Письмо в никуда

• Личность: Райх Санчез Уильям • Дата и время госпитализации: 13 февраля, 16:45 • характер повреждений: двадцать семь проникающих ножевых ранений, локализованы в области живота • Медицинское заключение: сильное поражение жизненно необходимых органов в районе живота. Глубокие повреждения печени, селезёнки и кишечника. Разрыв некоторых сосудов, повлёкший за собой критическую кровопотерю. • текущее состояние: жизнедеятельность поддерживается аппаратно ( с помощью капельниц ) • Прогноз: неблагоприятный. Повреждения органов признаны несовместимыми с функционированием организма.

Для любого здравомыслящего человека фраза " шанс на выживание " в данном контексте звучала как крайне неуместная и жестокая шутка. Человеческое тело, изрезанное в области брюха двадцать семь раз, не должно было функционировать. Жизненно необходимые органы были много раз изрезаны, и то, что сердце Санчеза всё ещё билось, казалось лишь агонией в организме.

***

Февраль в этом году выдался особенно мрачным и холодным. Особенно тринадцатое число. Пятница. Этот день должен был стать лучшим во всём этом году, ведь сегодня, наступил день рождение у Секби, у возлюбленного Санчеза. Праздник, который они планировали провести вместе. Секби стоял в узком, белом коридоре, прислонившись своей спиной к старой стене. Свет люминесцентных ламп неприятно бил по сетчатке глаз. Брюнет чувствовал, как внутри него бурлят все эмоции разом: печаль, шок, злость и обида... — Доктор Вайт, есть ли шансы.. на то.. что он выживет? — голос Секби чуть ли не срывался на шёпот.

Ему захотелось вновь зарыдать, но он не смог. Слёзы уже давно иссякли.

Доктор Вайт не спеша повернулась к нему. В её руках был белый планшет с результатами анализов, которые не говорили ей ни о чём хорошем. Она обречённо вздохнула, глядя на брюнета, который чуть ли не рассыпался по частям от горя. — Да, есть шансы — проговорила она, её голос звучал абсолютно спокойно — Но они очень малы. Понимаете, мистер Тейлор, у него задеты всё жизненно необходимые органы. Мы сделали всё, что в наших силах, зашили всё, что можно было зашить. Она что-то быстро записала в планшет, стараясь не встречаться взглядом с Секби. Ей было нечего ему предложить, кроме этой призрачной надежды. — Спасибо — произнёс едва слышно, скорее для самого себя, чем для кого-либо другого. — Выйдите все из палаты пациента ! — внезапно выкрикнула та, когда за стеклом послышался противный писк. Она быстро убрала планшет на стол и направилась к дверям палаты. Остановившись на пороге, доктор бросила через плечо — а вы, мистер.. если что, можете передавать письма в почтомат больницы на первом этаже. — протараторила она — Когда пациент очнётся, мы ему их передадим. — Х-хорошо. — прошептал он себе под нос, оставаясь в пустом, белом коридоре.

***

Дверь в палату захлопнулась. Секби был отрезан от того, кого любил больше жизни. Но в его разуме возникла одна мысль:

Он сможет писать. Он сможет говорить с Санчезом через письма, даже если тот находится в больнице, в особенно тяжёлом состоянии.

Глухие шаги раздавались по коридорам госпиталя. Брюнет шёл, не разбирая дороги, просто пытаясь поскорее выйти из этого душного и мрачного здания. По пути он оглядывался, смотрел по сторонам. Он замечал открытые палаты, где в полумраке, зашторенных окон. И он видел капельницы с прозрачным раствором внутри, эта жидкость медленно, неумолимо убывала, капля за каплей, жизнь за жизнью. На койках лежали пациенты - неподвижные, спящие. Парень спустился на первый этаж и нашёл почтомат - небольшой металлический ящик.

***

Секби сидел на полу, в своей тесной кухне, прислонившись спиной к дверце холодильника. В квартире было так тихо, что лишь вибрирующие звуки работающего холодильника отвлекали. На коленях у брюнета лежала старая тетрадь с вырванными страницами, а рядом стояла кружка с чаем, который остыл ещё три часа назад. Он долго крутил в пальцах дешёвую, шариковую ручку. Его руки всё ещё дрожали, после того вечера. Каждый раз когда он закрывал глаза, он видел его. Секби прикусил губу, чувствуя железный привкус . Он прислонил ручку к листу тетради и начал писать Буквы выходили неровными, скачущими, дрожащими, словно он сам находился в состоянии серьезной лихорадки.

: 18 марта

Привет Саш !

Ты как там? Всё хорошо? Нормально тебя кормят, я надеюсь, если что пиши в ответ письма, ну или не пиши если не хочется. Я всё понимаю

Брюнет остановился. Он представил в мыслях себе больничную палату, тусклый свет настольной лампы и Санчеза, который был весь в трубках. Ему захотелось зачеркнуть слово "хорошо", потому что ничего хорошего в этом не было. Но он оставил всё как есть. Он не хотел тому портить настроение.

:Я очень сильно за тебя испугался, когда узнал что с тобой случилось. Я до сих пор не могу в это поверить. Просто в голове не укладывается.

И извини что не писал письма, я понимаю.. что оправдываться долго я не смогу.

Он зажмурился, вспоминая слова доктора об этих ранениях. Ручка сильно вдавилась в бумаги, едва ли не прорвав её насквозь. Секби сглотнул свой ком в горле.

:Мог бы выбрать другую дату.

:Извини..

:Люблю тебя, твой Секб

Он аккуратно выдернул листок из тетради и сложил напополам. Секби долго не мог решиться запечатать его. Ему казалось, что если он отправит его, то он признает то, что Санчез действительно там.. а не тут.. рядом.

***

На следующее утро, в 8:30, он стоял у больничного почтомата. Вокруг суетились люди, кто-то смеялся, кто-то спешил на приём. Брюнет просунул конверт в щель почтомата. Он постоял ещё пару минут, прежде чем пойти на работу, где он весь день будет смотреть в одну точку. 10-ое апреля. 14:20 дня. Не прошёл и месяц. А апрельское солнце уже беспощадно било в открытые окна. А сам он сидел на своей постели

:10 апреля

Я конечно знал, что ты вредина.

Но не настолько же!!

Секби на секунду замер, глядя на яркое солнце, которое светило в окне.

: даже спустя месяц ты не ответил на моё письмо.

Это уже не смешно ! Саш. Я каждый день прихожу, кладу письмо в почтомат и ухожу. Потому, потому что приёма к тебе нет.

: я надеюсь что ты идёшь на поправку и на то, что тебя скоро выпишут. Врачи меня игнорируют.

Ручка замерла в руке.

: мне столько всего нужно тебе сказать. Столько всего случилось за это время.

: Люблю тебя, твой Секб

Закончив писать, голубоглазый вырвал листок с характерным для этого звуком. Дорога до госпиталя была как в тумане, без особых эмоций. Ему лишь хотелось поскорее добраться до этого блядского почтомата. Дойдя до почтомата, он почти что швырнул конверт в этот ящик — Вредина. — прошептал он явно с обидой, чувствуя, как губы дрожат. Он вышел на улицу. Побрёл к автобусной остановке, сжимая ключи от квартиры в потных ладонях. Ему не хотелось идти снова пешком, тем более до работы. Он знал, что завтра он снова вернётся. И послезавтра. Он будет писать до тех пор, пока Санчез не ответит. Даже если для этого потребуется целая вечность.

***

Месяц прошёл. За ним - второй. А следом, незаметно и неумолимо, растаял и третий. Для Секби это время превратилось в бесконечную череду серых будней. Он писал письма:

Много, отчаянно, заполняя всех их своими страхами, новостями и шутками. Он ждал ответа. Каждый день. Просыпался с мыслью о почтовом ящике, а засыпал с надеждой, что завтра на посту ему протянут в ответ этот заветный листок с ответом.

Ответа не было. И не будет. Но Секби не знал об этом. Он списывал молчание на тяжёлое состояние своего возлюбленного, на его слабость, на его усталость, на обиду, в конце концов. Его разум, пытаясь защититься от невыносимой реальности, выстроил лишь глупые оправдания.

" Саша просто злится " — думал он

" Он просто хочет, чтобы я пришёл сам и извинился "

***

Этот день, спустя три месяца после того рокового тринадцатого февраля, выдался на редкость солнечным и спокойным. Секби наконец-то смог закрыть все долги по работе. Впервые за долгое время он чувствовал себя свободным. По дороге в стены госпиталя он заскочил в продуктовый магазин. В отделе фруктов пахло свежо. Секби долго выбирал апельсины, покрупнее, с тонкой кожицей, такие, какие любил Санчез. К ним он добавил парочку идеально жёлтых, сладких яблок. Он, немного радостный и задорный шагал до самой больницы. Ноги казались лёгкими, а пакет с фруктами слегка бился о бедро. Секби прямо светился изнутри :Он знал, что сегодня у него есть целый час. Целых шестьдесят минут, чтобы посидеть рядом, подержать беловласого за руку и, наконец-то услышать его голос, пусть даже это и будет ворчание. Он был уверен, что в этот раз его точно пустят к Саше. Брюнет заранее знал, что Санчез сто процентов будет на него дуться и злиться. И Секби уже продумывал то, как он будет извиняться. Он представлял, как будет рассказывать о работе, о том что его не пускали, о том, как он скучал, о том как писал письма.. Он был бы готов встать на колени перед койкой беловласого, лишь бы тот улыбнулся. Лишь бы в его глазах снова появился тот самый огонёк. Дойдя до здания, голубоглазый привычным жестом потянул тяжёлую, металлическую ручку двери на себя. Прохладный воздух внутри, после жары снаружи, встретил его равнодушно. Он сел на мягкий пуфик, торопливо натянув синие бахилы. Брюнет подошёл к стойке регистрации, сияя своей улыбкой, которая была прямой насмешкой для этого места. — Здравствуйте! — произнёс он бодро, слегка подавшись вперёд — мне нужно к Санчезу Райху. Он в 16-ой палате, в отделении интенсивной терапии. Помните меня? Я Секби. Брюнет быстро, суетливо вытянул из сумки свою идентификационную карту. На ней чётко виднелись буквы:

" Тейлор Секби @__(₽&#&# "

Девушка, молодая за стойкой, с аккуратно собранными волосами, быстро взглянула на него. Её взгляд был томный, профессиональным, пока она не опустила свой взгляд на карту и не услышала имя нужного пациента. Она замерла. Девушка быстро начала вводить данные в базу, чтобы отыскать нужного человека, хотя, судя по её внезапно застывшему выражению лица, она уже знает кто это. Эмоция на её лице сменилась мгновенно. Она помрачнела, её плечи как-то неестественно опустились. Она отвела взгляд от парня — Вам.. — она слегка запнулась, голос стал слегка тихим — вам не в 16-ую. Вам нужно в 19-ую палату. Она на третьем этаже, в конце коридора. Она быстро протянула тому его же карту и сразу же уткнулась в перебиранию каких-то бумаг. Девушка больше не поднимала своей макушки. Брюнет не обратил внимания на странное поведение девушки. В его голове пульсировала лишь одна мысль:

: Перевели !! Его перевели в обычную палату! Значит, ему уже лучше

Он почти бегом бросился к лестнице, перепрыгивая через некоторые ступени. Третий этаж. Длинный, белый коридор. 17-ая палата.. мимо. 18-ая палата. Мимо ! 19-ая палата То что нужно. Голубоглазый остановился прямо перед дверью, пытаясь отдышаться. Он поправил в руке пакет со свежими фруктами, пригладил волосы и, стараясь не волноваться, трижды постучал в дверь. Открыли ему не сразу. Прошло секунд десять, показавшихся ему вечностью. Когда дверь наконец-то приоткрылась, он увидел знакомое лицо. Это была доктор Вайт. Она выглядела ещё более усталой, чем три месяца назад. На её халате не было ни единого пятнышка. — Здравствуйте, Мистер Тейлор — произнесла она. Она была спокойной. Слишком. — Здравствуйте..? — протянул брюнет, и его улыбка начала медленно сползать с лица. Внутри него, где-то в самой глубине души закрался холодный, липкий страх — я к Санчезу.. мне сказали, что он здесь. Я вот.. фруктов ему принёс. Женщина оставила долгую невыносимую паузу между ними. Она посмотрела на пакет в его руках, на его голубые глаза, полные надежды, и в самом её взгляде не было ничего, кроме скорби. — Пойдёмте.. присядем, Мистер Тейлор — наконец прервала она тишину, отступая в сторону и пропуская его в помещение Это не была палата. Это был небольшой кабинет с двумя креслами и столом, заваленным папками. Здесь не было капельниц, не самих коек. Тут пахло сыростью и старой бумагой. Голубоглазый не понимал. Совсем не понимал. В голове столпились совсем разные, хаотичные мысли:

: Что случилось? У Саши осложнения? Снова операция? Почему мы здесь, а не у него?

— доктор Вайт, что происходит? С ним всё в порядке? Он.. он спит? В плохом состоянии? Брюнет сел напротив женщины, вцепившись пальцами в край стола. Женщина в ответ лишь глубоко вздохнула. Она сложила руки на столе и посмотрела прямо на Секби. В её глазах он увидел отражение своего собственного краха. — мне очень жаль. Произошла огромная.. ужасная ошибка в архивах, и я полагала, что вам сообщили уже давно. — что сообщили.. — перебил её он, и его голос сорвался на полу крик. Та закрыла глаза на несколько секунд, собираясь с силами. — Пациент Райх Санчез Уильям умер ещё три месяца назад. Тринадцатого февраля. Спустя два часа после того, как его госпитализировали. В комнате стало тихо. Так тихо, что брюнет услышал, как где-то за стеной капает вода из крана. — Что вы.. что вы такое говорите? — прошептал он, и на его лице появилась неестественная полуулыбка. — Вы же, я надеюсь, ошибаетесь? Я писал ему письма. Я приносил их сюда. Почти каждый день. Мне говорили, что их передают. — Мистер Тейлор — голос доктора дрогнул — он не перенёс операцию. Райх потерял слишком много крови. Он умер на операционном столе в 18:50 того же дня.. набрав воздух в лёгкие, она продолжила — Письма.. письма просто складывались в архивную папку. Сотрудники, которые относили письма в архивы не имели доступа к статусу пациентов, они просто выполняли свою работу. Он умер в его день рождения. Брюнет вспомнил, как радовался сегодняшнему солнцу. Вспомнил, как выбирал апельсины. вспомнил, как планировал извиняться. Все эти письма. Все эти чувства. Все слова о том, что он ждёт Сашу дома.. он писал их уже умершему. Он три месяца подряд разговаривал с пустотой, а не со своим возлюбленным.