Not the best but still so good : Duang With You

— Что ты держишь, просыпаясь? Я вот просыпаюсь — и держу жену и наше свидетельство о браке. — Боже, как ты раздражаешь. Иди отсюда! — Пэ пинает друга, который роется в ящике в поисках чернил для утренней тату-сессии. С тех пор как Дуанг зарегистрировал брак с Цинем, он не перестаёт хвастаться. Нормальные люди шлют стикеры поздороваться в личке, а Дуанг постит фото свидетельства в чат с целой речью о том, как любит жену. С ума сойти можно. Если Дуанг отказывается лечить свою хроническую подкаблучность, то Пэ пойдёт лечить его ревность. Не могу это выносить. — Сколько сегодня клиентов, Дуанг? — Двое. — Не мало? — Кусочки огромные, чёрт. Я не люблю гнать. Если делаю — хочу, чтобы правильно вышло и красиво выглядело до самой смерти. — Хотя Дуанг сменил профессию и стал татуировщиком, новых тату у него не прибавилось. Только та что на щиколотке — парная с Цинем. Иногда освежает цвет, но и это всё. Разве не странно? Тату-мастер, которому не нужно больше тату. — Так кхун Цинь правда хочет ещё? — Похоже. — Что значит «похоже»? — Потому что я не хочу ему бить. Слишком хорошо будет выглядеть. — Хватит быть тряпкой, умоляю. Дуанг опускает плечи. Не хочет быть мягкотелым, но что делать? Место, где Цинь хочет тату, увидит только Дуанг, и всё равно... слишком. В последнее время Дуанг и так столько ластится к Циню, что его ругают целыми днями. Если Цинь ещё и тату сделает... чёрт. Если так встанет, что не опустится, как Цинь будет за это отвечать? — Ну дай намёк. Что делать будешь? — Не скажу. — Даже в портфолио не выложишь? — Нет. Люди увидят красивую кожу моей жены. Пэ закатывает глаза. Этот идиот безнадёжен. — Пи Пэ, Пи Дуанг, ваши два клиента здесь, — зовёт Минд. — Понял. Эй, Луккау уже пришёл, Минд? — Дуанг ждёт ответа. Минд — менеджер всех их онлайн-каналов. Запись, расписание, ответы клиентам — всё на ней. Луккау — тату-мастер салона. Сейчас они с Пэ ищут ещё девушку-мастера, потому что не каждой женщине комфортно у мужчины. Дуанг обычно бьёт руки и ноги. Торс или интимные зоны — разбирает индивидуально. Чаще бьёт торсы мужчин и только определённые зоны. Сразу скажем: Цинь никогда не запрещает. Цинь понимает — это работа. Дуангу самому некомфортно, поэтому он ставит правила на заказы. И всё равно у него нелепо много клиентов. Расписание забито до середины года. Дуанг никогда не думал, что станет татуировщиком. Рисует хорошо, но рисунок на бумаге — это не тату. Чем серьёзнее учится, тем лучше понимает, какая тонкая работа. Может, потому что Дуанг так тщателен, отзывы и сарафанное радио отлчно работают. Салон стал очень популярным: у двух владельцев-мастеров совершенно разный стиль. У Пэ грубые, жирные линии, иногда фрихэнд. Стиль Дуанга мягче, и с цветом лучше, чем у Пэ. Но тату, которую хочет Цинь... может, Пэ её сделать? Нет-нет-нет. Исключено. Пэ будет касаться Циня. Лучше я сам натренирую стиль и сам Циню забью. — Пи Дуанг, Пи Цинь прислал закуски и напитки доставкой. И для Пи Пэ тоже есть, — говорит Минд, просовывая голову в тату-комнату с полными руками. Парень владельца салона, который сейчас где-то в разъездах, регулярно присылает еду, закуски и напитки. Вот это любовь. — Эй, спасибо, Минд. Ты поела? — Ага. Пи Цинь на всех заказал. — Любим укэ номер один! Скажем хором, — орёт Пэ с тату-стола. — «Укэ номер один» — это моя жена, — заявляет Минд. — Что? Минд, и ты?! — глаза Дуанга округлились. Никому нельзя доверять. А Цинь только смеётся каждый раз, когда младший персонал ему такое говорит. Даже девушки хотят быть мужем Циня? Ха. Этот мир — сплошная ложь! — Твой парень такой красивый, Пи Дуанг. Меня яойными флюидами передозит. — Почему вы двое вечно на коленях друг у друга сидите? — Стой, когда вы это делали? — Пэ кривится на дорогого друга. Разве не Дуанг говорил, что нельзя вести себя слишком бесстыдно в салоне? Читал нотации — боялся, что Пэ приведёт кого-то и сделает непристойности на тату-столе. Угрожал камерами. Так почему Дуанг первый начал? — Постоянно. Он просто на колени садится — и всё. Ничего больше. — Уверен? — Минд, ты записи для меня удалила? — Вы двое такие милые. — Минд покачивается на месте, живя счастливейшей жизнью BL-фанатки. Каждый раз, когда парень владельца заходит, — доза яоя. К приходу домой ей нужно сидеть и успокаиваться, иначе сляжет от передоза. — Стой. Что ты сделал? Зачем записи удалять? Дуанг, клянусь богом, я вызову полицию. — Доказательств нет, чёрт возьми. Мы ничего не делали, да, Минд? — Дуанг быстро переводит стрелки. — Верно, потому что они мне уже пятьсот бат дали. — Не снова… Пэ остаётся только вздыхать. Да ладно, он тоже раньше брал деньги.

***

— Чивин. Дуанг поднимает взгляд от iPad. Отправляет финальный эскиз клиенту после долгой переписки в LINE насчёт дизайна. Но погоди — Цинь назвал его настоящим именем... Я же ничего не сделал? — Я ничего не делал, милый. Цинь кладёт руку на широкое плечо человека, который приходит домой и сразу ходит полуголый — то есть только в штанах карго. Футболки уже нет. Как раздражает. Теперь, когда больше свободного времени, он правда много качается. — Ого. Ты ищешь дозу щенка? — Типа того. — Цинь! Дай я сначала в душ. Ты уже начинаешь? — старший очень удивился — будто реально готов бежать в ванную — заставляет Циня скрутить ему нос. Озорной пёс. Ты только об этом думаешь? — Конфу хочет младшую сестрёнку. — А? — у Дуанга отвисает челюсть. Так вот какого щенка он имел в виду?! Ой, да ладно! — Кто это сказал? — Наша дочка. — А вы двое вообще ладите? — Тёмноволосый парень смеётся и раскрывает объятия, затаскивая Циня на колени. Кресло не такое большое, но вполне подходит. Конечно. Если Цинь заходит в кабинет, входной билет — сидеть на коленях владельца. — Она одна. Единственный ребёнок. — И я должен верить на слово? — Ты ей купишь друга? — Цинь не только спрашивает словами. Он обнимает Дуанга за шею и одновременно давит. Дуанг с громким чмоком целует Циня в щёку. Конечно, купит. Дуанг знает — Цинь давно думает об этом. Видел, как он стоит в общей зоне района, болтает с собачьими мамами и папами, расспрашивает о характере каждой породы, будто диссертацию пишет. Серьёзно. Но если правда брать — какую? — Купить куплю, но сначала скажи породу. Не хочу снова играть в «Мистическую коробку» с собаками. Как вон та... ты увидел, что не лает, и тут же купил. — Дуанг кивает на дочку, которая лежит и грызёт сушёное коровье ухо, вообще не парясь. — Хочу с мордой, как у тебя. — Что? — Хотя у всех собак и так морда как у тебя. — Это что значит? — смеётся парень с собачьей мордой. Ну ладно. Я могу быть собакой, но только если дашь кусать и лизать тебя целиком. — Вот. — Типа, эта штука похожа на меня? — Да. — Цинь держит телефон, сравнивая фото чау-чау с лицом Дуанга... и правда похоже. Особенно когда маленькая. Слишком смахивает на Дуанга. — Она выглядит такой глупой. — Цинь! — взвизгивает Дуанг. — Я и имя уже выбрал. — Погоди-погоди. — Вообще-то я уже залог внёс два месяца назад. Завтра заберём Хутанг. Дуанг смеётся так, что плечи трясутся. Дерзкое серьёзное лицо Циня — слишком милое. Так зачем он меня спрашивал? Если уже всё готово. Неудивительно. Я гадал насчёт тех коробок, которые Цинь заказывал, но не открывал. Так вот что это было. Он готовился встречать новую собаку. — Так на фото — это наш щенок, да? — Мм, — послушно признаёт Цинь. Дуанг, наверное, думал, я схватил рандомное фото из интернета. — И как ты в итоге назвал её Хутанг? Посмотри на уши. — Дуанг тычет в центр экрана. У этой пухлой чау-чау сложенные уши, раскосые глаза и шерсть торчит во все стороны. Вообще на меня не похожа. Он должен быть красивым самоедом, а не этой пухленькой собачкой, которая выглядит как ходячий комок пуха! — Бедняжка. Такие маленькие уши. Думаешь, её будут дразнить? — Я первый задразню. Пэ, наверное, тоже. А главный задира — Джеттана. — Кто будет её дразнить — в дом не пущу. — Похоже, папа первым на улице ночевать будет. Цинь хлопает Дуанга по спине, пока тот ёрзает, чтобы Циню было удобно на груди. Цинь думал о пушистой сестрёнке Конфу минимум два года. Каждый раз, когда Конфу идёт играть с соседскими друзьями, Цинь видит, как она счастлива. И главное — когда дочка ложится играть одна с игрушками, Циню кажется, что он видит собственное детство. Хотя сам никогда не хотел младшего, он верит: дочка хочет. Она обожает играть со щенками и очень нежная с ними. — Ты будешь любить Хутанг? — Очень, но не так, как Конфу и маму Хутанг. — Спасибо. — Бледный парень мягко говорит это, и рука обхватывает большой палец Дуанга, будто ему нужно время. Дуанг с Цинем семь лет без серьёзных ссор, так что только по этому понимает: Циню нужна минутка облечь мысли в слова. — Единственная причина, по которой у меня теперь хватает смелости завести собаку, — ты. — ... — Я хотел с детства, но мама и папа, наверное, не были готовы, да и я не был уверен, что справлюсь один. Они не игрушки, которые надоели и убрал в шкаф. У них есть чувства, и они очень чуткие... Прости, я и в этот раз не спросил первым. Хочу, чтобы у Конфу была сестрёнка. Хочу, чтобы она узнала, каково это — иметь друга для игр. Даже если мы её мама и папа, мы всё равно не понимаем всего, что она чувствует. — Ох, милый. Цинь обычно мало говорит, но с Дуангом всегда до конца честен. Дуангу кажется — это одна из самых милых его черт. Ему нравится, что Цинь никогда не врёт себе, обнимает свои чувства и принимает их на каждом этапе. И Циню совсем не нужно извиняться. Дуанг уже готов принять нового члена семьи. — Поедем завтра утром за дочкой вместе, Дуанг. Конфу. Хутанг. Папочка и Мамочка любят вас обеих очень-очень сильно. :)

***

— Как она может выглядеть такой послушной и быть такой упрямой? — Прямо как ты. — Видала? Слышишь? Мамочка снова с папой так. Хутанг, хватит, милая. Папа в обморок упадёт. — Дуанг хватается за волосы. Это собака или кролик? Слишком много прыгает. — Гав! Гав! — И лает много. — Хутанг, иди сюда, сладкая, — зовёт Цинь щенка, который ещё учит своё имя. Цинь давно следил за этим питомником. Родители здоровые, без болезней, тщательно отобраны заводчиком. И питомник с детства приучает щенков к туалету и социализации — чтобы не выросли избалованными, капризными врединами. Но это называется спокойный? Она сейчас по лицу Дуанга карабкается. — Ой, малышка, почему ты такая тяжёлая? Тебе два с половиной месяца. — Надо новую лежанку. Когда вырастет — нам точно места не хватит вдвоём спать. — Цинь поднимает Хутанг на колени. Пухлый щенок с милейшим замешательством наклоняет голову туда-сюда. Правда очень похожа на Дуанга. Сердце Циня точно растает, и он будет давать больше лакомств, чем надо. — Давай просто сделаем им новую комнату. Пусть вдвоём спят. Я не вывожу, Цинь. Уже чую беду. — Конфу, помоги учить сестрёнку, ладно? Дуанг смотрит, как мама их детей инструктирует двух малышек. Не многие видят эту сторону Циня, кроме Дуанга. Он не любит говорить с людьми, но любит с собаками. И ещё кое-что: Цинь не любит кошек. До такой степени, что отказывается к ним приближаться. Кот, который ненавидит кошек? — Она правда любит сестрёнку, Дуанг. — Наша дочка даже знает, что она старшая сестра. — Дуанг искренне поражён, когда корги трусит, неся любимого Сквиди в зубах, чтобы поделиться с щенком. Сначала он думал, что будет драка, — но нет. Конфу играет так нежно, обнюхивает её, постоянно приглашает играть. Родителю впору заплакать. Т-Т — Конечно, знает. Ей семь, да? Тебе семь, сладкая. Ты старшая сестра... хорошая девочка, Конфу. Какая хорошая и красивая девочка. Я так ревную Конфу. Я тоже хочу на коленях у Циня сидеть. — Что ты делаешь? — Цинь смотрит на Дуанга, который поднимает Хутанг с его колен и отодвигает Конфу, привалившуюся к нему. — Ты мой. — Дуанг? — слегка раздражённый тон Циня поднимает Дуангу настроение без причины. — Я хочу на минутку сесть. Я ревную. — Ты огромный. — Мамочка, обними папочку тоже, пожа-а-алуйста. Дуанг крупнее Циня. Да, они одного роста, но в ширину — другая история. И теперь этот гигант хочет сидеть на коленях, как двухмесячный щенок? — Я маленькую обнимаю. Дам тебе ещё минуту. — Ого, значит, завёл нового — забыл старого? Разве я не был твоим первым псом? — жалуется отец двоих. Когда-то он был глубоко тронут словами Циня: именно Дуанг дал ему смелость завести собаку. Но переспросив, он понял: Цинь имел в виду, что Дуанг — как первая собака, которую Циню удалось вырастить. Потом — вторая, Конфу, и третья — Хутанг. Боже, как мне этим хвастаться? Так Цинь правда видит во мне собаку. :( — Тебе не стыдно перед девочками? Они же смотрят. — Нет. Они и не такое между нами видели. В ту же секунду, как Дуанг это произносит, Цинь сильно щипает его за бок. — Ай-яй-яй, Цинь! Здоровяк тут же валится на пол и начинает картинно корчиться от боли, потому что Цинь безжалостно отпихивает его в сторону и тянется обнять дочку. И, если честно, что Конфу, что Хутанг — обе до неприличия очарованы Цинем. Пинают меня, наступают на лицо, игнорируют. Они что, всерьёз считают своего папочку игрушкой? — Это нечестно! Я тоже твой пёс! — Тц… — Цинь только устало вздыхает, когда Дуанг снова утыкается носом ему в шею. А тот продолжает ворчать, что щенки совсем распоясались, и раз уж с Цинем спорить бесполезно — приходится отыгрываться на собаках. Вздох. Серьёзно.

***

— Мама, папа, мы дома! — Дуанг толкает дверь родительского дома в Накхон Патоме. Они приехали на выходные навестить, и, конечно, свита из двух пушистых малышек тут как тут. Сейчас дом, наверное, превратился в собачий парк с игрушками повсюду. У них даже есть эта до смешного роскошная лежанка для Конфу и Хутанг. А поздно ночью укладывают внучек спать и спят вчетвером на одной кровати. Счастливая пенсия. — Можешь забирать в следующем месяце, Дуанг. Дай мне сначала вдоволь нацеловаться. Цинь, отдыхай, хорошо, милый? Мама тебя так любит. Дуанга ни капли. Тебя люблю больше всех. — И вы отдыхайте. Если разойдутся — пусть на улице спят. Они не шумные. — С нами поспят, дорогой. Мы так любим внучек. Дуанг корчит рожу маме, когда та звонко целует Циня в щёку. А Цинь — всякий раз с родителями Дуанга превращается в малыша. Цинь не очень с пожилыми. Как будто не знает, когда вступить или начать разговор. Да вообще-то Цинь ни с кем не хочет общаться. Но это семья партнёра. Дуанг всегда видел, как Цинь старается заводить беседу. И родители Дуанга тоже всегда видели его усилия и обожают его за это. Все понимают природу Циня. Никто никогда не ставил под сомнение его усилия и не критиковал. Потому что мы любим Циня. Мы любим Циня таким, какой он есть. — Спину береги, пока играешь, дедуля. Я предупреждал. — Иди отсюда, Дуанг. Это семейное время. — Папа отмахивается, но другой рукой обнимает зятя за плечи. К тому времени, как они наконец уходят, проходит почти тридцать минут. Сначала думали — закинуть девочек и на свидание, а задержались. — Хутанг сейчас за тобой бежала, — говорит Цинь. — Эта девочка последнее время липнет ко мне. Я реально в замешательстве. — Потому что ты с ней всё время играешь. Я не могу её долго таскать. Хутанг очень тяжёлая. — Нет, не говори при ней. Она умеет смотреть с ненавистью, знаешь? Она и не как собака — больше как маленькая девочка. — Дуанг приобнимает Циня за талию, помогая сесть в машину, и открывает дверь — он всегда так делал. Это вторая натура, и так будет всегда. — Сначала я переживал — не будет ли Конфу себя чувствовать брошенной. Боялся, что все слишком много внимания малышке. Но она такая хорошая старшая сестра. Дуанг слегка улыбается, слушая, как Цинь без умолку говорит о щенках. Кроме музыки, только собаки заставляют его больше говорить с людьми. — Счастлив теперь? — Ага. — Видал? Счастливая жена — счастливая жизнь. — Крупный парень, вызвавшийся сегодня за руль, пожимает плечами, и для Циня это жутко раздражающее пожатие. — Так мы правда едем смотреть ужастик? — Ага. Я буду орать и прятаться за тебя. — Ладно, давай, — слегка качает головой и улыбается Цинь. Последнее время Дуанг много орёт... наверное, Хутанг это нравится. А Конфу больше привязана к Циню. Когда Цинь работает, она ложится у его ног, будто безмолвно говоря: «Я тихая, видишь? Не мешаю. Дай только чуть прикоснуться». Что-то такое. Вырастив двух собак, Цинь понимает: у каждой — абсолютно разный характер. Даже одной породы собаки могут быть полярными. Большинство чау-чау спокойные, уравновешенные и независимые. Но Хутанг? Энергии полный багаж, прыгает как кролик, залезает везде и вообще не чувствует своей силы. Обожает бороться с Дуангом. На днях Пэ пришёл поиграть — и они вдвоём вымотались в хлам. Цинь никогда не видел, чтобы друг Дуанга поднял лапу прося тайм-аут. Конфу же вела себя прилично. Поиграла и удалилась жевать Сквиди. Что Цинь любит больше всего во второй собаке — это возможность увидеть новые грани первой. Конфу показывает ему столько обожательных черт. Она правда всё понимает. Цинь не может удержаться от мысли: о чём они разговаривают поздно ночью? Каждый раз, проверяя камеру, — лежат голова к голове. — Какое грустное лицо. Ты скучаешь по девочкам, правда? Милота, — шутит Дуанг, ероша волосы Циня на пассажирском сиденье с затуманенным взглядом. Они теперь практически склеены. — Кажется, я уже не могу уехать никуда далеко. Хочу везде брать их с собой. — Это жизнь собачьей мамочки. — Собачьего папы. — Тот, у кого соски сосут, — мамочка... Ай! Цинь, ты опять щипаешься! — Дуанг делает вид, что жалуется. Вообще не больно, но он преувеличивает — вдруг Цинь решит утешить. — Сам напросился. — Так что, скучаешь по девочкам? Можем перенести, если хочешь. Мне всё равно... — Не переносим. Сегодня. От твёрдого ответа Циня сердце колотится, как у неопытного подростка. Одна мысль о том, что Цинь ляжет на тату-стол, сводит с ума. Да, сегодня у тебя личный тату-сеанс. — Ладно, тогда. Готовься. Дуанг гадает, не придётся ли снова платить Минд пятьсот бат за удаление записей с камер. Ну, попробовать стоит. :p

***

Цинь уже был в салоне, но никогда — на тату-столе. Дуанг отказывался бить его больше полугода с открытия вместе с близким другом. Дуанг сказал — хочет, чтобы рука была достаточно твёрдой, прежде чем татуировать Циня. — Секунду, всё приготовлю. А ты садись, расслабься, ладно? — Угу. — Салон очень вырос. Пэ ещё двух мастеров нанял. — Ты уже говорил... но да, правда вырос. — Цинь оглядывается. Видеть, как мечты Дуанга обретают форму, — от этого тепло. Это как наблюдать, как Дуанг взбирается на одну гору за другой, каждую из которых он хочет покорить. Цинь всегда рядом, поддерживает — что бы Дуанг ни хотел, кем бы ни становился. Так же, как Дуанг всегда безоговорочно поддерживал Циня. — Всё ещё жарко? Когда снимешь рубашку, может стать холодно. — предупреждает Дуанг. — Кондиционер не надо сильнее. Так нормально. Дуанг хочет спросить, устраивает ли размер тату, которую печатает для примерки, — и замирает. Эта бледная кожа... я не вывезу. Эти красивые плечи. Эти ключицы. Серебряная Cartier с подвеской на груди. Для Дуанга Цинь всегда был произведением искусства. Иногда — картина, иногда — фото, иногда — даже скульптура. Свет от лампы в углу падает на Циня так, что тот кажется полуреальным, полусном. Дуанг не может не отложить всё и не взять лицо Циня в руки, чтобы поцеловать. Спонтанный поцелуй — прямо у тату-стола. Единственный звук, который слышит Дуанг, — бешеный стук собственного сердца, будто ручку громкости выкрутили. Грубый большой палец касается мягкой щеки Циня, регулируя угол для более глубокого поцелуя. Языки сплетаются, и мокрые звуки общих эмоций заставляют всё тело гореть. — Такими темпами никакой татуировки не будет. — Правда? — шепчет Дуанг в губы Циня, отстраняясь нехотя, когда тот заканчивает поцелуй. — Веди себя хорошо, — говорит Цинь, тыча пальцем в Дуанга, как в озорного щенка. — Я всегда хорошо себя веду. Даже на тату-столе могу. — Извращенец, — говорит Цинь, подталкивая крупного парня ногой обратно к работе. Проходит ещё двадцать минут, прежде чем они согласуют место и размер. В итоге Цинь ложится лицом вниз, чтобы Дуангу было удобнее. — С этого ракурса ты чертовски сексуален. — Дуанг. — Ладно-ладно, молчу. — Дуанг трясёт головой, прогоняя мысли. Нужно сосредоточиться на деле. Он не только Циню — каждому клиенту так же тщателен. Внимателен к деталям так, что Пэ часто говорит: такими темпами он может работать до двух ночи. Что ж, если клиент не против — Дуанг тоже. Лишь бы работа была совершенна. Дуанг надевает перчатки, дважды проверяет машинку, чернильницы и все инструменты перед стартом. — Если будет слишком больно — скажи. Сделаю перерыв. — Ладно. — Обещай мне, Цинь. — Дуанг наклоняется, ловя взгляд Циня. Убедившись, что тот правда скажет, если понадобится, легко целует в щёку и включает машинку. — Почему этот дизайн? Можно спросить? Цинь слегка улыбается. Дуанг не только спрашивает словами — ещё и целует в плечо. Уколы крошечных игл, многократно пронзающих кожу, раздражают и, как ни странно, приятны. Для Циня каждая тату памятна — и первая, сделанная по импульсу, и эта, которая волнует, потому что Дуанг делает лично для него. Потому что без Дуанга Цинь никогда не открыл бы прекрасный сад в себе. — Потому что кое-кто заставил цвести цветы у меня внутри. — Это признание в любви без слова «любовь»? — Мм... Я люблю тебя. Тихое признание чуть срывается в конце — наверное, игла задела чувствительное место, оставив бледную кожу покрасневшей. У Дуанга сердце щемит, но спешить нельзя. Тату камелии Циня замысловатая, и Дуанг не хочет упустить ни одной детали. Он хочет сделать лучшее для Циня. Хочет сделать лучшее для себя. Хотя ещё не закончено, одно то, что они разработали вместе, уже заставило Дуанга влюбиться. Он уверен: это будет его любимая тату из всех, что делал для кого-то. — Теперь я перейду на бок, Цинь. Держись. Цинь кивает, тронутый тем, как Дуанг шепчет на ухо: «Я люблю тебя, Цинь. Я люблю тебя больше». Так вот почему Дуанг сказал, что сеанс будет долгим... для таких моментов. Он всё время утешает меня, пока наносит рисунок. Это точно затянется. — Больно? — Я выдержу. — Эй... я жутко нервничаю, знаешь? — Если будет слишком больно — попрошу поцелуй. — Так можешь прямо сейчас сделать больно? Я готов снять перчатки. — Дуанг смеётся, пытаясь разрядить обстановку. Последний раз Цинь встречал иглу на первом курсе. Честно, Дуанг не думал, что Цинь сделает ещё тату. У него даже уши не проколоты. Редко носит украшения, и выбор одежды всегда уникален. А вот — выбирает тату в месте, которое увидит только муж вроде Дуанга. Одна мысль — и Дуанг нервно трёт лицо. — Ладно, давай перерыв. Ты закусил губу до красна. — Только половина? — Что, уже сдаёшься? Цинь яростно трясёт головой. Больно... очень, особенно возле талии... но хочет закончить сегодня. Жаждет увидеть, как цветы будут выглядеть на теле. — Когда заживёт, можно будет целовать от лепестков до стебля? Вопрос Дуанга заставляет Циня замереть. Они смотрят в глаза друг другу в тусклом свете — Дуанг отключил яркую лампу, чтобы дать глазам отдохнуть. Протягивает чашку горячего чая. В этом тату-салоне правда отличный сервис... Позволить ему или нет? — Считай это задатком. У татуировщика перехватывает дыхание, когда клиент обнимает его за шею для невероятно чувственного поцелуя. — Если тату получится идеально... возможно, дам больше, чем простой поцелуй. Вздох. Как я вообще могу сбежать от тебя, кхун Чарат?