Третий — не лишний

Сидя за столом в частном сыскном бюро Эшвейла, Цзин Юань заинтересованным взглядом исследует кабинет. Его интерес связан не только с прошлым, но и с нынешним временем. Он слышал, что ситуация с Блэйдом может выровняться в ближайшее время; а это, в свою очередь, как одна из самых важных вещей для него, сразу вынудила сорваться с Лофу Сяньчжоу. Ему не стыдно. Дремлющий генерал имеет право на отпуск, особенно в такой безобразно долгой жизни, когда прокрастинация на работе кажется уже не столь чарующей как впервые; поэтому он с чистой совестью расслабляется в Аркадии уже второй день. Конечно, он здесь не ради участия в Играх Фантаны, тем более не для того, чтобы проследить за прозорливым стратегом, и даже не из-за того, чтобы скрасить свою тоску по одному сумасбродному Охотнику за Стелларонами. Он вздыхает, глядя на фотографию Рассказчика, метафорических размышлений с него хватит, особенно при виде занятной обезьянки. Тяжёлый взгляд упирается в чашки на столе, а потом он перебегает с Эшвейла на Блэйда, сидящих рядом друг с другом. Это почти смешно, если бы не вызывало закономерный вопрос: почему он, а не я? Цзин Юань прочищает горло и склоняется, подтягивая кружку со стола. Её бортик слегка сколот, но фотография Эшвейла даже не выцвела. Чай здесь… совсем не жасминовый, перестоявший, слегка горьковатый, но дарёному коню в зубы он смотреть не будет. Перед возвращением на Лофу обязательно прикупит несколько чайных сборов, чтобы сыщик мог прикармливать вредных гостей не пакетированной пылью дорог. — Итак… — говорит он, отпивает немного и улыбается. Его улыбка остается тёплой независимо от того, что он сам себе придумал за последние полчаса и за несколько дней здесь. Да... Цзин Юань — стратег, но, когда дело касается жгучей ревности, а за ней и внезапного недоверия, он чувствует себя совершенно глупым мальчишкой. — Вижу, что здесь всё хорошо. Блэйд хмыкает, и Цзин Юань перехватывает его взгляд. Впервые он ощущает его жгучесть при ком-то, кто был относительно чужаком, но при этом хорошо знакомым чужаком. Господин Ла Манча… воистину, несколько раз им доводилось встречаться, и встречи эти хорошо запомнились. — Конечно! Как бы ни было и что бы ни вызвало приезд такого важного человека, у нас здесь всё… в порядке. Хм-хм… — Эшвейл улыбается, касаясь пальцами своей кружки — видимо, подарка, она до сих пор сверкает новизной, и Цзин Юань улыбается ещё шире, но более дежурно. Можно сказать, что более холодно-и-как-всегда-дружелюбно, скрывая своё недовольство данным фактом. Хватило бы ещё ума постесняться, а не заявлять в открытую, что здесь его никто не ждал. Блэйд продолжает отмалчиваться, и это воистину становится смешным. Болезненным даже. Цзин Юань снова вздыхает. Так тяжко и натужно, что впору махнуть рукой и со старческим взглядом на мир заявить: «Ну всё, хватит с меня». — Ты в порядке после недавних событий с Шуху? — вопрос в лоб звучит в кабинете весьма грузно, словно падает шкаф, разбивая створки и пуская на волю спрятанное внутри бабушкино уродство. За бабушкино уродство сойдет очевидная ревность Цзин Юаня, которую он не собирается скрывать ни от Эшвейла, ни от самого Блэйда. Он, в конце концов, виновник её появления. Не то чтобы это впервые, но тоска любого сделает недальновидным и взбалмошным. А Цзин Юань устал думать и подмечать очевидные дыры в собственных выводах. Это ведь в самом деле очень смешно. Блэйд бросает его и убегает в закат с сыщиком, даже если он слишком хорош и хорошо знаком. Нет-нет. Что-то тут точно не клеится. Возможно, ему стоило направиться сюда вместо Яо Гуан, чтобы исследовать всё вокруг незамыленным взглядом, но… его никто не направлял. И даже этот отпуск рискует превратиться в рабочую поездку, если он всё-таки встретит прозорливого стратега. В общем-то… иногда Цзин Юань бывает дураком. Особенно в те моменты, когда дело касается Блэйда. Блэйд между тем складывает руки на груди, не обращая внимание на свою кружку. Так просто сбить его с толку… — В порядке, — коротко отвечает он, и Цзин Юань чувствует себя лишним настолько ярко, насколько вообще может, пока не ощущает, как его лодыжки что-то касается. Требуется держать лицо, чтобы не подавать виду, и он его держит — косится лишь, приглядевшись к светлым брюкам и тёмной туфле. Мурашки собираются от загривка и скользят щекоткой по всей спине, обхватывая дрожью предвкушения. Как же он скучал. А Блэйд всё-таки ждал, хоть и злится. Цзин Юань тоже злится, но на себя. Неужели он мог подумать, что Блэйд захочет кого-то ещё, когда его нет рядом? Когда сами они не виделись долгое время, изведённые голодной тоской и существенными трудностями встреч? Им приходится довольствоваться редкими телефонными звонками, стримами с бесстыжим содержанием и небольшими видео-кружочками с процессом самоудовлетворения. Цзин Юаню, очевидно, этого очень мало. Чем ближе пенсионный возраст долгоживущего вида, тем сильнее и безумнее становится его либидо. Он проглатывает прямолинейное «Давай уйдём отсюда», когда взгляд Эшвейла задевает их коснувшиеся ноги под столом. Глаза его на мгновение темнеют, а потом он вдруг говорит: — Если вы хотите уединиться… Блэйд вскидывает бровь, глядя на него так, словно он сказал самую нелепейшую на свете глупость, а Цзин Юань неожиданно заключает: — А благородный сыщик Эшвейл хочет присоединиться к нам в уединении? В кабинете повисает тишина, но общего с предыдущей тяжестью она больше не имеет. Это хорошо, думает Цзин Юань, оставляя кружку на столе, старательно избегая жаркого взгляда багряных глаз. Блэйд может просверлить в нем хоть две дыры, желания это не изменит. Да и за полчаса вблизи них стало понятно, что он хочет того же. Бедный-бедный господин Эшвейл, само собой, совершенно не догадывающийся, с кем связался. Цзин Юань сидит в кресле с грацией хищника, который привык быть в центре внимания, но совершенно в нём не нуждается; его улыбка… его улыбка становится опасной, обещая и наслаждение, и боль в равной степени. Будто он сейчас скажет что-то острое, колкое, готовое сорваться вместе с ним, только вместо этого сосредоточенно наблюдает. — Вы предлагаете мне какую-то игру?.. — косить под дурачка у него получается намного хуже, чем руководить расследованиями. Возможно, в этот момент интуиция решает отмолчаться, но Цзин Юаня уже не остановить; он хуже Звёздного Экспресса, если загорелся вожделением. Его золотые глаза наполняются жаждой, а ладони слегка увлажняются от ожидания. Он облизывает уголок рта и усаживается в кресле поудобнее, разводя колени шире, недвусмысленно показывая собственную готовность — крупный член отчётливо выделяется, натягивая красную ткань брюк. Блэйду пока хватает терпения оставаться безучастным к увиденному, а вот у Эшвейла, судя по его виду, на мгновение пропадает дар речи. Он косится в сторону, проверяя, закрыта ли дверь, а потом расплывается в улыбке. Она столь очаровательна, что у Цзин Юаня поджимаются яйца. — Ох, Дремлющий генерал Лофу Сяньчжоу времени зря не теряет. Я помню, что ваша хватка может быть такой же крепкой, как и в бою на знаменитой глефе, но и предположить не мог, что когда-нибудь снова столкнусь с ней. — А ты успел заскучать? — хрипло спрашивает Блэйд. Цзин Юаню немедленно хочется коснуться его, успокоить буйство крови в теле и праведную ярость. Когда-то в юности они уже успели попробовать друг друга, но прошли сотни лет. Неужели Эшвейл ещё помнит тот день? Блэйд с Цзин Юанем определенно не забыли, открыв для себя именно тогда тройное удовольствие, поэтому сейчас радость от предвкушения столь сильна, точно как и ревность из-за длительной разлуки. Они поменялись местами? Глупо. Глупо-глупо. Это всего лишь тоска. Надо сцеловать её с чужих губ, напомнить, кто кому принадлежит, и пригласить Эшвейла для жарких поползновений. Цзин Юань оттягивает молнию на брюках, не дожидаясь от кого-то другого активных действий. Он всегда начинает. Всегда заканчивает, если дело не касается Блэйда, но в этой ситуации вполне логично взять вожжи в свои руки. — Скажешь, что по генералу нельзя скучать? Он… хорош собой. Я не фантазировал ночами о вас двоих, но отказываться не буду, — Эшвейл хмыкает, стягивая с головы шляпу и забрасывая её на вешалку. А потом он поднимается, обходит стол до края и горой надвигается на Блэйда. Цзин Юань, не моргая, следит за ними. Его зрачки расширяются, пока он размышляет о сухой мускулистости Эшвейла. У него нет военной выправки, но есть что-то такое, что безобразно цепляет взгляд. Походка не лишена вальяжности, что уж говорить о той знаменитой руке… Ею он и перехватывает Блэйда за подбородок, наклоняется и целует. Внутри Цзин Юаня пробуждается что-то звериное. Голод до близости, голод до красоты, голод до возможности расслабиться с любимым человеком и дойти к мысли о том, что сегодня у них будет третий. Сексуальный сыщик с божественной интуицией и страшными тенями в подчинении, хотя над последним ещё стоит подумать. Он сглатывает набравшуюся во рту слюну. Блэйд отвечает на поцелуй, дёрнувшись вверх, и это напоминает Цзин Юаню плохо сдерживаемую борьбу двух хищников, пока третий любуется неистовой силой их тел, потерявших всякую леность и размеренность. Член больно подпирает резинку белья, и он помогает себе освободиться. Проводит ладонью по всей длине под приятное причмокивание со стороны и улыбается сам себе. Всё удалось даже более чем легко, хотя изначально в планах и не было. Божественное Предвидение в этот раз не слишком дальновидно, но ему не о чем жалеть. Эшвейл проводит пальцами по шее Блэйда, сдавливает её, и тот слабо хрипит, а потом поднимается с места и дёргает его к Цзин Юаню. — Нельзя, чтобы генерал скучал, — говорит он, а Цзин Юань не может отвести взгляда от его блестящих из-за влаги губ. Он тянется к нему свободной рукой, медленно призывает, и когда их губы соприкасаются, а Эшвейл разбирается с застёжками, время перестает двигаться так, как ему положено. Искр в глазах нет, но есть всепоглощающая жажда насладиться любимым, пока подготовка не затянула их всех. Цзин Юань прикусывает Блэйда за нижнюю губу, тянет ближе к себе и шумно выдыхает, совершенно обессилев перед его напором. Чувство, что его растянут на атомы, становится невозможно большим, распирающим. В кабинете воцаряется атмосфера насыщенного напряжения. Цзин Юань отпускает Блэйда, пока Эшвейл берётся за его сюртук, обнажая перебинтованную грудь, живот и руки. Его тело реагирует на близость, и Цзин Юань подкрепляет этот факт прикосновением к животу, медленно потянувшись к груди. Слабое надавливание на сосок через плотную ткань бинтов, и реакция не заставляет себя ждать. — Ты всё ещё злишься? — спрашивает он между делом, следя за прикосновением рук Эшвейла к брюкам Блэйда. — Нет, — фыркает Блэйд, помогая Эшвейлу окончательно избавить себя от одежды. Холодный воздух тревожит натёртую бинтами кожу, и Цзин Юань хорошо знает, насколько она чувствительна и почему вообще постоянно скрывается под этими соблазнительными слоями. Эшвейл целует Блэйда в загривок, наваливаясь на него, и Цзин Юань поднимается с кресла, подталкивая их обоих к небольшому диванчику. — В тесноте да не в обиде, — комментирует Эшвейл, помогая Блэйду устроиться, чтобы после быть пойманным в поцелуй Цзин Юаня. О, как же он ненасытен. Как же ему хочется и как же ему голодно. Он проводит ладонью по члену Эшвейла, нырнув под пояс белья, и бормочет: — Раздевайся скорее, пока твоя одежда не стала ошибкой. Эшвейл коротко кивает, приспуская бельё и выпутываясь из него. Он как хорошее вино — многогранный, с нотками таинственности, которые раскрываются только после того, как он окончательно обнажается, разливается до краев, переполняет пространство своей обнажённой красотой. Это приятно, думает Цзин Юань, перехватывая его крепкую ягодицу в ладонь и сминая с тем удовольствием, с каким обычно трогает Блэйда. Его тело хорошо знакомо, лишено новизны, но меж тем никогда не лишено желания самого Цзин Юаня и отзывчивости Блэйда. — Есть у этого частного сыщика смазка? — спрашивает Блэйд, и в следующее мгновение из маленького ящика стола Эшвейл достаёт тюбик со смазкой. Его действия уверенны, а руки горячи. Он плещет себе на пальцы немного смазки, помогает Блэйду и медленно тянет его, пока тот упирается в спинку дивана, а Цзин Юань подбирается ближе к Эшвейлу и перехватывает его за волосы, направляя член в его влажный и теплый рот. Хорошо… очень хорошо… Взгляд выхватывает всё — и Блэйда, который насаживается на механические пальцы, и Эшвейла, старательно сосущего член. Он даже зубы прячет. — Что за прелесть… как хорошо, что вы оказались здесь вместе. Я бы не выдержал этой трагедии и поиска вас по всей Аркадии, — медленно, едва не мурлыкая, проговаривает Цзин Юань, из-под ресниц поймав взгляд повернувшегося к ним Блэйда; тот так глубоко выгнулся в пояснице, что это почти невозможно. Цзин Юань тянется к нему и проводит по изгибу, а потом сползает от бока к члену и медленно дрочит, всё быстрее толкаясь в рот. Блэйда берёт мелкая дрожь — он тоже скучал, и это нельзя скрыть. Цзин Юань сыто улыбается, его глаза сверкают похотью и удовольствием. Его тело горит от желания, а яйца уже поджимаются. Он всё смотрит на тонкие полосы шрамов на теле Блэйда, медленно двигая рукой в такт уже трем пальцам Эшвейла, и сжимает другую руку в его волосах намного крепче, слишком воодушевлённый и взбудораженный происходящим. Это так же хорошо, как и в прошлом. Нет, это намного лучше. Тогда он был офицером, не оброс мягким жирком, а Блэйд был Инсином, достаточно вредным для того, чтобы его пришлось уговаривать. И только Эшвейл в то время был светел и чист. Как приятно, что время изменилось, и как неприятно, что оно изувечило их всех. Цзин Юань выдыхает, оттягивает Эшвейла от своего члена и улыбается. — Ложись под него, — тон его приказной, но как прежде тихий. Эшвейлу требуется немного времени, чтобы устроиться на маленьком диванчике под Блэйдом, а Цзин Юаню забраться следом. Он выискивает тюбик со смазкой, смачивает член Эшвейла, а потом проскальзывает пальцами меж ягодиц Блэйда, поддерживая его под животом для очередного жадного поцелуя, полного накопленной тоски. — Как ты хорош… как хорош, — бормочет ему в губы, кусаясь до красноватых ранок, слишком голодный до любви с ним, до любви к нему и от него. Блэйд выгибается, нависая задом над бёдрами Эшвейла, пока Цзин Юань придерживает его член и помогает головке упереться в гладкое и тугое нутро. Хватка Блэйда на шее становится всё сильнее, точно следуя тому, как член проникает внутрь, раздвигая стенки. Цзин Юань едва не задыхается от этого действия, но вынужден сосредоточенно молчать, ловя взгляд Эшвейла. Это такое же проявление любви, какими они балуются друг с другом наедине. Чем крепче, тем лучше. Стоит Блэйду опуститься на член до основания, Эшвейл выдыхает, цепляется пальцами за его бёдра и медленно двигается. У Цзин Юаня от этого вида сердце колотится всё сильнее. Он подбирается сзади, прижимаясь и притираясь ближе, и заваливает Блэйда на Эшвейла — тот упирается руками в плечи; какое-то время тратя лишь на то, чтобы посмотреть, как член скрывается внутри его задницы. Время снова перестаёт бежать, размазывая не только ощущения, но и текстуры вокруг. Он знает, что Блэйду будет больно, более того, об этом знает и сам Блэйд, и никто из них не сопротивляется тому, чтобы он тоже упёрся головкой в растянутый членом Эшвейла вход и толкнулся внутрь. Блэйд напрягается всем телом, держась за плечи Эшвейла, а Цзин Юань продолжает медленно проталкиваться внутрь горячего тела, никак не минуя находящийся там же ещё один член. Блэйд натягивается словно струна, но оба любовника осторожны с ним, и то, что он не порвётся сейчас, только их заслуга, как и заслуга сумасшедшей регенерации. — Ты пахнешь… слишком сладко, — выдыхает Эшвейл, плечи которого покраснели от слишком сильной хватки Блэйда. Цзин Юань с горечью усмехается, прекрасно понимая, о какой именно сладости говорит Эшвейл. Он целует истерзанные временем плечи Блэйда, пробираясь одной рукой к соску, и оттягивает его, отвлекая от заполнения. Этого слишком много, чтобы обычный человек был способен выдержать, но… Блэйд уже давно не самый обычный человек. Цзин Юань чувствует, как его член медленно, но уверенно продолжает погружаться в Блэйда, потираясь ещё и об член Эшвейла. Тело Блэйда сейчас напряжено до предела, ещё чуть-чуть и лопнет; его дыхание слышится сбивчивым и частым, лишённым такта, и пальцы впиваются в плечи Эшвейла с такой силой, что кожа бледнеет от касания. Но он не просит остановиться. Он никогда не просит остановиться, если дело касается боли. Этот человек слишком жаждет чувствовать себя живым, и что, как не боль, помогает ему в этом? Цзин Юань вновь с горечью усмехается своей мысли, а Блэйд выгибается ещё глубже, желая принять их обоих, несмотря на неприятие собственного тела — пока ещё слишком яркое. — Ох… — хрипло срывается с его губ. — Вы… вы меня убьёте. Цзин Юань тихо хмыкает, водя губами по его влажной напряжённой спине, особенно по выступам соблазнительных лопаток; он продолжает играться с его сосками поочерёдно, отвлекая от внутреннего давления и оберегая от разрывов слишком медленным вхождением. — Но какая это будет смерть… — снова говорит Блэйд. — Сладкая… желанная. Эшвейл под ними стонет. Его бёдра приподнимаются навстречу опускающимся бёдрам Блэйда, помогая принимать обоих. Его руки скользят по его пояснице и ягодицам, одновременно подогревая желание и успокаивая. Блэйд дрожит. Он закусывает губу и позволяет им проникнуть ещё глубже, медленно расслабляясь и давая напряжению отойти в сторону. Цзин Юань чувствует, как его член скользит рядом с членом Эшвейла, как их тела трутся друг об друга, и это ощущение выбивает из него первый глухой стон. Эшвейл приподнимает голову и скользит горячими влажными поцелуями по шее Блэйда, ловя взгляд улыбчивого Цзин Юаня. Золотые глаза немного покраснели, но искры в них всё такие же сияющие. Он входит по основание, и теперь они с Эшвейлом начинают двигаться в унисон друг другу, всё ещё боясь навредить Блэйду. Блэйд рычит: — Я не сахарный. Цзин Юань качает головой, прижимая ладонь к крепкой ягодице. Дыхание Блэйда окончательно сбивается, и нет сомнений, что он жаждет, чтобы они продолжали его трахать, наполняя собой и двигаясь; чтобы переполнявшая ранее боль отступила, сменяя место наслаждению, и Цзин Юань не может позволить ему ещё больше страдать. Он бьётся в простату, пока Эшвейл перехватывает его член, и они оба трахают его так, как когда-то уже трахали; от этих оживших воспоминаний становится очень легко. Цзин Юань двигается, толкается бёдрами вперед, вынуждая Блэйда с каждым толчком стонать. Что говорить, каждый свой толчок он ощущает эхом в собственном теле, пока их с Эшвейлом члены трутся друг об друга, создавая в тесноте нутра Блэйда невероятные ощущения. Эшвейл не отстаёт, он поднимает бёдра навстречу, попадая в синхрон с движениями Цзин Юаня, и оба они создают ритм, который заставляет Блэйда стонать. Цзин Юань хватает Блэйда за бёдра, его пальцы впиваются в сочную мякоть, оставляя следы; он ускоряет темп, его тело движется как поршень. А Эшвейл старается двигать рукой по члену Блэйда в такт движениям их бёдер. Блэйд вскрикивает. Взмокший, опалённый с обеих сторон, он вряд ли вспомнит, каким отзывчивым был, а Цзин Юань… запоминает каждый звук, который издает его желанный рот. Разум затуманивается похотью. Эшвейл кусает Блэйда за плечо, пробирается языком по изгибу, и Блэйда надламывает, он теряет контроль. Каждый толчок Цзин Юаня и Эшвейла заставляет его подниматься всё выше и выше; член уже пульсирует, а яйца поджимаются подступающим удовольствием. Стенки сжимаются, сжимая и два члена внутри себя, словно он пытается удержать их внутри навсегда. Эшвейл ускоряет движения руки, его пальцы сжимаются кольцом на члене, Блэйд тяжело выдыхает, рычит, тело содрогается крупной судорогой, и он изливается Эшвейлу на живот, пачкая взмокшую от усилий кожу. Мышцы сжимаются так сильно, что выбивают по стону у Эшвейла и Цзин Юаня. Движения становятся хаотичными, неконтролируемыми. Цзин Юань толкается ещё раз, ещё глубже, и оргазм накатывает жаркой волной. Он кончает внутрь Блэйда, заполняя его собой, и Эшвейл изливается следом, заполняя его до самых краев, перемешиваясь спермой. Она выплёскивается под остаточными толчками, хлюпает, пачкает бёдра. Они остаются в этой позе ещё несколько минут, пока дыхание возвращается в норму, а тела дрожат от послевкусия оргазменной неги. Цзин Юань приходит в себя первым и первым медленно выходит из Блэйда. Член выскальзывает из него с влажным чмокающим звуком, и он опускается между ног Эшвейла, опираясь на спинку дивана. Тело вымотано, но душа поёт. Блэйд так же медленно поднимается с члена Эшвейла, его ноги едва подрагивают, и он опускается рядом с Цзин Юанем, беззастенчиво прижавшись к нему. Эшвейл подтягивается к ним. — Это было очень сытно, — говорит Цзин Юань, поигрывая с влажными чёрными прядями Блэйда. — Но мы ещё не закончили. — О? — Эшвейл приподнимает бровь, его глаза сверкают интересом. Цзин Юань коротко кивает, его улыбка становится хищной. — О, — повторяет он. — Теперь моя очередь быть в центре внимания. Он разводит бёдра приглашающим жестом. Его член довольно быстро восстанавливается. — Хочу узнать, как вы меня удовлетворите. Эшвейл с Блэйдом обмениваются быстрыми взглядами. Багряные глаза Блэйда полны жажды. — С удовольствием, — говорит Эшвейл, и они с Блэйдом наклоняются к Цзин Юаню, чтобы показать ему, как именно он будет удовлетворён. — Я рад, что ты приехал, — говорит Блэйд, утягивая его во влажный, развратный и долгий поцелуй, пока Эшвейл исследует механическими пальцами полные бёдра Цзин Юаня и его слегка мягкий живот.