Something Sinister This Way Comes

Огонь был невыносимым. Он захватывал каждую клетку его тела, пожирая изнутри, не оставляя ни единого уголка, куда можно было бы спрятаться. Он кричал — он был в этом уверен. Днями и ночами его крик не смолкал, пока пламя бушевало внутри, ломая, перекраивая, превращая его во что-то иное. Он не смел открыть глаза. Не мог. Боль была слишком велика — ослепляющая, всепоглощающая, лишающая самого права на мысль. Единственным утешением оставалось чьё-то присутствие. Пальцы, медленно перебирающие его волосы. Тихий голос, почти шёпот, скользящий сквозь огонь: всё будет хорошо, ты выживешь, всё станет прекрасным. Когда он, наконец, открыл глаза, он не чувствовал себя прекрасно. Огонь исчез. Лишь слабый, тлеющий отблеск остался где-то глубоко в горле — как напоминание о том, чем он стал. Он чувствовал только жажду. /// Феликс наблюдал, как самый мёртвый ботаник в мире взламывает его ноутбук. Пальцы вампира скользили по клавиатуре с такой скоростью, что сливались в размытое пятно. — Есть копии на жёстком диске? — спросил он, не отрываясь от экрана. Феликс покачал головой. Вампир прищурился и начал открывать папку за папкой. Когда он добрался до папки с детскими фотографиями, Феликс почувствовал, как его охватывает неловкость, но поделать ничего не мог. Радовало хотя бы то, что он никогда не хранил на ноутбуке порно. — Ну как там, Сынмин? — раздался голос Чана за его спиной. Он стоял слишком близко — Феликс чувствовал его дыхание у самого уха. По спине пробежала дрожь, и по тихому смешку Чана стало ясно: тот сделал это нарочно. Феликс повернул голову, чтобы метнуть на него раздражённый взгляд, но Чан уже смотрел на Сынмина. Сынмин поправил очки. — Пока что человек, похоже, говорит правду. Феликс фыркнул. — Я не врал, когда сказал, что это единственная копия. Он приподнял крестик на цепочке. — А это мы заберём, — спокойно сказал Чан. — Уверен, что хочешь? Это серебро, если ты помнишь. Чан улыбнулся, обнажая клыки, затем снял с крючка кухонное полотенце. Сложив его, он прикрыл ладонь и протянул руку. Прикусив губу, Феликс уронил крестик ему в ладонь. — Хороший мальчик, — тихо похвалил Чан, глядя прямо ему в глаза. Феликс уставился на него, скрывая тем самым, как у него начинают гореть уши. Он наблюдал, как Чан заворачивает крестик в ткань и прячет свёрток в задний карман брюк. — Есть что-то в облаке? — снова вмешался Сынмин. Феликс покачал головой. Вампир нахмурился и всё равно открыл браузер, пролистывая историю. На этот раз Феликс действительно занервничал. История браузера должна была оставаться между ним, Богом и интернет-провайдером. — Эй! — Мне триста лет, — невозмутимо сказал Сынмин, прокручивая список сайтов, на которых Феликс бывал. — Ты меня этим не удивишь. С пылающими ушами Феликс убрал руки. — Всё равно… Чан обошёл его и наклонился через плечо Сынмина, с интересом разглядывая экран. Когда он поднял взгляд на Феликса, в его глазах плясали искры. Феликс поспешно вышел из кухни, пока не сгорел со стыда окончательно. Он плюхнулся на диван в гостиной. Сначала он собирался уткнуться лицом в подушку и заорать, но передумал, когда рядом с ним рухнул парень — нет, вампир из магазина. В руках у него была Нола. Чонин, вспомнил Феликс, так его называл Чан. — Держи, — с широкой, почти слишком радостной улыбкой сказал Чонин, укладывая кошку Феликсу на живот. — Спасибо, — пробормотал Феликс. Нола мяукнула, и он машинально провёл ладонью по её спине. Успокаивал ли он её или себя — он и сам не знал. — Ты не съел свой леденец, — Чонин протянул ему конфету, которую, видимо, вытащил из кармана его куртки. — Я, между прочим, за него из своего кармана заплатил. Феликс вздохнул и взял леденец. Может, немного сахара поможет. Чонин наблюдал за ним с явным интересом, пока Феликс разворачивал фантик и засовывал конфету в рот. Только после этого Чонин достал ещё один леденец и сунул его себе. И вот Феликс сидел у себя на диване — с кошкой на животе, с леденцом во рту и с вампиром рядом — и пытался не рассмеяться от абсурдности происходящего. — Вкусный? — спросил Чонин. Феликс негромко хмыкнул. — Клубничный. — О-о, а у меня вишнёвый! Хочешь поменяться? Феликс дёрнулся. — Ч-что? — Чонин! — резко окликнул Чан из кухни. Чонин бросил на Феликса заговорщицкую улыбку. — Упс. Феликс с лёгким изумлением наблюдал, как вампир с хрустом раскусывает леденец. Помедлив секунду, он провёл языком по собственным губам, слизывая сладость. — Чонин… Тот повернул к нему голову так резко, что Феликс едва не вздрогнул. — Да, Феликс? — Ты… эм… ты ведь не убил миссис Юн, да? Чонин моргнул, а затем рассмеялся. — Нет! Я вообще-то устроился к ней подработать. — Он надул губы. — Хотя меня, наверное, уволят за то, что я ушёл с поста. — Сталкер… — не удержался Феликс, пробормотав себе под нос. Разумеется, Чонин услышал. Он расплылся в ухмылке. — Я делаю только то, что велит мой глава клана, Феликс. — Убери ноги со столика, — сухо заметил Сынмин, входя в гостиную с ноутбуком Феликса под мышкой. — …или мой создатель, — добавил Чонин, опуская ноги на пол. — Мы уходим, — сообщил Сынмин и повернулся к Феликсу. — Держи. Феликс взял ноутбук, прижав его к себе как щит, и наблюдал, как вампиры направляются к двери. — Пока, Феликс! — радостно помахал Чонин, прежде чем Сынмин буквально вытащил его из квартиры за ухо. Чан не ушёл. Он сел рядом с Феликсом на диван и взял его за руку. Феликс вздрогнул, когда холодные, гладкие пальцы коснулись его раны. Смущённый, он кивнул на ноутбук: — Надеюсь, ты не удалил мои университетские задания. Чан тихо хмыкнул. — Может, тебе стоит заняться ими, вместо того чтобы гоняться за братом. Феликс нахмурился. — Я выполнил свою часть сделки. Ты не можешь теперь отказаться! — Я и не собираюсь, — Чан посмотрел на него уже без привычной искры насмешки в глазах. — Я займусь делом твоего брата. Но пока — сиди тихо. Никаких глупостей. Не суйся в другие гнёзда вампиров. Его пальцы чуть сильнее сжали руку Феликса. — Ты так только угробишь себя. Феликс кивнул. Отвести взгляд от глаз Чана было трудно, даже когда тот сам опустил его — к его руке. Феликс сглотнул, когда Чан наклонился к ране. Тот поднял глаза, хватка ослабла — словно давая выбор отстраниться. Феликс не отстранился. Он затаил дыхание, наблюдая, как уголки губ Чана едва заметно приподнимаются. Хороший мальчик. Медленно, нарочито, Чан коснулся губами зажившей кожи. Язык скользнул по ране — раз, другой — пока она не раскрылась вновь. Тёмно-красная кровь выступила из проколов. Боли не было. Феликс вздрогнул, когда язык Чана снова коснулся кожи, собирая кровь, а затем прошёлся по ране, пока та окончательно не затянулась. По венам разлилось знакомое, слабое, но ощутимое покалывание. Яд. — Ты не хочешь… укусить меня? Чан поднял на него взгляд. Краснота исчезла, оставив лишь зрачки — тёмные, словно драгоценные камни в полумраке. Он улыбнулся — кроваво и красиво, так, что у Феликса сбилось дыхание. — Не сегодня. Не сегодня — это не никогда. Сердце Феликса пропустило удар. Он посмотрел на свою руку. Кожа покраснела, припухла, но следы укуса исчезли. Мурашки пробежали по его телу, когда Чан в последний раз провёл пальцами по этому месту — и отпустил. — Не делай глупостей, пока я разбираюсь с делом твоего брата, — сказал он, поднимаясь. — Я узнаю, если сделаешь. Феликс выпрямился. — Ты уходишь? Чан кивнул. — Через пару часов рассвет. Тебе тоже стоит поспать. Я дам знать, когда что-то выясним. Феликс прищурился. В следующее мгновение он уже был на ногах, оказываясь вплотную к Чану. Почти нос к носу. Рука, ещё недавно раненая, теперь двигалась без малейших колебаний — он ткнул пальцем в грудь вампира. — Даже не думай меня предать, Бан Чан. Мне плевать, кто ты такой. У нас сделка — и ты её выполнишь. А если нет… — он сжал зубы, — я сам за тобой приду. Не забывай, я знаю, где ты живёшь. С каждым его словом глаза Чана расширялись — а потом он вдруг расхохотался. Он перехватил руку Феликса, поднёс её к губам. Клыки едва коснулись его пальца — лёгкое, почти ленивое касание — и в следующую секунду он отпустил. — Ты ещё увидишь меня, Ли Феликс. — В его голосе скользнула насмешка. — Хотя бы потому, что мне нужно вернуть тебе крест, верно? Феликс стиснул челюсть. — Это мой брат мне его подарил. Он должен был защищать меня от вампиров. Чан улыбнулся. — Стоило его послушать. И в следующий миг он исчез. Просто… исчез. Феликс даже не успел моргнуть — секунду назад он стоял перед ним, а теперь в комнате никого не было. Это только сильнее заставило его почувствовать себя идиотом за свои угрозы. Но он не жалел. Нола тихо мяукнула, когда Феликс рухнул обратно на диван. Он машинально притянул её к себе, проводя ладонью по мягкой шерсти. Так он и сидел — долго, слишком долго, просто гладя её и глядя в пустоту. Спать он не лёг до самого рассвета. /// Первое, что сделал Чан, вернувшись домой — направился к холодильнику на кухне и вытащил пакет с AB. Он разорвал его зубами и запрокинул голову, выливая содержимое в рот. Не помогло. На языке всё ещё оставался тот самый привкус — лёгкое покалывание свежей крови. Крови Феликса. — Тебе трубочку дать? — лениво поинтересовался Сынмин. Чан опустил пакет. Внутри ещё оставалось немного, но он не собирался допивать его при Сынмине. Не хотел, чтобы тот подумал, будто он теряет контроль. Он его не терял. И всё равно пакетная кровь не помогала. Чан провёл тыльной стороной ладони по губам, стирая кровь. — Где Минхо? — Скорее всего, бродит под окнами Джисона, — отозвался Сынмин. — Джисон вернулся в общежитие? Сынмин кивнул. — Они опять поссорились. И я, если честно, тоже не понимаю. Джисон и так почти всё время здесь. Почему он упрямо возвращается в ту убогую комнатушку, вместо того чтобы просто остаться у нас? Чан улыбнулся. — У Джисона есть свои причины. Мы не можем заставить его остаться, если он сам этого не хочет. Даже если это было бы логично. Сынмин вздохнул — видно было, что он хочет поспорить. Чана это позабавило. Триста лет — а Сынмин всё ещё ставит разум выше чувств. За все эти годы Чан видел, как тот ломался лишь однажды — когда принёс к нему Чонина на руках, умоляя разрешить обратить его, пока не стало слишком поздно. Будто по зову, Чонин появился на кухне. — О, Чанни-хён пьёт? Мы все пьём? — У нас вечеринка? — раздался голос за его спиной. Хёнджин вошёл следом за младшим — в обтягивающих джинсах, коротком топе, с блёстками в волосах. Он выглядел… слишком хорошо. — Ты красивый, — отметил Чан. — Ты уходишь или пришёл? — Ухожу. — Хёнджин улыбнулся, подхватывая оставленный Чаном пакет с кровью. Он осушил его до дна и выбросил пустую упаковку в мусор. — В Анъяне открылся новый клуб. Хочу заценить. — Ты просто хочешь, чтобы заценили тебя, — фыркнул Чонин. Хёнджин метнул в него взгляд. Чан положил руку ему на плечо. — Пойдёшь со мной сначала? На мгновение Хёнджин выглядел настороженным. А затем привычно прижался к нему, уткнувшись лицом в плечо, словно искал утешения — или прощения. Чан провёл рукой по его спине. Похоже, слова Чонина задели сильнее, чем тот рассчитывал. — Куда мы? — тихо спросил Хёнджин. — Заберём Минхо. — Ты сам не можешь? — Хёнджин надул губы. — Я вообще-то старался. — Он махнул рукой на свой наряд. — Я хотел сегодня выйти. — Ты и так выходишь почти каждую ночь уже несколько месяцев, — заметил Чонин. — Это не займёт много времени, — вмешался Чан, пока всё не переросло в ссору. — Мне просто нужен кто-то, кто удержит Минхо, когда он попытается врезать мне. — Можно я с вами? — оживился Чонин. — Нет, — одновременно ответили Чан, Сынмин и Хёнджин. Чонин обиженно надулся. Чан кивком позвал Хёнджина за собой и направился к выходу. /// Луна всё ещё висела высоко в небе, когда они добрались до университетского кампуса. Минхо сидел на скамейке в парке, не моргая, уставившись на здание общежития перед собой. Чан жестом велел Хёнджину остаться позади, а сам опустился рядом со своим порождённым. — Минхо. Минхо не отреагировал. — Минхо, — попробовал Чан снова, мягче на этот раз. Он был его создателем, и потому игнорировать его было невозможно. И всё же Минхо, казалось, изо всех сил пытался это сделать. Он не двигался, не отрывал взгляда от окна. — Тебе стоит вернуться домой, — предложил Чан, пока ещё не прибегая к голосу создателя. С ним у Минхо не осталось бы выбора, кроме как подчиниться, а Чан ненавидел, когда ему приходилось так поступать. — Через несколько часов взойдёт солнце. — Через несколько часов, — эхом повторил Минхо. Чан вздохнул. — С ним всё будет в порядке, Минхо. Он в безопасности, там, где он сейчас. Ты можешь пойти домой. Минхо покачал головой. — Он может написать мне. Он был зол, когда выгнал меня. Он может… — Минхо опустил взгляд на телефон в своих руках. Экран оставался тёмным. — Он может написать, чтобы я пришёл. — Джисон спит, Мин. Он напишет тебе утром. Минхо не шелохнулся. — О чём это на самом деле? — мягко подтолкнул Чан. Он уже знал ответ, но хотел, чтобы Минхо сам его произнёс. Он не торопился. Прожив столько лет, Чан научился спокойно переносить тишину, какой бы долгой она ни была. — Кто-то ещё может прийти, — наконец признался Минхо. Его голос был тихим, но в нём звенела паника. — Убийца или вор или… кто-то может прийти. — Минхо, — Чан сохранил мягкость в голосе. — Он не в безопасности, хён. — Минхо посмотрел на него с такой отчаянной, обнажённой паникой в глазах, что у Чана сжалось сердце. — Я люблю его. Люблю, и из-за этого его у меня отнимут. Его убьют, как всех остальных, и я должен — я должен — я не могу его потерять, хён, я не могу— Чан притянул его к себе, не обращая внимания на то, как ногти Минхо рвут ткань его рубашки, впиваясь в кожу спины. — Никто не причинит вреда Джисону, Минхо, — тихо сказал он, проводя рукой по его волосам. — Все твои враги мертвы, помнишь? Мы убили их всех. Всех во дворце. Всех, кто причинил тебе и твоей семье боль. Всех, кто отнял их у тебя. Я держал их, а ты вырывал им глотки. Они все мертвы. Минхо покачал головой, и чёрные слёзы потекли по его щекам. — Кто-то ещё может прийти. Это небезопасно. Небезопасно, когда меня нет рядом. Ты обратил меня. Теперь я сильнее. Я могу защитить его, но я должен быть здесь. Я должен наблюдать, чтобы быть уверенным. Он вырвался из объятий и снова свернулся на скамейке, подтянув ноги к груди, не отрывая взгляда от окна Джисона. — Я буду защищать его, — бормотал он снова и снова. Он выглядел как ребёнок. Но для Чана его порождённый был чем-то гораздо большим. Ни одно человеческое слово не могло описать ту связь, что существует между создателем и его созданием. Ни одно — ту преданность, что их связывает. Минхо был первым вампиром, которого Чан когда-либо обратил, его первым «нерождённым», первым членом его клана. Частью его самого — во всех смыслах. Как собственную конечность, Чан ощущал его — так же, как ощущал Хёнджина в нескольких метрах позади и даже Джисона, человека, который всё равно был частью их клана. Они принадлежали друг другу. Они были единым целым. И Чан сделал бы всё, чтобы защитить их. Если для этого нужно было держать Минхо, пока тот тонет в собственной паранойе — значит, так тому и быть. Словно откликнувшись на невысказанный зов — а может, Чан и правда позвал его — Хёнджин подошёл и осторожно вытер слёзы с лица Минхо. — Джисон испугается, если увидит тебя таким, — проворчал он, но Чан уловил в его голосе непривычную мягкость. — Решит, что ты некрасивый, и не захочет тебя целовать. — Похоже, тебе пора поесть, — пригрозил Минхо, указывая на упаковку салфеток в руках Хёнджина, но в его словах не было настоящего гнева. Это помогло — Чан видел. Хёнджин всегда помогал. В этом и была его особенность — тихо успокаивать мир вокруг себя. Хёнджин был обращён гораздо позже Минхо, самым молодым из порождённых Чана, но он прекрасно знал его прошлое — кровь, интриги и потери, оставившие в нём эту болезненную настороженность. И в его голосе не было ни капли осуждения, когда он сказал: — Ты сумасшедший, хён. Минхо лишь пожал плечами. Он уже собирался затолкать салфетку, которой Хёнджин только что вытирал ему лицо, прямо ему в рот, как вдруг все трое одновременно вздрогнули. Телефон у Минхо на коленях завибрировал. Минхо тут же схватил его и открыл сообщения. Чан заглянул ему через плечо. 3:36 a.m. [jisung ♥︎] Поднимайся. 3:37 a.m. [jisung ♥︎] Если перестанешь вести себя как мудак, конечно. Минхо оказался на ногах в одно мгновение. Чан, возможно, хотел что-то сказать — поддержать или предостеречь, — но не успел. Автоматические двери общежития разъехались в стороны, и Джисон вышел наружу, обхватив себя руками за живот и оглядываясь по сторонам. Его ищущий взгляд остановился, когда он заметил их. Он, кажется, удивился, увидев не только Минхо, но и всех троих, но Чан услышал, как его сердцебиение замедлилось при их виде — и это заставило его улыбнуться. Прежде чем босые ноги Джисона коснулись холодного, грязного бетона, Минхо уже был рядом — подхватил его на руки. Джисон тихо охнул, когда его оторвали от земли, но всё равно обвился вокруг Минхо. — Мудак, — донеслось приглушённо сквозь ткань его свитера. Минхо лишь покачал головой. Он поцеловал Джисона в висок, щёку, губы — и понёс обратно внутрь, туда, где было тепло. Чан вздохнул. По крайней мере, у Джисона хватило приличия махнуть им с Хёнджином на прощание. Чан удивился тихому вздоху, сорвавшемуся с губ Хёнджина. — Это же так романтично, правда? — прошептал тот. В его глазах мерцали звёзды. — Иметь такую любовь… Сердце Чана смягчилось. — Ты найдёшь кого-нибудь однажды, Джинни. Хёнджин только улыбнулся. Чан знал, что это больная тема. Хёнджин был прекрасен — но в любви ему катастрофически не везло. За полтора века существования он ни разу не испытал того счастья, что было у Минхо и Джисона. Да, Хёнджин был красив, и за ним выстраивалась очередь из желающих, но те, кого привлекала лишь его внешность, были ему не нужны. Хёнджин был до невозможности романтичен. Он мечтал о человеке, который полюбит его не за красоту и не за статус вампира клана Бан. Хёнджин хотел настоящей любви. И это было единственное, что Чан не мог ни выследить, ни купить, ни украсть для него — и каждый раз, замечая тоску в его глазах, он об этом жалел. Больно было смотреть, как его порождённому отказывают в том, чего он так отчаянно желает. Не найдя, что ещё сказать, Чан обнял Хёнджина за плечи. — Пойдём. Заглянем в тот клуб, куда ты хотел. Через пару часов нужно будет забрать Минхо, чтобы он снова не провёл день в шкафу Джисона, прячась от солнца. Но до тех пор — делаем, что хочешь. Хёнджин на мгновение замялся, а затем на его лице расцвела мягкая улыбка. Он потерся щекой о плечо Чана — и вдруг сорвался с места, уносясь вперёд. Чан без лишних слов рванул за ним. /// Феликс был хорошим мальчиком. Он ждал. Прошла неделя — он не сдвинулся с места. Прошла вторая — и ни единого признака вампиров в его жизни, но он всё равно ждал. К третьей неделе до него наконец дошло: его предали. Стиснув зубы от злости, Феликс выждал ещё неделю — а потом решил действовать. Чан и его «ищейки» могли обвести его вокруг пальца, вернуть себе каталог и не выполнить свою часть сделки — но это не означало, что Феликс остановится. Каталога у него больше не было. Но это не значило, что он его не читал. Некоторые имена и адреса до сих пор жили в его памяти. Ему нужен был только вход. Всего один вампир, который проведёт его внутрь. И, как оказалось, это было не так уж сложно. В городе хватало вампиров — если знать, где искать. Именно так Феликс оказался в Good Boy Gone Bad — одном из более дорогих клубов, где рядом с коктейлями подавали бутылки с «смешанной кровью». Если уж на то пошло, музыка ему даже нравилась. Он танцевал. Танцевал, танцевал, танцевал — пока пот не потёк по спине, пока запахи окружающих не прилипли к его коже. Боясь, что макияж поплывёт, он пробрался сквозь толпу к бару. Бармен заметил его довольно быстро. Улыбнулся — с тупыми, человеческими зубами. Человек. Наверное. В клубном свете сложно было отличить: и карие, и алые глаза казались чёрными, а некоторые вампиры носили линзы. — Привет, что будешь? — прокричал бармен, наклоняясь ближе через стойку. — Эм… Феликс только сейчас понял, что понятия не имеет, что заказывать. Щёки предательски потеплели. Он был рад, что бармен — человек и не слышит, как сбивается его сердцебиение. — Воды? — выпалил он. — Воды? — бармен уставился на него, а потом рассмеялся, поняв, что тот серьёзен. — Тут жарко! — Феликс обмахнулся рукой, оттягивая ворот футболки. Взгляд бармена скользнул следом за этим движением. Тот пожал плечами и наклонился к холодильнику под стойкой. Феликс получил свою бутылку воды — и ещё одну насмешливую улыбку, прежде чем бармен переключился на следующего клиента. Феликс проследил за ним взглядом. Бармен подошёл к самому краю стойки, где сидел вампир. Он опёрся локтями о бар, наклоняясь к нему куда ближе, чем Феликс когда-либо бы осмелился. Что бы он ни говорил — вампира это явно не впечатлило. Тот лишь приподнял бровь, покачал головой — и вернулся к бутылке крови перед собой. Феликс отвлёкся, когда рядом с ним на барный стул запрыгнуло чьё-то тело. — Привет. Улыбка — с клыками — была хитрой, почти лисьей. На мгновение это напомнило Феликсу Чонина, но он тут же отогнал эту мысль. Перед ним был не Чонин. У этого вампира были розовые волосы, пушистая розовая куртка в тон — и одно из самых поразительных лиц, которые Феликс когда-либо видел. — Ты здесь один? Почуяв шанс, Феликс нацепил застенчивую улыбку и кивнул. Он очень надеялся, что его бешено колотящееся сердце примут за нервозность, а не за предвкушение. — Тебе нельзя быть одному. Ты слишком красивый для этого. Феликс спрятал улыбку за ладонью. — Ты тоже… очень красивый. Вампир махнул рукой, усмехаясь. И Феликс вдруг почувствовал укол зависти — к той лёгкости, с которой тот двигался. К той уверенности, будто весь мир принадлежал ему. Феликс проживи хоть сто лет — всё равно не смог бы так. — Я Ёнджун, — представился вампир. Феликс заставил своё сердце биться ровно, а дыхание — не сбиваться. — Феликс. — Фе-ликс, — протянул Ёнджун, словно пробуя имя на вкус. — Красиво. Прямо как ты. Хочешь что-нибудь… настоящее выпить? Он кивнул на бутылку воды перед Феликсом. Феликс воспользовался моментом и чуть подался вперёд. Как он и рассчитывал, взгляд вампира скользнул к его шее. Искал следы укусов. Метку. Признак того, что он уже принадлежит кому-то другому. Ничего. Феликс улыбнулся. И, глядя прямо в глаза вампиру, спросил: — А ты хочешь? Улыбка, расплывшаяся по губам Ёнджуна, стала темнее — опасной и ослепительной одновременно. Красный цвет проступил в белках его глаз. Он поднялся со стула и протянул Феликсу руку. Феликс не колебался ни секунды. Он вложил свою ладонь в его. /// Кровь была всегда. Дни тянулись — может, недели — и кровь не заканчивалась. Чанбин не думал. Мысли причиняли боль. Он просто пил. Стоило ему остановиться, как огонь в горле вспыхивал вновь — жадный, неумолимый, пожирающий изнутри. Но он никогда не успевал разгореться по-настоящему. Ему всегда давали ещё. Ему не нужно было бояться. Кровь всегда была рядом. Кровь была всегда. — Ты такой сильный… — тёплые, почти нежные руки откинули волосы с его лица. Стерли алые следы с подбородка, пока он с рычанием разрывал очередной пакет с кровью — плотный пластик не выдерживал натиска его новых клыков. — Ты справишься, правда? Ты выживешь. Когда он поднял глаза, на него смотрели — с восхищением, с жадной любовью — алые глаза. Если бы он всё ещё был человеком, он бы, наверное, закричал. Но жажда выжгла из него всё лишнее. Ничто не имело значения. Ни страх, ни боль, ни он сам. Только кровь. Тёплая, густая, льющаяся в горло, утоляющая огонь. Кровь всегда была. И ему всегда было мало. /// Свет в туалете клуба был синим — таким, что вены под кожей почти исчезали. Феликс невольно усмехнулся иронии. Этот свет должен был мешать людям колоться, но прямо сейчас из одной из кабинок доносился узнаваемый стон — протяжный, сладкий, человеческий. Кто-то там захлёбывался удовольствием, пока вампир вонзал клыки в его шею. Кожа на руке Феликса запульсировала. Он знал лишь отголосок того, что такое яд вампира, но этого хватало, чтобы прижаться к Ёнджуну чуть ближе, чуть охотнее. Ему нужно было попасть в его гнездо, нужно было проверить, не найдётся ли там хоть какой-то след Чанбина… но это не значило, что он не может позволить себе немного насладиться моментом. К чёрту всё, что говорил Чан. Феликс не был каким-то беспомощным человеком, который не способен за себя постоять. Он справится. Он справляется. Он рассмеялся, когда Ёнджун потянул его к раковине, легко усаживая на край. Феликсу нравился этот взгляд — будто он и правда красивый, желанный, достойный усилий. По позвоночнику пробежала дрожь, когда пальцы Ёнджуна скользнули по его шее. — Ни единой отметки… Ты ведь не девственник? Феликс едва не закатил глаза. — Нет, — сладко ответил он, надеясь, что жажда крови заглушит в голосе предательскую дрожь. Он не врал, убеждал себя Феликс. Чан пил его кровь. Пусть и не до конца, не до укуса — но пил. Дважды. Значит, он больше не «кровавый девственник». Наверное. Ёнджун улыбнулся — красиво, с клыками. Его губы приоткрылись, и сердце Феликса сбилось с ритма. Он невольно закрыл глаза, ожидая боли… затем блаженства… Но вместо этого — резкий грохот. Феликс распахнул глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь в туалет с силой отскакивает от стены. Вошедший вампир… должен был быть самым красивым существом, которое Феликс когда-либо видел. Высокий, стройный, с безупречными чертами лица и идеально очерченными губами. Длинные волосы касались плеч, обрамляя лицо так, будто и без того совершенное можно было сделать ещё совершеннее. Феликс на мгновение замер, зачарованный — но тут же отвёл взгляд. Пялиться было невежливо… и опасно. Проблема была в том, что вампир смотрел прямо на него. Алые глаза впились в него, ноздри едва заметно дрогнули. Челюсть Ёнджуна с тихим щелчком захлопнулась. Он обернулся, явно раздражённый. — Хёнджин. Тебе что-то нужно? — Отойди от него. Редко можно было увидеть, как вампир теряется, но сейчас Ёнджун действительно выглядел ошарашенным. — Что? — Ты меня слышал. Феликс невольно вжался в зеркало, когда Ёнджун зарычал. — Ты серьёзно сейчас? Найди себе другого! Хёнджин обнажил клыки. — У тебя нет на него прав. — С чего ты взял? Он не помечен! Феликс уже был уверен, что сейчас они разорвут друг друга, когда дверь снова распахнулась. Вошёл ещё один вампир — высокий, выше их обоих. Несмотря на рост, в его лице была мягкость, и Феликс почти уцепился за спокойную линию его улыбки. Та исчезла, стоило ему увидеть клыки. — Бомгю сказал, что слышал шум. Что происходит? — Хёнджин тут решил поиграть мускулами! — пожаловался Ёнджун, голос стал почти жалобным. — Он знает, что всем в клубе он нравится, но почему-то решил украсть моего человека! — Он не твой, — фыркнул Хёнджин. Высокий вампир поднял руку. — Этот человек — твой? — спросил он Хёнджина. Улыбка Хёнджина стала… пугающей. — Хуже. Лицо того побледнело ещё сильнее. — Быть не может. — У него нет укуса! — запротестовал Ёнджун, хватая его за руку. — Я проверял, Субин, клянусь! Хёнджин раздражённо фыркнул и, обойдя их, положил руку на плечо Феликса. — Пользуйся носом, дикарь. Феликс застыл, когда три пары алых глаз начали разглядывать его, втягивая запах. — Эм… — он даже не знал, что сказать. Я сейчас умру? — мелькнуло у него в голове. Он посмотрел на руку на своём плече… и поднял взгляд к лицу Хёнджина. Тот улыбнулся — успокаивающе. И всё же опасность под этой улыбкой была очевидна. — В этом человечке течёт яд моего создателя. Феликс замер. Слова дошли не сразу. А когда дошли — его будто парализовало. Чан. Другого быть не могло. Мой создатель. Значит, Хёнджин — из его клана. Феликс был… по уши в дерьме. — Ладно, — сказал Субин и резко схватил Ёнджуна за ворот, заставляя его поклониться. — Ёнджун приносит извинения. Мы не хотели проявить неуважение ни к тебе, ни к твоему создателю. Ты знаешь, я уважаю Чана. — Взаимно, — мягко ответил Хёнджин. Он обнял Феликса за талию и стянул его с раковины. Тот едва удержался на ногах. Меня похищают? — мелькнуло в голове. — Субин! Он его забирает! — заныл Ёнджун. — Хватит, — холодно отрезал тот. — Вот и правильно, слушай своего лидера, — с лёгкой насмешкой сказал Хёнджин, открывая дверь. — Это нечестно! — буркнул Ёнджун. — Он красивый! Феликс, ты красивый! Если передумаешь— Дверь захлопнулась. Только выйдя из клуба, Феликс снова попытался заговорить: — Эм… Хёнджин отпустил его, и Феликс едва не споткнулся. — Как тебя зовут? — Ли Феликс, — ответил он, не подумав. Хёнджин нахмурился и наклонился ближе. Феликс вздрогнул, когда понял — он его нюхает. — Ты уверен? — В том, что это моё имя? — нервно усмехнулся Феликс. — Да? Хёнджин нахмурился сильнее, почти уткнувшись в его волосы. — Ты пахнешь… так сильно пахнешь… Феликс отпрянул, когда стало ясно, что тот сейчас его… лизнёт. — А тебя как зовут? — быстро спросил он. Хёнджин будто очнулся и тут же вежливо поклонился. — Хван Хёнджин. Я из клана Бан. Ты, должно быть, тот самый человек, из-за которого все подшучивают над Чанни-хёном. Он снова оглядел Феликса — уже с интересом. — Ты тот, кто вломился в наш дом. Феликс нервно рассмеялся. — Ага. Это я. К его удивлению, Хёнджин только оживился. — Отлично! Значит, дорогу ты уже знаешь! — Дорогу? Он вздрогнул, когда Хёнджин схватил его за руку и потянул к чёрной машине. — Подожди, куда мы— — Домой, — легко ответил Хёнджин, открывая дверь. — Куда же ещё? — Домой? Ты имеешь в виду… ваше гнездо? — Конечно. Он мягко усадил Феликса внутрь. — Ты приглашён. — Я?.. приглашён? Хёнджин рассмеялся, будто это было очевидно. — Разумеется, Феликс. Чан пустил в тебя свой яд. Он наклонился ближе, и его улыбка стала чуть острее. — А это значит… ты теперь принадлежишь ему.