Not the best but still so good : Duang With You

Их новый дом — снова одноэтажный, как раньше. Цинь выбрал этот район из-за общей зоны, особенно огромного сада, где люди выгуливают собак. А главное — жильцов там пока мало. Что до Дуанга — он может жить где угодно. Были бы Цинь и Конфу — этого достаточно. Дуанг одет в уютную домашнюю одежду, в руках — тарелка аккуратно почищенных персиков и чашка жасминового чая. Он добровольно стал домохозяином. Уже почти два месяца как бросил фриланс. Цинь больше не мог видеть, как бесконечно ноют шея, плечи и спина. Но Дуанг не живёт на деньги жены, как подкалывают друзья. Он живёт на свои сбережения! — Цинь. Знакомое чувство накрывает сразу, как только он смотрит на парня. Цинь в наушниках, одно колено на стуле, глаза прикованы к экрану iMac, полному музыкальных программ, в которых Дуанг ничего не смыслит. Видеть его таким — для Дуанга словно вернуться в первый курс. — Перекус, милый. В тот момент, когда тёплая ладонь Дуанга ложится на бедро, Цинь опускает лицо к нему — потому что Дуанг всегда приходит сюда. — Поешь со мной. Дуанг улыбается, когда Цинь берёт кусочек персика и первым кормит его. Дуанг приваливается к ноге Циня, пока тот в кресле. Больше всего ему нравится сидеть на полу и смотреть, как парень работает. В общем-то, он так всё время и делал. — О чём песня? — О мечтах. — Цинь нежно гладит тёмные волосы Дуанга. Он так долго работал, что потерял счёт времени, но если Дуанг зовёт сделать перерыв и поесть, значит, уже вечер. — А у тебя есть мечта? — Нет... а у тебя? Старший берёт руку Циня и целует — снова и снова прижимается к кольцу на левом безымянном. Хотя они договорились о браке уже давно, официально зарегистрироваться пока некогда. А свадьбу и всё такое — этого даже в планах не было. Если кажется, что Дуанг слишком балует Циня, — не совсем. Дуанг просто понимает природу Циня и знает: тот не любит подобные мероприятия. У них был глубокий разговор. Дуанг думает: может, просто соберут близких друзей на ужин, разделят момент помолвки и спросят, как у всех дела, — что попроще. Что до родителей — они из тех, кто балует детей. Делают, что дети хотят. Может, потому, что видели их вместе так долго — идущих по выбранному пути. Так что волноваться не о чем. — В детстве я хотел быть как Спанч Боб и Патрик. Ты смотрел? — Ага. Губка и морская звезда. — Хотя у Спанч Боба рутинная работа, жизнь у него весёлая. Ходит на ловлю медуз, бесит соседа, улитка — питомец. Цинь гладит Дуанга по щеке — как всегда. Этот ракурс, это время дня, свет, падающий на него, — правда заставляет Циня вернуться к началу их общения. Времена, когда Дуанг приходил обрабатывать его раны, когда приходил просто чтобы вдохнуть его запах — всё это. Когда Цинь говорит, что Дуанг никогда его не раздражал, он не врёт. Теперь, думая об этом, Цинь почти не способен врать в принципе. Такой уж он — настолько прямой, что часто ранит чувства, не желая того. Может, поэтому держится от других на расстоянии. Ему нравится одиночество. Но Дуанг показал ему: двое могут сидеть в тишине по разным углам одной комнаты — и быть вместе. Дуанг рисует там. Цинь делает музыку здесь. Они подходят, как два пазла, идеально совпадающие. Цинь даже не задаётся вопросом, почему так сильно любит Дуанга. Не ищет причину, не тратит время. Просто любить Дуанга так — уже делает его счастливым каждый день. — А теперь? — Всё ещё нет. Я склонен давить на себя неосознанно, так что не очень хочу мечту. Это плохо? — Нет. Ничего плохого в отсутствии мечты. — Цинь слегка улыбается и не успевает опомниться — уже сидит на полу рядом с Дуангом. Они сворачиваются в привычную позу: Цинь прижимается к Дуангу, словно к любимому плюшевому мишке. Тепло тела любимого заставляет бледного парня закрыть глаза. Дуанг целует висок Циня, прижатый к плечу, и мягко покачивает, помогая расслабиться. — Я сейчас засну. — Так спи. Ты вечно говоришь мне отдыхать, а сам-то отдыхал? — Тороплюсь закончить, чтобы пойти в постель и обняться. — Научи меня. Могу помочь, облегчить груз ответственности. — Вряд ли. Дуанг морщит нос. Он умолял Циня учить его программам — тоже хочет момент, когда напишет песню и сыграет на гитаре, чтобы флиртовать с Цинем. Было бы круто. Опасно круто. — Хочешь, дочка придёт составить компанию, или будет мешать? — Можно. Я не против. — Ура! Цинь улыбается в плечо Дуанга. Дуанг стал шире — теперь, когда есть время на спортзал. Кстати, как там дела? Цинь совсем забыл спросить — закопался в музыку. — Дуанг. — А? — Что с тату-салоном, который вы с Пэ хотели открыть? — Красивый нос Циня трётся о щёку любимого. Дуанг не совсем понимает, чего кот хочет в его руках, но он такой милый, что сердце ноет. — Обсуждаем, не пойти ли серьёзно учиться татуировке, но Пэ выбрал школу слишком далеко. Я не очень согласен. — Насколько далеко? — Корея. — Не далеко. — Бледный парень отстраняется, хмурясь. — Я не хочу быть далеко от тебя. — Сядь и исправь это отношение. Каждый раз, когда я что-то хочу — ты толкаешь меня вперёд. Так как ты можешь позволить чувствам ко мне остановить твоё развитие? — Почему ты меня ругаешь, милый? Цинь берёт лицо надувшегося как ребёнок мужчины. Его красивые пальцы указывают прямо на Дуанга — спокойный голос. Это пугает Дуанга до смерти. Он планировал вообще не сообщать о прогрессе. Пэ, кстати, тоже ругал: ведёшь себя как старшеклассник. Но они никогда не разлучались! С первого курса до сих пор Дуанг не был вдали от Циня больше чем на два дня. Т-Т — Веди себя хорошо. — Я всегда хорошо веду... Ай, Цинь! — Ты взрослый. Не бросай так легко то, что хочешь. Попробуй снова. Даю тебе шанс решить заново. — Но я хочу остаться с тобой. И у тебя работа. Может, в Тае выучиться? Это Пэ виноват. Не ругай меня, милый. Я так старался жениться на тебе. Не хочу даже на день разлучаться. — Я ускорю работу и приеду к тебе. Учёба в Корее — правильное решение. Там художники гораздо лучше. Ты давно этим интересуешься, знаешь лучше меня. Потом, может, и дальше уедешь. Я не ругаю. Просто хочу, чтобы ты знал: если ты не можешь быть половиной, я буду больше чем половиной за тебя. — ... — Мы больше не просто парень и парень, Дуанг. Цинь глубоко смотрит в глаза мужчины напротив. Неудивительно, что он пишет столько песен о любви, когда видит эти глаза. Полные губы нежно прижимаются к другим и отстраняются. Он делает это, чтобы Дуанг точно знал: они давно больше этого — две половинки. — Я знаю, ты справишься. Это не так далеко. А даже если далеко — я приеду. Они из тех людей, кто продолжает расти и понимать друг друга во всём. — Я счастлив каждый раз, когда ты делаешь то, что любишь, Дуанг. Они из тех, кто помогает другому понять: каково это — быть по-настоящему любимым.

***

— Не зря Пэ говорит: «Когда жена богатая, живётся лучше всех», — заявляет Джеттана, умышленно провоцируя, потому что не выносит Дуанга. Сегодня он играет роль менеджера звезды, провожая мистера Отчаянного Романтика в саму Корею. Шутка. Вообще-то он специально подгадал рейс в Корею под билет Дуанга. Довольно волнительно, что два близких друга скоро дебютируют там как тату-мастера. А если кто спросит, где Пэ, — он уже там. Марвис присматривает за ним, как местный. Ну всё, Сеул, я еду. — Твоя жена купила тебе бизнес-класс, так что заткнись. — Дуанг хлопает Джеттану по плечу и бросается в объятия Циня. Чем ближе момент расставания, тем сильнее Дуангу хочется закатить истерику и заставить Циня забрать его домой. Смогу ли я вообще есть и пить? Смогу ли спать нормально? Последние четыре — почти пять — лет Цинь был в моей жизни каждый день, чёрт возьми. Т-Т — Разве ты не сказал, что не будешь плакать? — Цинь достаёт платок, специально взятый, чтобы вытирать слёзы Дуанга. Он с самого начала знал: Дуанг точно будет плакать. Но не думал, что тот надует губы и сорвётся прямо при Джеттане. Ага, они ругаются одинаково с первого дня и до сих пор. — Милый. Дуанг бьётся лбом в плечо Циня, вцепившись в рубашку бледного парня. Он с утра себя гипнотизировал: это не убьёт. Кто плачет, расставаясь с женой на месяц? Ах. Я. Да, я. Кто это выдержит? Особенно понимая, что сейчас попрощаюсь с Цинем — и он поедет домой один... сердце разбивается на сто миллионов осколков. — Я приеду в начале следующего месяца. Потороплюсь с работой. — Не пытайся утешать сладкими словами. — Дуанг дуется. — Ты справишься. Это всего тридцать дней. Может, меньше. — Цинь гладит его и утешает. Если Дуанг хочет взять его руку и целовать, целовать в щёку, делать что угодно, — Цинь позволяет. Перед выходом из дома он уже дал себя изрядно потискать. То, что Дуанг называет «потискать кота». — Я люблю тебя, мяу. — Никаких мяу. — Мяукни для меня, милый. Я уже скучаю, хотя мы ещё не расстались. — Дуанг без стеснения прижимается носом к щеке Циня — целовать щёку любимого человека на свете важнее всего. Да и вообще в Цине всё любимое. — При друге имей совесть. — Не-а. Мой друг вырос за границей, переживёт. — Эй! — возмущается Джеттана, но больше для проформы. Безнадёжные романтики, серьёзно. Цинь тихо смеётся. Он понимает: сам факт, что он стоит здесь и успокаивает Дуанга, значит, всё будет хорошо. Одна из черт, которые Цинь любит в Дуанге, — это то, как он старается. Старается быть взрослым, хотя внутри хочется закатить истерику. Цинь кладёт руку на тёмно-каштановые волосы и не останавливается. — Я люблю тебя. Скоро увидимся. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда поцелуй на прощание. Цинь наклоняется к парню, который не может перестать плакать, и нежно целует. Цинь всегда был тем, кто целует на прощание первым — Дуанг слишком боится, что если сам начнёт, то уже не остановится. Но сегодня всё иначе. Цинь понимает, что у них никогда не было «прощального поцелуя». Прощание — для тех, кто не знает, встретятся ли снова. Могут ли быть разлучены навсегда. Но для Циня — нет. Они не прощаются. Цинь всегда будет рядом с Дуангом. Всегда. И как только эта мысль приходит, Циню самому приходится сдерживать слёзы. — Напиши, когда доберёшься домой, тоже. Я буду ждать. На борту же есть вай-фай? — Ага. — Я люблю тебя. Ты знаешь, как сильно. — Я тоже тебя люблю... береги себя. Если заболеешь — заставлю платить за билет. Дуанг смеётся, берёт красивое лицо в руки и целует на прощание. Поцелуй на прощание? — Это не прощальный поцелуй. И говорит это сам Цинь, будто читая мысли. — Это поцелуй обещания. — Цинь... — Скоро увидимся. Я сдержу обещание — во что бы то ни стало. — Скоро увидимся. — Скоро увидимся. Цинь целует Дуанга ещё раз — нежно в губы, затем в обе щёки и наконец в лоб. Цинь провожает взглядом широкую спину в фисташково-зелёном свитере и слегка улыбается, когда тот оборачивается и озорно ухмыляется. Лишь когда Дуанг проходит контроль, Цинь медленно разворачивается и идёт к парковке. Как только спина касается кожаного сиденья, первая слеза катится вниз... Цинь тихо усмехается, понимая, что не такой уж и сильный. Сердце тоже сжимается от разлуки. Но что поделать? Они растут вместе. Теперь они взрослые — и именно поэтому тяжело: они движутся вперёд. Мы растём вместе.

***

— Ты чего столько фоткаешь? Первый раз снег видишь, идиот? — Первый снег! Фоткаю, жене покажу. — Он, наверное, видел снег чаще тебя, богатенький мальчик. — Пэ пинает снег в Дуанга, который таскает плёночный фотоаппарат повсюду. Будто документалку снимает, постоянно проявляет плёнку и тратит по тридцать тысяч вон за раз. Что это ещё, как не дневник любви для Циня в Бангкоке? Такими темпами он начнёт писать любовные поэмы о том, как любит и скучает по жене, и постить на всех платформах. Бесит! — Как думаешь, мой богатенький скучает по мне? — Не сбежал ли он с какой-то знаменитостью из его здания? Даже с кольцом на пальце идиоты подходят флиртовать. — Ага, меня это бесит. — Дуанг убирает фотоаппарат в сумку. Они идут на занятия. Сначала плутали — маршруты запутанные, но за две недели привыкли. — Отлично, что пары заканчиваются как раз к выступлению Циня для тех старшекурсников. — Да, которые джаз-бар открывают? — Именно. Честно, даже если бы пары не заканчивались, я бы их прогулял и улетел. Жена давно не выступала на сцене перед публикой — не могу пропустить. — Я тоже хочу. Давно не видел выступление мистера Циня. Он такой... — Следи за языком, Пэ. — Женатый материал. — Повтори. — Высокий парень в пуховике Циня поднимает левую руку и показывает кольцо. Этот пуховик реально стоит своих денег. Цинь купил давно, но не носил. Узнав, Дуанг тут же отказался — у него и так зимних вещей полно. Он скупает и собирает, хотя в Тае толком зимы нет. Но Цинь настаивает, что этот очень тёплый, и очень хочет, чтобы Дуанг взял. И да — он правда уютный. Но если бы я мог обнять Циня — вот это был бы уют. Т-Т — Хватит ныть. Не начинай реветь, Дуа-а-анг. Ну сколько можно жаловаться? — Я скучаю по Циню, ясно? — У тебя ещё месяц до возвращения. Держись. — Уф, ладно. — Дуанг глубоко дышит, почти плача. Атмосфера давит. Руки в карманах, снег падает, холодный ветер дует — настроение так себе. — Джет идёт с нами на корейское барбекю вечером? — Вроде да. Пи Мар сказал. — Может, под предлогом закупиться у его дома попозже? — Давай, — говорит Дуанг и заходит в здание, где учатся татуировке. К возвращению, надеюсь, наш тату-салон будет готов к открытию. — Давай, брат. Надо лучше, чем вчера. — Для начала — понять, что говорит мистер Ким. — Справимся. Ну всё. Ради девушки — и ради жены. Цинь слегка ошеломлён — слишком много народу сегодня. Сначала родители заехали утром, привезли еды: креветки гриль и ещё несколько блюд. Хотя он говорит, что один дома и много не надо, — стоит только вздыхать над этой горой еды. Вторые гости — семья Дуанга. Приехали забрать Конфу, потому что соскучились по внучке. Сначала им неловко, переживают, что Цинь один. Конфу должна составить компанию, так что прямо сказать «хотим забрать» не решаются. Цинь сам написал и спросил, не хотят ли заехать. А последний гость... А последний гость... — Дуанг по уши влюблён. — Хватит шариться по комнатам. Имей совесть. Коллега. Цинь понятия не имеет, какого чёрта он тут. — Я серьёзно думал, тут фотовыставка про тебя в его кабинете. — Дэн смеётся. Он знает, что парень Циня на плёночной фотографии, но не думал, что настолько всерьёз. — Ты зачем здесь? — Увидел, что ты один. Волновался, что грустно. — Это ты один, придурок. — Цинь пытается не ругаться при нём — Дэн на год старше. Он думал, просто «Дэн» без «Пи» хватит. Но нет — не вывозит. Слишком раздражает. Если бы он не был чертовски хорош в работе и с ним не было легко, Цинь давно бы вычеркнул его из жизни. — Так ты один? Вы же вечно склеены? — Я не один. Просто скучаю по нему. — Чёрт, эта фраза прямо в песню. Как только Дэн говорит «песня», Цинь признаёт правду. Все песни в последнее время — грустные и тяжёлые. Он узнал, что значит скучать, благодаря Дуангу, но впервые испытывает такую тоску. Никогда не разлучались так надолго. Две недели — и одну вещь Цинь пытается делать каждый день: заканчивать работу рано. К несчастью, он согласился на эти заказы давно. Быть музыкальным продюсером — не та работа, где делаешь что хочешь. Везде люди, у всех расписания релизов, промо и куча всего — Цинь не может быть эгоистом. Единственное — работать больше и заканчивать быстрее. Значит, чаще в офис. Неважно какой лейбл — он всё равно едет лично обсуждать детали, чтобы не было ошибок и переделок. Цинь, ненавидящий разговоры с людьми, добровольно ходит на работу общаться каждый день. И всё ради того, чтобы раньше увидеть Дуанга. — Так, ты уже решил, когда к Дуангу? — Пока нет. — Что за лейбл упрямо тебя держит? — Тот самый. — Работать с идиотами выматывает. Понимаю. Цинь не отвечает. Идёт к холодильнику, вдруг вспомнив, что гостю надо налить воды. Даже не спрашивает, хочет ли он что-то ещё. Честно, Цинь хочет, чтобы он прямо сейчас ушёл. — Поужинаем вместе? — Нет. — А с кем ты будешь есть? Одному ужинать — тоска. — Себя пожалей. — Цинь ставит бутылку воды перед коллегой и скрещивает руки и ноги на диване. Всё молча — давит, чтобы тот наконец ушёл домой. — Глядя на тебя, хочется остаться ещё больше. Давай песню напишем. Что-то весёлое. — Развлекайся где-нибудь ещё. — Ты умеешь отшивать. Говорил, в колледже было хуже. Блин, хотел бы я видеть тебя тогда. Что, настолько плохо? — Дэн качает головой с улыбкой и наконец уходит — заходил же просто подколоть. — Я ухожу. Увидимся. Цинь не отвечает, но провожает до двери. Даже без «пока» — он же не приглашал. Бледный парень вздыхает и идёт обратно в кабинет. В эти дни жизнь Циня повторяется одинаково. Он больше обычного приклеен к телефону — говорит с Дуангом целыми днями. Красивые глаза скользят на часы, и вдруг кажется, что часы идут слишком медленно, — потому что фейстайм с Дуангом будет только в семь-восемь вечера. Какая скука. Пока Дуанга нет рядом, Цинь не может улыбаться как раньше.

***

— Я сегодня сам высушил волосы, понял? Не переживай. Я сильный. Дуанг заверяет человека на экране iPad. Они обычно созваниваются по фейстайму в одно время — когда оба свободны. Днём в основном переписываются. Дуанг сияет — Цинь до смешного милый, отвечает часто, иногда присылает фото. В общем, Цинь сильно изменился с начала их общения. Это доказывает: нет ничего невозможного. Трудно, но они держатся, пока оба не начинают чувствовать одно и то же: не так уж тяжело и грустно, как казалось. Решение Дуанга ехать в Корею учиться тату помогает им расти по-своему. *Хозяин уже починил отопление?* — Починил. А ты уже в душ сходил? — спрашивает он, потому что если в Корее девять, то в Тае семь. Последнее время Цинь принимает душ очень поздно — Дуанга нет рядом, и никто не держит в узде. Он из тех, кто вечно работает и теряет счёт времени. *Ещё нет. Приму после разговора.* — Ты ругаешь меня, волнуешься, что заболею. А заболеешь сам. Что сегодня ел? *Съел, что мама с папой привезли... Хотел бы, чтобы ты был здесь и ел со мной.* — Цинь! Дуанг вскрикивает. Это не то чтобы запретная фраза, но каждый раз сердце ноет. А видеть пустое, сбитое с толку кошачье личико парня — боль в груди только острее. Хочется обнять, поцеловать, трогать — но нельзя. Серьёзно, овация Джеттане. Как он вообще это вывозил? Неудивительно, что как переехал к жене — приклеился как жвачка. Хоть и оба в Йоннаме, почти не выходит. Каждое второе слово: «Я с женой». Ну и дерьмовый друг. *Так вы в итоге пошли есть бинсу с друзьями?* — Ага. Когда ты приедешь — свожу. Тебе точно понравится. Клубничный молочный был офигенно вкусный. *Настолько вкусный?* — Ага. Я список составил — куда хочу тебя сводить, думаю, тебе понравится. Цинь на том конце слегка улыбается. Он фейстаймит на iMac — так лицо виднее. Говорят о повседневных мелочах, хотя и так переписываются целый день. Больше похоже на то, как смакуют маленькие моменты и делятся чувствами, чтобы расстояние не так ощущалось. Цинь тоже злится на себя. Выходных от работы — один-два. Знал бы, что Дуанг поедет в Корею на тату, — ни за что бы не брал эти заказы. Если бы мог выбирать... хотел бы поехать с тобой повсюду. — Эй, ты сонный, милый? Почему не отвечаешь? *Нет. Просто хочу тебя обнять.* — Цинь, ты разбиваешь мне сердце. — Дуанг признаёт: у него бывали чересчур драматичные моменты, типа слёз в душе. Называйте как хотите, но они никогда не разлучались. Уже почти двадцать дней, и ещё десять с лишним, пока Цинь сможет к нему приехать. Для Дуанга хотеть обнять парня и не иметь такой возможности — уже больно. А когда парень говорит, что сам хочет обнять и не может, — в тысячу раз больнее. *Если я слишком навязчивый — скажи.* — Никакой навязчивости. Мы оба одинаково навязчивые, да? Разве не здорово? *Да.* Дуанг смотрит на Циня, прижавшегося лицом близко к экрану. Он делает скриншоты этих моментов. Обычно Цинь не любит говорить по телефону, или фейстаймить, или проводить кучу времени перед экраном — если не для работы. То, что он сидит и разговаривает с Дуангом часами каждый день, уже значит, что он выкладывается. — Дай посмотреть на кольцо. *Хм?* — Хочу увидеть наше обручальное кольцо на твоём пальце. Дуанг смотрит, как любимый медленно исчезает с экрана и поднимает левую руку к лицу. То, как его большой котик ясно показывает любовь, настолько мило, что у Дуанга сердце замирает. Не может сдержать улыбку и закрывает лицо рукой. Ты и наше кольцо — чертовски красивы. Теперь Дуанг понимает, почему все говорят, что Цинь как ангел... да, так и есть. И он был его личным ангелом во снах всё это время. — Ты выглядишь шикарно без усилий, особенно с растрёпанными волосами. Женатый материал. *Ты смешной.* — Как сильно скучаешь? *Как и ты.* — О-о-о, Цинь. Дуанг прижимает руку к груди. Сегодня он в длинной, до пола, пижаме с длинным рукавом. Ноябрьская погода в Сеуле гораздо суровее, чем он ожидал. Теперь он верит: когда холодно — то дубак. Совсем не такой холод, как в Японии. *Не забудь завтра купить грелки для рук. Хотя путь от остановки недолгий — всё равно волнуюсь.* — Куплю, милый. Не заставлю тебя ждать. Я сегодня ещё наснимал для тебя, но проявлю, наверное, завтра. Плёнку не закончил. — И Дуанг начинает рассказывать о сегодняшнем занятии по техникам колорирования. Не каждый, кто хорошо рисует, может хорошо татуировать. Тут целая наука и искусство. Теперь, изучая серьёзно, понимает, насколько трудно татуировать на человеческой коже. Здесь очень строги к цветотипу кожи клиента — Дуангу пришлось изучать цвет так, как он и не представлял. Даже если два человека хотят одинаковое зелёное сердце, мастер должен знать, какой оттенок зелёного лучше подойдёт именно этому тону кожи. — Теперь понимаю, почему здесь учёба такая дорогая. *Если нравится — продолжай. Я поддержу.* — Нет! Я стану реально крут, и хватит. Потом сам смогу практиковаться. Во второй раз я с тобой не разлучусь! Дуанг громко протестует. Когда слышит тихий смех Циня, моргает и пялится на улыбку на лице другого. Дуанг слышал, что иногда в отношениях надо дать ностальгии поработать. Но всё же... — Когда ты так улыбаешься, ты чертовски милый. *А как ты думаешь, ради кого я улыбаюсь?* Пожалуйста, не дави на себя, любимый. *Если не ты — я ни для кого не улыбаюсь.* Я правда умру здесь, в Корее.