спросив про побочные эффекты. Слизнорт посмотрел в потолок. — Крестражи, — прошептал он с чувством. — Деторождение и крестражи. Зельеварение — это боль. Но вопрос, чёрт возьми, интересный. Он всё-таки доел пудинг.