Не раскрытые тайны - Том 2

Они шли дальше. Кваджик зацепился за рога среди толпы. — Нашлась Он сразу пошёл к ним и увидел девушку. Та стояла и смотрела прямо на него Она улыбнулась — Пришел все таки.. Кваджик нахмурился — Так.. Элифар посмотрел — Кваджик, не делай поспешных действий. Кваджик махнул рукой — Закройся. Элифар тут же шагнул вперёд и снова перехватил его, уже жёстче: — Я сказал — не действуй вслепую. Кваджик дёрнулся, но остановился. Впервые не из-за силы, а из-за паузы в собственном раздражении. Девушка с рогами не двигалась. Только смотрела на них так, будто знала их всех заранее. — Ты пришёл, — повторила она спокойно. Кваджик прищурился: — Я тебя не знаю. Она мягко улыбнулась: — Но ты меня “помнишь”. Элифар тихо выдохнул: — Это уже не разговор в лоб. Коломбина чуть наклонила голову: — Она не одна. Кваджик резко: — Да мне плевать, одна она или стая. Девушка перевела взгляд на него: — Ты зол. Пауза. — Значит, голос уже дошёл. Кваджик замер на полуслове: — Какой ещё голос? Она спокойно: — Тот, который зовёт тебя “наследником”. Элифар напрягся: — Значит это действительно связано с тем, что мы слышали. Девушка кивнула: — Конечно связано. Она сделала шаг ближе — не агрессивный, скорее уверенный: — Потому что ты не должен был услышать это так рано. Кваджик тихо выдохнул: — Отлично. Значит, я всё-таки не “ключ”, а “ошибка”. Она посмотрела на него внимательно: — Ты — результат сбоя, который кто-то не успел исправить. Тишина стала плотной. Коломбина спокойно: — Тогда вопрос: кто должен был “исправить”? Девушка на секунду задержала взгляд на всех троих: — Тот, кто сейчас не здесь. Пауза. — И кто уже понял, что вы пришли. Элифар тихо: — То есть нас ждали. Она кивнула: — И тебя особенно. Глаза девушки снова вернулись к Кваджику: — Потому что ты уже начал вспоминать то, что тебе не принадлежит. Кваджик скривился: — Я начинаю ненавидеть слово “вспоминать”. Элифар коротко: — Спокойно. Но теперь стало ясно: это уже не встреча. Это была проверка. Девушка подошла к Элифару — Ох, Эли.. Ты всё так же красив.. Элифар удивился — Чего? Девушка усмехнулась — Ты знаешь что. Она перевела взгляд на Кваджика — А ты... Вот ты интересный. А знаешь почему? Потому что ты знаком с Гриммом. Я очень люблю кошмары. Особенно такие как он. Кваджик вдруг прищурился — Ближе к делу. Я не намерен слушать загадки. Девушка на секунду замолчала, словно оценивая, насколько быстро он “ломается” на прямоту. Потом улыбнулась уже чуть проще: — Хорошо. Без игр. Она обвела взглядом Нод-Край, будто это была не местность, а схема. — Гримм не умер. Он разорван между слоями. Пауза. — И часть его “права” на систему всё ещё активна. Кваджик скривился: — “Право” звучит так, будто он владелец. — В каком-то смысле — да, — спокойно ответила она. Элифар нахмурился: — Тогда при чём тут ты? Девушка посмотрела на него: — При том, что я — один из узлов, который удерживает баланс между тем, что называют “кошмаром”, и тем, что называют “реальностью”. Коломбина тихо: — Фильтр. Она кивнула: — Упрощённо — да. Кваджик резко: — И ты “любишь кошмары”, потому что ты их держишь? Девушка усмехнулась: — Потому что я их вижу целиком. Не так, как вы. Пауза. — Вы видите страх. Я вижу структуру. Она перевела взгляд обратно на Кваджика: — И ты — аномалия внутри этой структуры. Кваджик: — Я уже это слышал. — Нет, — спокойно сказала она. — Ты слышал “эхо”. Сейчас я говорю напрямую. Тишина стала плотнее. Элифар тихо: — Чего ты хочешь? Девушка посмотрела на него уже без улыбки: — Я хочу понять, почему “ключ” начал двигаться раньше времени. Пауза. — Потому что если ты продолжишь идти тем же путём… Она посмотрела на Кваджика: — …то ты откроешь не дверь. — А то, что за дверью тебя ждёт. Кваджик усмехнулся без веселья: — Меня уже много кто “ждёт”. Я начинаю привыкать. Девушка чуть наклонила голову: — Это не те, к кому привыкают. И впервые её голос стал действительно серьёзным: — Это те, кто не отпускают обратно. Кваджик нахмурился — Тогда причём тут любовь? Девушка не ответила Кваджик задал вопрос ещё раз — Причем. Тут. Любовь? Девушка посмотрела на него чуть дольше обычного, как будто решала — смеяться или говорить честно. Но выбрала второе. — Потому что всё, что вы называете “кошмаром”, всегда начинается с привязанности. Пауза. — Не со страха. Не с войны. С того, что кто-то к кому-то тянется. Кваджик скривился: — Это уже философия пошла. Она спокойно: — Это устройство системы. Элифар тихо: — Объясни проще. Девушка кивнула: — Хорошо. Она перевела взгляд в сторону, будто видела не улицу, а прошлые события: — Любовь — это единственная вещь, которая заставляет сущности нарушать правила. Пауза. — Поэтому её используют как вход. Кваджик прищурился: — Вход куда? Она посмотрела прямо на него: — В кошмар. Тишина. Коломбина тихо добавила: — Или в контроль над ним. Девушка кивнула: — Верно. Элифар напрягся: — То есть ты хочешь сказать, что всё это… Гримм, Лаума, цветок, голоса… Он выдохнул: — Это завязано на чувствах? Девушка спокойно: — Не просто на чувствах. Пауза. — На том, что люди считают “своим”. Кваджик усмехнулся: — О, отлично. Значит меня используют через то, что я вообще не контролирую. Она слегка наклонила голову: — Ты контролируешь реакцию. — И этого достаточно. Пауза стала тяжелее. Элифар посмотрел на Кваджика: — Поэтому тебя и дёргает. Кваджик тихо: — Понял. Он выдохнул и впервые не пошутил: — Тогда вопрос проще. Он посмотрел на девушку: — Кто в этом всём реально “любит”, а кто просто нажимает кнопки? Она не сразу ответила. Потом сказала: — Иногда это одно и то же. И от этого ответа стало только хуже. Девушка улыбнулась — А, и да, я и есть Лаума. Кваджик вдруг отошёл назад — Стоп.. СТОП.. Так.. А теперь ещё честнее. Тоесть, ты любила Гримма, он тебя нет, но ты всё ещё его любишь.. А после его смерти решила взять меня? Только потому что я его наследник?? Лаума не спешила отвечать. Наоборот — на секунду даже стало тихо так, будто Нод-Край “прикрыл звук”. Потом она мягко покачала головой. — Нет. Коротко. Ровно. Без защиты и без эмоций. Элифар нахмурился: — Тогда объясни нормально. Лаума посмотрела на Кваджика: — Ты сейчас пытаешься упростить то, что не помещается в твою схему. Кваджик раздражённо: — Я пытаюсь понять, меня тут используют или нет. Она чуть кивнула: — Это честный вопрос. Пауза. — Но неправильный. Кваджик: — А правильный какой? Лаума ответила спокойно: — Почему ты думаешь, что наследование — это замена человека? Тишина. Коломбина слегка прищурилась: — Ты не “выбираешь вместо него”. Лаума кивнула: — Именно. Она сделала шаг ближе, но без давления: — Гримм не “оставил тебя вместо себя”. Он оставил тебя как продолжение линии, которая уже существовала до него. Кваджик хмыкнул: — Офигенно звучит. Всё равно как “ты не запасной, ты просто продолжение боли”. Лаума не отрицала: — Частично — да. Элифар тихо: — А любовь тут при чём? Лаума посмотрела на него дольше. — При том, что Гримм не был центром этой истории. Пауза. — Он был её узлом. Кваджик резко: — Ты сейчас опять начинаешь уходить в загадки. Лаума спокойно: — Нет. Она перевела взгляд обратно на него: — Ты хочешь услышать простое: “я выбрала тебя вместо него”. Пауза. — Но это ложь. Кваджик замер. Лаума продолжила: — Я не “беру тебя”. — И не “заменяю”. — Я проверяю, во что превратился его след. Тишина стала жёстче. Элифар: — И что ты уже поняла? Лаума ответила честно: — Что он не исчез. Пауза. — Он просто сменил форму. Кваджик тихо выдохнул: — И я — эта форма? Лаума кивнула: — Часть. И добавила уже тише: — Но не вся. Кваджик нахмурился — И где другая "Часть" его?? Лаума закрыла глаза — Её нет. Точнее есть. Но Гримм.. хотел что бы ты собрался полностью. Вторую часть он запрятал в том кто сейчас рядом с тобой. И в том кого ты очень хорошо знаешь. Кваджик замер на секунду, потом резко усмехнулся — но без привычного веселья. — О, класс. Загадки уровня “угадай, где твоя психика развалилась”. Элифар нахмурился: — Говори прямо. Лаума открыла глаза. — Я и говорю прямо. Пауза. — Гримм разделил свою “полноту” не на случайные части. Он разложил её по узлам, которые смогут выдержать давление без мгновенного разрушения. Коломбина тихо: — Люди. Лаума кивнула: — Да. Люди… и не только. Кваджик раздражённо: — “Очень хорошо знаешь” — это кто вообще? Лаума посмотрела на него: — Ты уже их встречал. Пауза. — И доверяешь хотя бы одному из них. Тишина стала плотнее. Элифар чуть сузил взгляд: — Это слишком размыто. Мы сейчас можем начать подозревать вообще всех. Лаума спокойно: — Это и есть эффект. Кваджик тихо выдохнул: — Значит, ты просто хочешь, чтобы мы сами друг друга перегрызли, пока ищем куски? Она не стала отрицать сразу. И это было хуже любого “да”. Потом она сказала: — Нет. Я хочу, чтобы вы поняли, что целостность Гримма не должна была собраться снова. Пауза. — Но она уже начала. Элифар напрягся: — И если соберётся? Лаума посмотрела прямо: — Тогда вы получите не “его”. — А то, что он оставил как механизм завершения. Кваджик скривился: — Звучит как “самоуничтожение с красивым названием”. Лаума тихо: — Иногда это одно и то же. Молчание повисло тяжёлое. И в нём впервые стало ясно: это уже не история про поиск. Это история про выбор — стоит ли вообще собирать то, что кто-то специально разорвал. Кваджик задумался — Тот кого я хорошо знаю.. и доверяю ему.. Кайр сразу нет.. Он мёртв.. Окно... Стоп.. Окно.. Нет... не он.. Кто тогда? Я не знаю кто.. честно.... Он вдруг услышал голос в голове — Puella... Ignis... Soror... Conscientia Pars... Archon Кваджик резко схватился за голову, будто звук был не “внутри мысли”, а прямо под черепом. — Блять… опять… Элифар сразу напрягся: — Что? Кваджик сквозь зубы: — Голос. Лаума не удивилась. Только чуть опустила взгляд, как будто это подтверждало её расчёт. Голос в голове продолжал, уже не отдельными словами — а связанной структурой: — Ignis… memoria… divisum… non finis… pars altera… Кваджик выдохнул резко: — Да заткнись ты… Он поднял взгляд на Лауму: — Это оно? Лаума спокойно: — Это отклик. Коломбина тихо: — Он реагирует быстрее, чем должен. Элифар нахмурился: — На что именно реагирует? Лаума посмотрела на Кваджика: — На совпадение носителей. Пауза. — Ты назвал имена, но не заметил главное. Кваджик раздражённо: — Ну давай, просвети. Она кивнула: — “Кто рядом с тобой” — это не обязательно человек. Элифар сразу: — Нет. Кваджик повернулся к нему: — Чего “нет”? Элифар резко: — Не начинай думать на меня или на Коломбину. Коломбина спокойно: — Я бы тоже не советовала. Лаума мягко продолжила: — Иногда часть личности, памяти или “сущности” закрепляется не в теле. Пауза. — А в связи. Тишина стала плотной. Кваджик тихо: — Ты сейчас говоришь, что у меня в башке не просто я и этот Гримм… а ещё кто-то третий сидит? Лаума не ответила сразу. И этого хватило. Голос внутри снова вспыхнул, уже яснее: — Conscientia… non solus… Fenestra mendax… Кваджик медленно выдохнул: — “Окно”… Элифар напрягся: — Окно? Кваджик поднял взгляд: — Мне это уже второй раз кидают в голову как имя. Лаума тихо: — Тогда ты почти дошёл до узла. Она посмотрела на всех: — И теперь вопрос не “кто это”. Пауза. — А кто из вас уже начал это скрывать от самого себя. Кваджик посмотрел на неё — Тоесть ты хочешь сказать что я сам у себя из головы вырезал какой то эпизод жизни? Лаума не ответила Молчала Потом всё же сказала — Возможно. Порой это одно и то же. Кваджик потёр глаза рукой — Ну пиздец.. Что мы имеем.. Ты, любовь к Гримму. Я наследник. Да и я ещё что то у себя с головы вырезал. Зашибись. Я мечтал о таком.. Лучше бы я на том свете остался.. Элифар посмотрел на него — Так или иначе нам прийдётся всё понять и остановить. Иначе то что оставил нам Гримм убьёт всех нас. Кваджик посмотрел на Лауму — Чё стоим. Что делать надо? Я не гений, с первого раза не догадаюсь. Лаума выслушала его до конца, не перебивая. И только после этого спокойно ответила: — Наконец-то правильный вопрос. Она обвела их взглядом, словно расставляя по местам. — Вам не нужно “искать часть” напрямую. Кваджик скривился: — А что тогда, гадать на кофейной гуще? — Почти, — без иронии сказала она. — Восстанавливать последовательность. Элифар: — Конкретнее. Лаума кивнула: — У Гримма всё строилось не на силе, а на сценах. Событиях. Моментах, где выбор закреплялся. Пауза. — Он не спрятал часть “куда-то”. — Он привязал её к конкретному воспоминанию. Тишина. Кваджик нахмурился: — И это воспоминание я… стёр? — Или заменил, — спокойно добавила она. Коломбина тихо: — “Exemplar”. Кваджик резко посмотрел на неё: — Подделка. Лаума кивнула: — Да. Элифар медленно: — Значит, нам нужно найти момент, который “не сходится”. Лаума: — Именно. Пауза. — Любая несостыковка. Любой эпизод, который ощущается “слишком ровным” или наоборот — обрывается. Кваджик фыркнул: — У меня половина жизни такая. — Нет, — спокойно ответила она. — Это будет не просто странность. Она посмотрела прямо на него: — Это будет момент, к которому ты не хочешь возвращаться. Тишина. Элифар тихо: — И что дальше, когда найдём? Лаума: — Тогда ты не “вспомнишь”. Пауза. — Ты переживёшь его заново. Кваджик закатил глаза: — О, шикарно. Психологический ад квест. Лаума без эмоций: — Иначе часть не вернётся. Коломбина добавила: — И не факт, что ты останешься тем же после этого. Кваджик усмехнулся, но уже устало: — Да я уже давно “не тем же”. Он посмотрел на Лауму: — Где начинать? Она ответила коротко: — С момента, где всё “сломалось”. Пауза. — С Кайра. Тишина стала глухой. Элифар сразу посмотрел на Кваджика: — Ты готов? Кваджик на секунду замолчал. Потом выдохнул: — Нет. И усмехнулся: — Значит, идеально подходит. Кваджик сел и закрыл глаза.. Секунда.. две.. и вдруг он очнулся уже не в Нод-Крае. В дворце, Снежная. Кайр уже направлял на него атаку. Кваджик видел сцену так будто это вот вот происходит... И вот он увидел переломный момент.. Смерть Дэсс. Кайр убил её. Тогда Кваджик вспылил и убил Кайра. Не осознанно но убил.. Кваджик встал — Девушка.. Олень.. Рога.. Точно.. Как я сразу не понял.. получается цветок говорил не о Лауме.. а о Дэсс?.. Но что я ещё должен увидеть?? Что я должен понять?? Гримм.. Скажи мне.. Что ты хочешь от меня.. Почему ты показываешь мне это? Дворец не исчез. Наоборот — картинка стала чётче. Холод Снежной будто прошёлся по коже. Кваджик стоял в том же зале… но теперь что-то было не так. Элифар, Коломбина, Лаума — их не было. Только он… Кайр… и Дэсс. Но теперь сцена не спешила. Она ждала. Кваджик медленно огляделся. — …Стоп. Он нахмурился. — Это не так было. Дэсс стояла… слишком спокойно. Без паники. Без страха. Она смотрела не на Кайра. На него. Прямо на Кваджика. И в её взгляде было не “помоги”. А… понимание. Кваджик замер. — …Чё? Кайр двинулся — атака. Но теперь Кваджик видел. Движение… было не внезапным. Не хаотичным. Оно было… спровоцированным. Голос. Тот самый. — Mendacium… exemplar… Кваджик резко: — Да понял я, не ори! Он сделал шаг вперёд. И не атаковал. Просто… встал между ними. Сцена дрогнула. Как будто это было “не по сценарию”. Кайр остановился на долю секунды. Дэсс тихо сказала: — Наконец-то… Кваджик замер: — Чё “наконец-то”?.. Она смотрела на него спокойно: — Ты тогда не посмотрел. Пауза. — Ты просто выбрал злость. Мир вокруг чуть треснул. Кваджик сжал зубы: — Он тебя убил. Дэсс: — Да. Пауза. — Но ты не видел почему. Кваджик нахмурился сильнее: — Потому что он псих. Кайр вдруг… усмехнулся. Не злобно. Устало. — Удобно. Кваджик резко повернулся к нему: — Закройся. Кайр спокойно: — Ты правда хочешь это вспомнить? Тишина. Голос снова: — Veritas… dolor… Кваджик выдохнул тяжело: — Уже поздно отступать. Он посмотрел прямо на Кайра: — Говори. Секунда. И мир вокруг… остановился полностью. Как пауза перед ответом. Кайр медленно опустил руку. — Я не хотел её убивать. Пауза. — Я пытался остановить тебя. Тишина стала глухой. Кваджик моргнул: — …Чё? Дэсс тихо: — Вот это ты и стёр. И в этот момент воспоминание… треснуло сильнее. Как зеркало, которое больше не может держать одну картинку. Кваджик начал падать в никуда.. В абсолютное ничего и упал на сцену. Перед ним стоял Гримм.. Тот взглянул на Кваджика — Ты забыл кто тебя создал.. Ты забыл кем ты рождён.. ТЫ ЗАБЫЛ ЧЕЙ ТЫ БРАТ! Кваджик встал — Знаю я чей я брат. Чё мне это даёт? То что я брат архонта мне не даёт понимания, что ты от меня хочешь. Гримм прищурилсч — Ты всё так же глуп. Ты опять прячешься за ложью. Ты просто правды видеть не хочешь! ВСПОМНИ Сцена под ногами дрогнула, как живая. Не театр — что-то глубже. Как будто сама память сопротивлялась. Кваджик сжал кулаки: — Да ХВАТИТ орать “вспомни”! Я уже тут, блять! Дальше что?! Гримм не двинулся. Но его взгляд стал тяжелее. — Ты смотришь… но не видишь. Пауза. — Ты слышишь… но не слушаешь. Кваджик скривился: — Да говори уже прямо! Гримм резко шагнул ближе. И в этот момент сцена вокруг изменилась. Не полностью. Фрагментами. Кайр. Дэсс. Сам Кваджик. Но теперь… Кваджик увидел себя со стороны. И это было первое, что его выбило. Он — другой. Глаза. Алые. Глубже, чем сейчас. И… нестабильные. Голос Гримма прозвучал уже тише: — Вот. Кваджик нахмурился: — Это… не я. Гримм: — Это ты. Без “забвения”. Сцена двинулась. Тот Кваджик — из воспоминания — сделал шаг вперёд. Резкий. Агрессивный. Дэсс встала между ним и Кайром. — Остановись! Но он… не остановился. Кайр рванулся. И теперь всё выглядело иначе. Не как нападение. Как… попытка перехватить. Сдержать. Кваджик (настоящий) прошептал: — …нет. Гримм холодно: — Да. Удар. Резкий. Слишком быстрый. Но направлен… не туда. Не в Кайра. А в сторону. Кайр попытался его остановить. Перехват. Сбой. И… Дэсс. Она оказалась между. Секунда. Тишина. И момент, который раньше выглядел как “убийство Кайра”… распался. Кваджик отшатнулся: — …Это я?.. Голос дрогнул. — Это… я её… Гримм не смягчил: — Да. Тишина. Сцена не исчезала. Наоборот — заставляла смотреть. Дэсс в этом воспоминании… уже падала. Но взгляд… Он был не обвиняющий. Спокойный. Понимающий. Кайр смотрел на Кваджика. Не с ненавистью. С отчаянием. — Я пытался тебя остановить… Кваджик закрыл глаза, резко: — ЗАТКНИСЬ! Но голос уже был внутри. Не извне. Его собственный. Гримм тихо: — Вот что ты вырезал. Пауза. — Не смерть. — Вину. Кваджик стоял, не двигаясь. Дыхание сбилось. — …Я… Слова не шли. Гримм продолжил: — И пока ты прячешься за “он убил её”… Он наклонился чуть ближе: — Ты не соберёшь себя. Тишина. Долгая. Тяжёлая. Кваджик медленно опустил руки. И впервые… не спорил. — …Я убил её. Слова прозвучали глухо. Но сцена… откликнулась. Треснула ещё сильнее. Как будто это и было ключом. На этот раз перед Кваджиком был уже не Гримм. Трон. Зал. Сцена. И он на троне.. Но другой. Равнодушный — Ты идёшь по тому же сценарию.. Судьбу не изменить. Кваджик крикнул — ЭТО НЕ Я! ТЫ НЕ Я! Зал был огромный. Пустой. Гулкий. Каждое слово отдавалось эхом, как приговор. На троне сидел он. Но без жизни. Без дерзости. Без огня. Просто… холод. — Это не я! ТЫ НЕ Я! Эхо разошлось по залу. Фигура на троне даже не вздрогнула. — Ошибаешься. Голос — тот же. Но пустой. — Я — это ты. Когда перестаёшь чувствовать. Кваджик сжал зубы: — Я не такой. — Уже был. Пауза. — И снова будешь. Кваджик сделал шаг вперёд: — Нет. Тронный “он” чуть наклонил голову: — Тогда зачем ты это сделал? Тишина. — Зачем ты выбрал забыть? Кваджик резко: — Я не выбирал— И замер. Потому что… выбрал. Тот голос. Тогда. Боль. Вина. И мысль: “Я не выдержу это.” Тронный он спокойно: — Вот. Пауза. — Ты выбрал не помнить. — Я выбрал не чувствовать. Он медленно встал с трона. Каждое движение — как будто без веса. — Потому что если принять… Он остановился прямо перед Кваджиком: — Придётся жить с этим. Тишина. Кваджик тихо: — …И что? — А ты не умеешь. Жёстко. Без эмоций. — Ты либо горишь… — либо гаснешь. Пауза. — Среднего у тебя нет. Кваджик усмехнулся, но в голосе трещина: — Значит научусь. Тот “он” впервые… слегка прищурился. — Серьёзно? Кваджик сделал шаг ближе. — Да. Пауза. — Я убил её. Слова дались тяжело. Но уже без крика. — Я облажался. Ещё шаг. — Я не герой. — Не спаситель. — И не “удача”. Он посмотрел прямо в свои же холодные глаза: — Но я всё ещё выбираю, что делать дальше. Тишина. И в этот момент… в зале что-то изменилось. Трон позади начал трескаться. Фигура напротив чуть “поплыла”. Как будто теряла чёткость. — …Ты думаешь, этого достаточно? Кваджик: — Нет. Пауза. — Но это начало. Тот “он” смотрел на него долго. А потом… впервые за всё время… в его глазах появилась эмоция. Слабая. Но живая. — Тогда докажи. И в следующую секунду зал начал рушиться. Не разрушаться. А… исчезать. Как декорация, которая больше не нужна. Кваджик открыл глаза. Нод-Край. Коломбина, Элифар, Лаума — Я убил её.. Элифар прищурился — Кого? Кваджик встал — Ту которую любил.. Я её и убил.. Злодеем был не Кайр.. Злодеем был я.. Я её убил.. Лаума посмотрела на него — Теперь образ собрался. Кваджик резко посмотрел на небо — Ну же.. Голос.. Скажи ещё что то! ДАВАЙ! СУКА! ЖГИ!! Тишина.. Кваджик опустил голову — Какая же я мразь.. Тишина не была пустой. Она была… ответом. Элифар смотрел на Кваджика без привычной насмешки. Серьёзно. — Стоп. Коротко. Чётко. — Хватит. Кваджик усмехнулся криво: — Чё “хватит”? Я только начал. Я убил её, Эли. Я— Элифар перебил: — И что дальше? Пауза. — Ты хочешь просто встать и объявить себя “мразью” — и на этом всё? Кваджик нахмурился: — А что мне ещё делать?! Элифар сделал шаг ближе: — Отвечать. Тишина. — Не словами. — Делом. Кваджик сжал кулаки: — Думаешь, это так просто? Элифар: — Нет. Пауза. — Поэтому это и имеет смысл. Лаума тихо, но чётко: — Он прав. Она смотрела прямо на Кваджика: — Гримм не дал тебе силу ради того, чтобы ты утонул в вине. — Он заставил тебя вспомнить. — Чтобы ты стал целым. Коломбина чуть наклонила голову: — Вина — это не конец. — Это точка, где ты решаешь, кем быть дальше. Кваджик тихо: — А если я уже всё испортил? Элифар без колебаний: — Уже. Пауза. — Но ты всё ещё здесь. Он ткнул пальцем ему в грудь: — Значит, не закончил. Тишина повисла. Не давящая. А… тяжёлая, но живая. Кваджик отвёл взгляд: — Я даже не знаю, как это исправить… Лаума: — Ты не исправишь прошлое. Пауза. — Но можешь не повторить его. Коломбина добавила мягче: — И можешь защитить тех, кто сейчас рядом. Элифар усмехнулся: — Например, меня. Я не планирую умирать из-за твоих “вспышек”. Кваджик хмыкнул, но слабо: — Да пошёл ты… Но голос уже не был пустым. Он вдохнул глубже. Долго. И впервые… не отмахнулся от боли. — …Ладно. Пауза. — Тогда скажите мне. Он поднял взгляд. Уже не убегающий. — Что за хрень с этим цветком? — И как мне это остановить… чтобы больше никто не сдох из-за меня? И вот теперь… тишина действительно закончилась. Голос в голове Кваджика раздался громче — Fenestra... MENDACIA! MENDACIUM! Fenestra... actio... apparatus... Arbor vitae aeternae... Universa... transitus... Aetas... Aetas aurorae... Fenestra non est sola, multi sunt. Ille est propositum... Propositum... malum... deceptio... Doctor... Nexus... Fenestra... Doctor. Mentiuntur. Mentiuntur. Fratres. Sanguis. Кваджик резко схватился за голову. — Твою мать… опять… Он сжал зубы, но на этот раз не отмахнулся. Слушал. — Fenestra… mendacia… Doctor… Nexus… Элифар сразу напрягся: — Чё там? Кваджик выдохнул: — Окно… врёт. Пауза. — Не один. Он поднял взгляд: — Их много. Коломбина прищурилась: — Клоны? Проекции? Или роли? Кваджик покачал головой: — Хуже. Он постучал пальцем по виску: — “Exemplar… persona…” — не настоящий. Лаума тихо: — Маска. Кваджик кивнул: — Да. Типа того. Пауза. — “Doctor… Nexus…” Элифар нахмурился: — Дотторе? Кваджик скривился: — Похоже на то. Коломбина уже серьёзнее: — Связка. Узел. — Значит, это не просто болезнь. Кваджик продолжил, будто переводя на ходу: — “Arbor vitae aeternae…” Лаума сразу: — Древо вечной жизни. Элифар: — Цветок… дети… распространение… Кваджик: — Это не зараза. Пауза. — Это система. Тишина. Коломбина тихо: — Сеть. Кваджик кивнул: — Да. Он посмотрел на всех: — И Окно… часть этой херни. Элифар резко: — Не спеши. Кваджик огрызнулся: — Я не спешу, я слышу! Пауза. Он глубже вдохнул. Уже спокойнее: — “Fratres… sanguis…” Лаума: — Братья. Кровь. Кваджик замер. — …Блять. Элифар: — Что? Кваджик медленно: — Это не просто “Окно”. Пауза. — Это кто-то… связанный со мной. Тишина стала плотнее. Коломбина: — Тогда вопрос не “кто враг”. — А “кто настоящий”. Кваджик усмехнулся криво: — Охуенно. Он провёл рукой по лицу: — Один я уже оказался не тем, кем думал. Пауза. — Теперь ещё и Окно под подозрением. Элифар спокойно, но жёстко: — Тогда проверим. Кваджик посмотрел на него: — Как? Элифар: — Найдём источник. — Этот “Nexus”. Коломбина добавила: — Где сходится всё: цветок, дети, “доктор” и маски. Лаума тихо: — И там будет правда. Кваджик выдохнул. Уже без паники. Но с тяжестью: — Ладно… Он поднял взгляд: — Тогда ведите. Пауза. — Потому что если это реально Дотторе и вся эта сеть… Он сжал кулак. — Я не дам им ещё кого-то забрать. На этот раз в голосе не было бравады. Только решение.