Толстовка команды

Когда хмурая даже в мае погода Великобритании сменилась на приветливо тёплую Канаду, Оскар облегчённо выдохнул. Его любимый образ возвращается: простые шорты, простая футболка, излюбленный рюкзак и единственный яркий атрибут — кепка команды. Всё слишком привычно, чтобы что-то менять и задумываться над прогнозом. Очередной солнечный день заканчивался на открытой террасе какого-то ресторана, собравшей часть пелотона вместе за ужином. Пиастри не принимал активного участия в разговоре, ему было комфортнее слушать, иногда поворачиваясь вправо на шатающегося от смеха Ландо. И это они ещё не пили. В какой-то момент взгляды всех впередисидящих направились за спину австралийца, заставив и его обернуться. На террасу быстрым шагом зашёл Джордж. Он предупреждал, что его душат медиа, и он прибежит, как сможет. Он и правда выглядел слегка запыхавшимся. Даже не успел сменить командную толстовку, в которой ходил днём, игнорируя солнце. Он сам был солнцем, как считал Оскар. Рядом с ним ему всегда было тепло. Или это кровь к лицу приливала? Расселл быстро поприветствовал всех, ещё раз извинился за задержку и аккуратно сел напротив Пиастри. Британец профессионально влился в общий разговор, как будто был тут с самого начала вечера. Оскара иногда поражала его элегантная манера речи, от которой с ним не хотелось переставать говорить, и этот его аристократичный британский акцент, периодически выразительно растягивающий гласные. Подобным акцентом обладал и Ландо, однако он звучал проще, несерьёзно, он не мог так по-особеному произносить имя австралийца, как мог Джордж. Пиастри иногда казалось, что это даже не его собственное имя, так выразительно оно звучало. Прям как сейчас. Стоп, что? — Оскар! Ты тут вообще? — щелчок перед самым носом вернул его в реальность. — Оск, ты что? — пихнул его в плечо Норрис. — А, вы что-то спрашивали? Извините, задумался, — парень медленно моргнул, окончательно возвращаясь в реальность. Только тогда он заметил, что пальцы перед лицом принадлежали Джорджу, который только после его слов медленно их опустил. — Мы хотим в выходные сыграть в гольф, пойдёшь с нами? — повторил вопрос Шарль. Пиастри пару секунд тупил взглядом в стол, после чего медленно кивнул, всё ещё не до конца догоняя, что от него хотят. — Да, пойду, — после паузы выдал он. Ландо засмеялся с его реакции, а остальные подхватили, пока Оскар недоумённо на них смотрел. И всё-таки в этой смеси выбивался один, слишком красивый для смеха звук. Австралиец неосознанно перевёл взгляд на Джорджа, рукой прикрывающего широкую улыбку. Вот он, виновник снова убегающих не туда мыслей Пиастри. Разговор вернулся в своё русло, только Оскар теперь ещё меньше принимал в нём участие. В голове было пусто, оперевшись щекой о руку, он смотрел будто просто перед собой, однако взгляд всё-равно цеплялся за изредка постукивающие по столу длинные пальцы Расселла. Уж слишком они были утончёнными и нежными для гонщика. Перед глазами почему-то всплыли старые сцены их случайных соприкосновений. Или неслучайных. Простое рукопожатие после удачной гонки, хлопки друг другу по спине и короткое касание пальцев, когда Оскар держал над ними зонт, параллельно слушая какой-то очередной выразительный рассказ британца. Это всё заставило его неосознанно опустить взгляд на собственные руки, сцепив пальцы в замок, и вдруг осознать, что они холодные. За своими размышлениями, он не заметил, что вместе с опустившейся темнотой, опустилась и температура. За столом он оказался единственным, сидящим в лёгких шортах с футболкой. Прогноз для лохов, особенно когда ты заранее знал, что до ночи будешь сидеть в ресторане на открытой террасе. Чёрт, месяцы в Британии ещё не приучили теплолюбивого австралийца к неожиданным холодам. Ладно, Пиастри оставалось надеяться, чтобы Карлос побыстрее закончил свою очередную "безумную" историю, что только не происходит в боксах Уильямс, и можно будет как-то намекнуть, что вообще-то пора по отелям. Однако монолог не закончился ни через пять, ни через десять минут. Оскар уже сто раз проклял каждого сотрудника команды этих тракторов, что были причастны с повествованию испанца. Да и не только их. Ещё через пару минут его тело само выдало его. Ногу под столом пробило крупной дрожью, из-за чего та задела ногу Джорджа. Сидящий напротив сразу же перевёл взгляд с Карлоса на Оскара, в немом вопросе "Ты что-то хотел?". Этот абсолютно безобидный, немного удивлённый взгляд заставил сердце Пиастри глухо удариться о стенки грудной клетки. Он сразу же отрицательно покачал головой, чтобы не прерывать Сайнса, но вместе с этим и инстинктивно повёл плечом от холода. Расселл точно это заметил. Чёрт. В собственных глазах промелькнул страх быть раскрытым, как будто он не замёрз, а грубо нарушил регламент. Внимательные, цепкие глаза Джорджа задержались на австралийце ещё пару секунд, будто он завершал анализ, после чего вернулись к Карлосу, уже начинавшему спорить с Алексом, мол, если ты не видел, это не значит, что такого не было. Неожиданно прерывая их, останавливая дальнейшие споры двух пилотов, которые растянулись бы минимум на полчаса, Расселл спокойно обращаеться: — Ребят, я, конечно, искренне в шоке с веселья в Уильямс, но давайте вы поспорите о правдивости отдельно или завтра. Уже достаточно поздно, думаю всем хотелось бы выспаться. Да и похолодало немного, — его глаза лишь на мгновение вернулись к Оскару. — Согласен, — тут же отозвался Алекс. — Карлос, спор с тобой на ночь — прямой предвестник ужасных кошмаров. — Да ты издеваешься, Албон! Все рассмеялись с реакции испанца, безоговорочно решив, что это подходящее завершение ужина. Когда счёт был оплачен, все вышли из ресторана одной компанией, только на выходе, отойдя подальше от заведения, разбиваясь на отдельные группы. — Слушай, Оск, — Ландо подошёл ближе с напарнику, подозрительно довольно улыбаясь, — Мне Шарль предложил попробовать у него какой-то виски крутой, так что ты не против, если я с ним поеду? Оскар секунду удивлённо-вопросительно смотрел на Норриса, думая, издевается он или серьёзно. — Ландо, я не твоя мамочка, езжай, если хочешь, — невозмутимо выдал в итоге. — Отлично, спасибо, Оск! — парень чуть не подпрыгнул, от чего Пиастри ещё больше посмотрел на него как на идиота. Ну ладно, бывает. Особенно у Ландо. Провожая взглядом всю удаляющуюся компанию, Оскар услышал тихий смешок у себя за спиной. Не успей он подумать, дёрнулся бы всем телом. Джордж с ними не поехал, точно. Австралиец поспешил повернуться к нему лицом. — Ландо реально иногда ведёт себя так, будто ты его мамочка, — Расселл искренне улыбнулся, находя это по-идиотски смешным. — Да, он постоянно так, — собственный взгляд снова куда-то убежал, не выдерживая контакта с этими океанически глубокими глазами... Чёрт, Пиастри! — А ты чего с ними не поехал? — Нет настроения на выпивку сегодня. Да и, зная их, это "просто попробовать" растянется надолго, и завтра они будут завидовать нашему с тобой хорошему состоянию, — снова этот чарующий Оскара тихий смех. Австралиец только согласно промычал, мысленно не соглашаясь с "хорошим состоянием". Тут же, синхронизируясь с мыслями, тело вновь пробило крупной дрожью от холода. Парень хотел быстрым взглядом проверить, не заметил ли Джордж, но вместо этого снова схватил сильный удар по рёбрам от собственного сердца, когда увидел, как пристально наблюдает за ним британец, слегка склонив голову. — Ты замёрз? — неожиданно мягкий голос ещё больше выбил Пиастри из колеи. Взгляд забегал как бешенный. — Нет, что ты, — он попытался отмахнуться, но голос предательски дрогнул. Джордж ухмыльнулся, покачав головой. Порой стеснительность этого молодого австралийца невозможно умиляла его. Даже тогда, когда его уже всего продует, а на голове перепутаются все волосы от ветра, он не перестанет крепко держать над Расселлом этот несчастный зонт под уже закончившимся дождём. Джорджу всегда так и хочется провести рукой сквозь его каштановые волосы, аккуратно привести их в порядок. И теперь британец просто стоял, смотря на него с той улыбкой и взглядом, означающими "Я всё вижу и понимаю, не придуривайся". Параллельно он с интересом наблюдал, как в начале плечи парня слегка приподнимаются в напряжении, а потом с выдохом падают вниз, снова подрагивая от мурашек. — Ты замёрз, — в этот раз это не вопрос, а утверждение. Оскар реально ведёт себя так, будто его в ужасном преступлении раскрыли. Без лишних слов, и не желая слушать миллион отговорок, Джордж быстро стянул с себя командную толстовку, протягивая Пиастри. Тот в шоке уставился на неё, будто первый раз такой вид одежды увидел. — Нет, что ты, спасибо, не надо, правда, — затараторил он, делая полшага назад. Джордж только шире улыбнулся, протягивая руку ещё ближе. — Оскар, ты весь дрожишь, это сложно не заметить. — А ты...? — Мне не холодно, я уже согрелся, — предсказывая вопрос прервал его Расселл. — Давай, не дури. — Но это кофта Мерседеса... Тут Джордж оценивающее осмотрел собственную толстовку, будто факт её принадлежности к другой команде отменяла её практические функции. Закончив анализ, снова протянул её парню. — Это не болид, название команды и спонсоров не влияет на её способности греть человека. Тяжело вздохнув, будто делал самый сложный выбор в своей жизни (вообще-то да!), Оскар взял предмет одежды. Как только он надел его, по всему телу пробежала, в этот раз, приятная дрожь. Ткань всё ещё хранила тихое тепло, оставленное Джорджем. Он по привычке натянул рукава на ладони, а размер у Джорджа был больше его самого, и сжал манжеты пальцами. Комфортно. Тепло разлилось не только по телу, но и по лицу. Предательский румянец окрасил его щёки. Только бы Джордж подумал, что это просто из-за смены температуры. Господи, что за чушь... Австралиец поднял было голову, чтобы поблагодарить Расселла за это, как снова замер, смотря в эти большие, выразительные глаза, которые сейчас были наполнены... нежностью? Когда его ладонь оказалась чуть за головой Пиастри, поправляя капюшон, тот даже не сразу заметил, но точно не хотел отшатнуться. Возвращая руку, Джордж слегка задел волнистые волосы, заставив уши владельца покраснеть до самых кончиков. Тишина не была неловкой, но Оскару хотелось её прервать. — Я... я верну обязательно. Завтра пересечёмся может? У тебя какое расписание? Я вроде... ох, — британец неожиданно взял запястье Пиастри, заставив того выдохнуть на полуслове. — Можешь не возвращать, Оскар. У меня их штук сто, по ощущениям, — он усмехнулся, улыбка оставалась необычно мягкой. — Просто, если твоя команда не может нормально одеть своего пилота, чтобы он не простудился, это придётся делать кому-то другому. Даже если это пилот другой команды. Оскар готов был расплыться в лужицу от этих слов и от горячей, по сравнению с его, рукой Расселла на своём запястье. Румянец не спешил сходить с лица. — Ладно, — выдавил из себя австралиец. — Спасибо, Джордж. Но я всё-равно верну. Тот тихо посмеялся, медленно отпустив его запястье и проскользив пальцами по тыльной стороне ладони. Оскар сразу снова сжал манжету толстовки. — Спокойной ночи, Оск, — от, вроде, привычного, но так тепло сказанного, сокращения собственного имени в груди приятно ёкнуло. Он потупил пару секунд и наконец ответил, широко улыбаясь. — Спокойной ночи, Джордж. — Не мёрзни. — Постараюсь. Расселл бросает на него "контрольный" взгляд и уходит в сторону проезжей части с целью заказать такси до отеля. Пиастри же стоит, провожая его взглядом, и только когда пилот Мерседеса скрывается за поворотом, выдыхает так, будто весь разговор не дышал. Он тут же натягивает капюшон на голову, после чего становятся отчётливо слышны ноты парфюма Джорджа. Оскар никогда себе не признается, что стоял несколько минут, просто с наслаждением вдыхая аромат. Его аромат. А также не признает тот факт, что вернувшись в отель и завалившись на кровать, он так и уснул в этой толстовке Мерседеса. Её он не вернёт ни на следущий день, ни через неделю. Она пару раз послужит для Оскара предлогом, чтобы наведаться в номер Джорджа, вот только каждый раз эту толстовку он "забудет" и "занесёт в следущий раз". Ну а в следущий раз предлог уже не понадобится.