Your love language is pain

      Глядя на мило воркующих Клоринду и Навию, вслушиваясь в восторженные возгласы капитана Алькора про главу Цисин и улавливая очередной несуразный спор Ягоды и Инеффы, Нефер пыталась подавить волну непонятного раздражения. Она радовалась, что ярмарка закончилась весельем и принесла немало прибыли, несмотря на все сложности и каверзы, но находила атмосферу в данный момент отвратительной. Почему? Она не знала. Не имела ни малейшего понятия. Попытавшись проанализировать своё состояние, Неф наткнулась на один очень удручающий факт: она чувствовала себя здесь лишней. Даже Е Лань подозрительно поддакивала Бэй Доу и слишком уж мечтательно разглядывала звёздное небо.       Неужели тоже передавалась воспоминаниям о дорогом сердцу человеке? Нефер закатила глаза и, отмахнувшись от заметившей что-то неладное Люмин, поспешила вернуться в офис. Надо будет выяснить, с кем могла сблизиться шпионка из Ли Юэ. Такая информация могла послужить значимым рычагом давления на неё, а ещё позволить безопасно выпроводить её со своей территории. Неф устало потёрла лоб, когда порт остался позади, и, убедившись в том, что поблизости никого нет, позволила себе опустить плечи. Держать осанку иногда очень утомительно, но показывать кому-то свою слабость вовсе непростительно.       Она обернулась лишь раз и то не поняла, зачем это сделала. Проверяла, не побежала ли за ней Ягода? Хотела окончательно принять тот факт, что всё закончилось? Последний взорвавшийся фейерверк озарил округу разноцветным светом, искры медленно упали в море, и сумрак вновь захватил пространство. Нефер поёжилась, остановившись посреди главной площади Нашгорода. Ни торговцев, ни ратников. Она никогда не считала себя мнительной и зависимой от общества, но, стоя в абсолютной тишине и вспоминая беззаботный смех недавних напарников, впервые так яро ощутила, насколько одинокой была.       Она не могла поделиться с кем-то радостью от успеха, не могла сказать, как сильно волновалась, когда оказалась вынужденной сотрудничать с Е Лань и Шеврёз. У неё не было того, с кем она могла расслабиться, выдохнуть без задней мысли. Злость тут же вспенилась внутри, вынуждая сжать зубы до скрежета. Неф резко выпрямилась, сложив руки на груди. Нет, она не нуждалась в ком-то. Не нуждалась в поддержке и опоре, не нуждалась в любовных переглядках и открытых привязанностях. Это глупо и опрометчиво. Доверять всецело не себе, а кому-то постороннему — всё равно что сунуть руку в банку со змеёй. Опасно и однозначно.       Она выдохнула, потерев шею от внезапной неуверенности. С каких пор она вообще стала рассуждать в подобном направлении? Неужели после всех бедствий в Нод-Крае, что заставили поступиться принципами и даже вступить в «Лигу», её мозг окончательно травмировался? Нефер дёрнула щекой, вспоминая счастливый взгляд Лаумы, когда она всё же согласилась и дальше сотрудничать со всей розношёрстной компанией. Жрица тогда улыбнулась одними уголками губ, но настолько мягко, что отголоски боли до сих пор заставляли Неф дёргаться. Почему ей было больно? Она не могла выделить лишь одну причину.       Во-первых, неоправданное, безоговорочное доверие, которое ей оказывали. Ответственность, скрывающаяся за ним, была безмерной и прямо влияла на её репутацию, как босса Куратория. Во-вторых, интонация, с коей к ней обращалась Лаума, пропиталась такой нежностью, что зубы сводило, словно от сладкого. И это после порции сарказма и яда в её сторону. Да уж, госпожа Голос Лунного Гимна совсем не разбиралась в людях. Святая наивность и слепая вера когда-нибудь глубоко ранят её. Но, к собственному сожалению, Нефер не могла стать той, кто спустит жрицу с небес на землю, а потому согласилась на этот своеобразный альянс и продолжала играть роль паиньки.       Ей попросту не хотелось видеть обиду и уж тем более презрение в иссиня-зелёных глазах. А ещё она находила Лауму очаровательной в своей простоте. Знать, каким отвратительным является человек, но всё равно упрямо доказывать ему, что это не так, поистине благородно. Настаивать и подбивать на праведное дело, сталкиваться с недовольством и избеганием, но продолжать попытки сблизиться. Всё это так нелепо. Но всё же самую малость мило. Нефер качнула головой и с трудом подавила желание хлопнуть себя по лбу. И как давно она стала считать праведницу милой? С момента, как жрица заявилась на порог Куратория и попросила о лекарстве, подавляющем восприимчивость к Куувяке?       Или позднее, когда просьбы и встречи стали учащаться, а плата за услуги задерживаться? — Нефер?       Неф едва не подпрыгнула на месте, услышав знакомый голос, и быстро развернулась на каблуках. Слишком быстро, как ей показалось. Взгляд зацепился за знакомое тусклое сияние, сердце ухнуло в груди. На том краю площади, рядом с аркой, ведущей во Флагман, как назло стояла Лаума. Ощущение, что всё происходило, как в каком-то нишевом романе, диссонировало. Нефер поморщилась, явственно чувствуя пристальное внимание, и всё же кивнула. — Госпожа Голос Лунного Гимна. — Мы же договорились называть друг друга по именам. — Не помню, чтобы соглашалась на это.       Послышался вздох, отдающий нотой печали, и Лаума сократила разделяющее их расстояние, остановившись в двух шагах. Она глянула на полную луну на небе, что испускала холодный свет, задержала внимание на очертаниях порта вдалеке и улыбнулась. Всё так же тепло. Всё так же больно. — Слышала, у тебя были организационные проблемы. — Длинные уши до добра не доведут, дорогая, — Неф хмыкнула, точно зная, откуда ноги росли у слуха. — Длинный язык тоже погоды не сделает. — Лаума парировала мягко, без злобы, и тут же поинтересовалась, — У тебя всё хорошо? — Всё замечательно. — Уверена? — Абсолютно. Что-то заставляет тебя сомневаться в моих словах, мисс неравнодушие? — Обычно люди, у которых всё в порядке, не стоят в полночь посреди города в абсолютном одиночестве.       Искренность чужого голоса колющим ударом попала в самое нутро. Жрица склонила голову на бок, явно оценивая реакцию на свои слова, и Нефер напрягла челюсть до скрежета зубов, лишь бы удержать равнодушное выражение. Не получилось. Пойманная с поличным и уязвлённая, она вновь начинала злиться. И ведь застала её за рефлексией именно Лаума, что ещё сильнее било по гордости. Нужно было сразу идти в офис, а не прогуливаться по улицам, размышляя о своей жизни. — Иронично слышать что-то подобное от той, что покинула свой остров ночью. Дети Морозной Луны, должно быть, с ума сошли, не отыскав драгоценную жрицу дома. — Я. — Лаума запнулась и поморщилась, будто получила пощёчину, а не колкий ответ. Она сделала глубокий вдох и всё же ровно уточнила, — Ещё утром я предупредила своих людей о том, что вернусь только завтра. — И тебя так просто отпустили? Нонсенс. — Я не пленница. И у меня есть полное право покидать территории Анклава в личных целях. — Я не ослышалась? Личных целях? — Нефер понимала, что ей стоило замолчать. Закусить язык до металлического привкуса во рту, развернуться и уйти. Но затравленное точным замечанием жрицы эго уже не позволяло остановиться. — Неужели госпожа Посланница Лунной Баллады сбежала к любовнику? — Нет. — Любовнице?.. — Прекрати. — Лаума заметно смутилась и прижала уши, в её интонации проскочило такое редкое раздражение. — Я отправилась сюда не ради удовлетворения плотских желаний. — Разумеется. Мисс святость и секс наверняка несовместимы.       Жрица возмущённо коснулась груди, и Неф сглотнула, отвернувшись. Мысленно сосчитала от нуля до десяти и обратно, куснула щёку, чтобы вернуть себе контроль над телом и эмоциями. Она прекрасно понимала, что агрессивными нападками ничего не добьётся, лишь разозлит или разочарует в себе окончательно. Но внезапно осознала: быть может, так лучше? Сотрудничество сотрудничеством, его сохранить возможно при должном упорстве, но личные отношения пора заводить в тупик. Чтобы не обжечься, чтобы не утонуть в боли и презрении к себе. Чтобы не наступить на те грабли, что привели её в Нод-Край изначально. Лаума ведь была ей не безразлична.       Добрая, чрезмерно честная и открытая. Ответственная и отзывчивая, наверняка до неправильного преданная. Её красота запросто могла считаться незаконной, если бы в мире существовали подобные правила и рамки. Неф едва не осела на землю, осознав, почему ей было не по себе каждый раз, когда Голос Лунного Гимна добивалась её согласия на то или иное мероприятие. Она поняла, что боль была вызвана вовсе не нежеланием нести бремя обязательств, а банальным страхом перед привязанностью. Любые чувства, пусть и самые светлые, неминуемо приводили к надрывной пустоте внутри. Переживать подобное ещё раз? Нет, она не хотела.       Хватало Ягоды, что видела в ней то ли старшую сестру, то ли вовсе мать. Нефер смирилась с тем, что девушка не отлипала от неё, прониклась прошлым, так похожим на её собственное, и нашла подобную связь допустимой. Она намеренно выписывала штрафы и ругала, но в конечном итоге никогда не вычитывала из её зарплаты ни моры. Лишь удерживала какую-то сумму, которую прибавляла к зарплате в следующем месяце, приговаривая, что доход Куратория внезапно взлетел. Дарила купоны на выходной, потому что официально заявлять то, что сотрудница заслужила отдых, не могла. Невзначай заказывала еду на вынос, если слышала, что та голодна или просто чего-то хочет.       Ягоду подозревать не приходилось. Она ведь ещё ребёнок и на удар в спину попросту не способна. Да и идти ей некуда, сама же об этом не раз заявляла. Поэтому Неф позволяла себе не осторожничать с ней. Но что касалось Лаумы… Здесь всё было куда более запутанным и опасным. Конечно, она тоже не способна на предательство, это стало ясно уже давно, но что насчёт её чувств? Нефер не могла утверждать то, что жрица не отречётся от них, узнав её чуть лучше. Она не сомневалась в том, что интересна госпоже Голос Лунного Гимна, это проскальзывало в неоднозначных взглядах и неловких жестах. Но позволять ей сокращать дистанцию?       Слишком нерационально. Она тяжело вздохнула и дёрнулась всем телом, ощутив робкое прикосновение. Лаума плавно взяла её за запястье, надавливая на главную связку и тем самым заставляя расслабить руку. На раскрытой ладони проступило несколько тёмных капель, одна из которых скользнула по ребру и с гулким отзвуком упала на землю. Неф только сейчас заметила, что от напряжения сжимала кулаки, вгоняя металлические когти в кожу, а потому поспешила расправить вторую ладонь. Жрица большим пальцем смазала кровь и, позволив почувствовать рубцы на собственной руке, тихо произнесла: — Составишь мне компанию во Флагмане?.. — Что, на крепкое потянуло? — Я бы не отказалась от бокала, после наших разговоров мне всегда хочется забыться. — Она натянуто усмехнулась и тут же уточнила, — Но сегодня я зову тебя на чай. — Ты же знаешь, что я откажусь, так зачем продолжаешь делать это из раза в раз? — Потому что я не хочу отказываться.       Упрямство и сила слились воедино в нежном голосе. Лаума выпрямилась, так и не отпустив её руки, лишь перехватила и переплела их пальцы, качнув головой. Приподняла подбородок и глянула на звёздное небо, обращаясь будто в пустоту: — Ты ранишь намеренно или из-за неумения общаться иначе? — Что, если первое? — Нефер прищурилась и с неясной тяжестью в груди отметила, как померкло сияние величественных рогов. — В таком случае мне останется только молиться, чтобы мои чувства нашли отклик. — Я не отвечу тебе. — Мне это известно. — Лаума шумно и грустно выдохнула. — Чтобы пробиться через эти тернии, мне придётся расшибиться, но, Нефер? Я готова. — Ставишь на заведомо проигрышный кон не только душу, но и тело? — Тебя устраивает?       Отвечать вопросом на вопрос подло. Нефер дёрнула щекой, встречая чужую уверенность, и проморгалась. Она не верила в то, что слышала, слишком заманчивым и низостным было предложение. Неправильным настолько, что становилось тошно. — Ты понимаешь, кому и что предлагаешь? Я продавала и менее значимую информацию. Благородная леди хоть знает, сколько можно выручить за подобное? Нет? Так я скажу: минимум, миллион моры. — Ты не станешь продавать мои слова и сердце. — И с чего же ты так решила? — Потому что я верю в тебя. — Жрица пожала плечами и шагнула навстречу, оставляя между ними настолько малое пространство, что их дыхание смешалось, — И верю тебе. — Я ведь могу попросту воспользоваться тобой ради «удовлетворения своих плотских желаний». — Неф специально процитировала ранее прозвучавшую фразу и потерялась, замечая до безумия понимающую улыбку на чужих губах. — Я приму это. — Я знала, что ты не от мира сего, как и твоя богиня, но не думала, что настолько! — Да или нет, босс?       Лаума поставила жирную точку в их споре и приподняла бровь, ожидая решения. Она перекрыла все пути отступления, пресекла все возможные попытки выкрутиться и сбежать. Не оставила иного выбора, кроме как дать прямой ответ. Она молчаливо ждала свой вердикт и не отводила глаза, удерживая взгляд. Нефер чувствовала себя загнанным в угол зверем, у которого оставалась лишь одна дорога на волю: через охотника. В горле встал ком. То ли от негодования, то ли от накатывающей паники колени дрогнули. И ужас, сковавший сердце, превратился в ярость. Годами формировавшийся рефлекс толкал на самую мерзкую в её жизни низость.       Она ухмыльнулась, отмахиваясь ото всех норм морали. Если госпожа Голос Лунного Гимна так настаивала, то стоило ей показать, на что она вообще шла. Позволить ей услышать и прочувствовать то, что ожидало её в лучшем случае. Тогда у неё не останется причин оставаться рядом, исчезнет желания навязываться и приближаться. Неф развернулась и, дёрнув Лауму за руку, потащила за собой. Их каблуки отбивали чёткий ритм, и стук, разносившийся по абсолютно пустой площади, бил по ушам, словно кузнец по металлу. Более не было разговоров и вопросов, не звучали уточнения и пожелания. Лавка Гильдии Искателей Приключений осталась позади, и Кураторий тайн замаячил перед ними.       Нефер грубо затолкала несопротивляющуюся жрицу в офис и захлопнула двери с такой силой, что чашки, стоявшие на чайном столике, посыпались на пол. Треск битого фарфора отрезвил на короткое мгновение. Темнота, разгоняемая лишь лунным светом из окна, давила на сознание и размывала зрение. Но Неф наизусть выучила планировку, а потому легко перешагнула ступеньку, потянув женщину за собой, точным, нервным движением смела с регистрационной стойки все документы и планшеты. Плевать, что с утра придётся потратить несколько часов на то, чтобы перебрать бумаги и навести порядок, плевать на возможные слухи от клиентов, записавшихся на встречу сразу после рассвета.       Все мысли так или иначе крутились вокруг происходящего. Стоило ли остановиться? Нет, она обязана обрубить все надежды и мечты, задавить в корне возможные «а что если». Нефер развернула Лауму к себе спиной, схватила её за заднюю часть шеи и заставила наклониться, впечатывая грудью в холодную стойку. Прижалась бёдрами к её ягодицам, ядовито усмехнулась, когда та упёрлась ладонями в деревянную поверхность и доверительно замерла. Почему не препятствовала? Почему допускала такое отношение к себе? Не могла же она хотеть подобного исхода? Вопросов становилось всё больше, и каждый из них кусал за воспалённое сознание.       Внутри всё разрывалось, живот сводило от напряжения. Нефер ждала, что её ударят, обзовут самым отвратительным словом и раз и навсегда оставят. Но никак не ожидала столь стойкого спокойствия. Лаума лишь стала дышать чуть чаще, будто приглашая продолжить. Неф свободной рукой зло сорвала лямки её платья, обнажая спину, потянула ткань вниз, задевая когтями бархатную кожу, и позволила объёмному бюсту вывалиться. Протиснула ладонь между стойкой и телом жрицы и смяла одну из грудей. Раздавшийся хриплый стон вывел из себя окончательно. Она почувствовала, как набух и вытянулся нежный сосок, и тут же сжала его пальцами.       Лаума зашипела, а её рога внезапно замерцали. Увесистая корона увеличилась на глазах, как и в ночь Лунной молитвы. Сопоставлять факты и делать какое-либо умозаключение излишне. Они не были любовницами, даже друзьями не являлись. Запоминать что-либо, касаемое жрицы, не хотелось. Нефер и без того слишком часто думала о том, как различался её тон по отношению к боссу Куратория и остальным, как красиво блестели её глаза, когда она слышала безысходное согласие с каждой своей просьбой. Да, Неф не хотела видеть обиду в благородных чертах. Но и любовь различить боялась. По её мнению, она не стоила таких высоких чувств, а потому заведомо обрекала их на провал.       Прогнившая изнутри, готовая вцепиться в горло любому, кто посмеет сделать неверный шаг или подберётся слишком близко. Знала ведь: быть с ней равносильно прыжку в ледяную воду нагишом в слепой надежде, что сердце не остановится, выдержит. Нефер чуть ли не зарычала, надавливая на шею Лаумы сильнее, буквально вжимая её щекой в стойку, саданула когтями ниже, вдоль лопаток, оставляя алые полосы, на которых тут же проступила серебряная роса. Ещё одно доказательство того, что они несовместимы. Их ждали только разочарование и агония.       Жрица Луны обладала чуть ли не божественной аурой. Великодушная, уступчивая и праведная. Цепляющаяся за последний оплот света, который видела в других. Неф же была прямой противоположностью. Безнадёжная грешница, так и не покаявшаяся в своих злодеяниях. Жалости в ней не осталось точно так же, как и веры. Презирала всех и каждого одинаково, без усилий видела в человеке лишь плохое. Она гнусно усмехнулась, разрывая некогда прекрасное платье окончательно. Ткань упала на пол, позволив увидеть тонкое кружево нижнего белья. Лаума запыхтела, дёрнулась в забвении. Её туфли заскользили по гладкому паркету, разъехались в стороны, что предоставило полную свободу действий.       Натянутая спина, сорванное дыхание и мелко подрагивающие бёдра. Прохлада офиса, укутывающая искренностью ночь. Нефер, издеваясь, впилась коготками в мягкую, необъятную грудь, вспорола кожу, через перчатки почувствовав характерное тепло. Повела рукой ниже, вдоль живота и таза, сместилась на округлое бедро, задержала внимание на мягкой ягодице, оставив на чужих трусиках зацепки и маленькие дыры. Не ласкала, не дарила нежность, как положено. Напротив, доставляла лишь боль. Царапала, слабо прокалывала и рвала. Она двинула ладонью ниже, надавила не только когтями, но и подушечками пальцев на очертание половых губ под бельём, раздвинула их и задушенно захрипела.       Лаума была мокрой. Настолько, что жар и влага чувствовались через кружево. Неф сглотнула вязкую слюну, дико хохотнув. Они обе находили удовольствие в страданиях. Разница заключалась лишь в том, что одна их причиняла, а другая самозабвенно принимала. Хотелось накричать на жрицу, придушить на несколько секунд и высказать всё, что вертелось на языке. «Прекрати быть такой доброй. Прекрати быть такой лояльной и открытой. Прекрати так томно вздыхать и отрекись от меня. Возненавидь, Архонты тебя дери!». Естественный диссонанс загонял в ловушку, и выхода из неё не существовало. Тело остро реагировало на каждую мысль и идею, мышцы сокращались, а связки натягивались до такой степени, что они немели.       Избавляясь от всех сомнений, Нефер нащупала пульсирующий клитор Лаумы через бельё и нажала на него. Жёстко, резко, сильно. Женщина выгнулась, запрокинула голову и замычала. Её рога вспыхнули, освещая офис. Совершенно не та реакция, которая должна быть сейчас. Неф надавила ещё раз, совершила круговое движение на самой чувствительной точке, царапнула сквозь ткань, и жрица мелодично застонала. — Неф, молю…       Нефер раскрыла рот и замерла. Уменьшительно-ласкательная вариация собственного имени неясной вибрацией прошлась по телу. Жилы набухли, потеряли прежнюю синеву, словно вместо крови по ним заструился расплавленный лунный свет. В горле пересохло, и мнимая удавка сомкнулась на шее. Грудь разрывало от нехватки кислорода и переизбытка эмоций. Ей нравилось, как Лаума умоляла. До ужаса влекло то, как жарко и пошло та произносила её имя. Забавляло, что праведница так слепо и отчаянно желала её прикосновений здесь и сейчас. Туманная просьба, высказанная лишь одним словом.       Но Нефер чётко поняла, что от неё требовалось. Она, не думая, скинула когтистую перчатку, что со звоном приземлилась на пол, сдвинула край влажных трусиков жрицы и коснулась гладких складок напрямую. Собрала липкое возбуждение, дразняще щекотнула чуть выше клитора и, приставив два пальца ко входу во влагалище, резко толкнулась вовнутрь. Лаума засипела и со щелчком позвонков приняла её без труда. Упёрлась локтями в стойку, согнула колени, насаживаясь самостоятельно. Полностью потерянная и изнывающая.       Образ, представший перед Неф, кардинально разнился со знакомым, извечно безмятежным и услужливым. Неужели госпоже Голос Лунного Гимна было настолько хорошо? Кончики её ушей, шея и даже плечи покраснели, на коже проступила испарина, что смешивалась с бисеринами серебряной крови и растекалась по рёбрами и впадинке позвоночника. Пот явно щипал царапины и открытые раны, изо рта Лаумы вылетали настолько пошлые звуки, что собственный низ живота предательски тянуло. Она наслаждалась процессом так, будто её не принудили к сексу, не нагнули против воли и отторжения ради. Будто всё шло заведомо по её плану.       Пульс отдавал на сгибы локтей, в виски и даже в пах. Нефер оскалилась и двинула запястьем, толкнувшись внутри жрицы сначала вперёд, затем назад. Вышла полностью, тут же вошла по костяшки. Выкрутила кисть, согнула пальцы и надавила на переднюю стенку влагалища, почувствовав новый прилив влаги. Она уверенно схватилась свободной рукой за часть ветвистой короны и потянула, заставив Лауму прогнуться в пояснице и приподнять бёдра. Сжала основание рога, прилагая достаточно силы, чтобы стало больно, ведь знала, насколько чувствительной была эта часть. Наконец, добилась жалостливого всхлипа.       В затянутом позорной пеленой участке сознания всплыла маниакальная мысль. То, чем они занимались, сулило крах всему, что было достигнуто за прошедшие годы. Больше не будет робости, не промелькнёт тепло в чужом голосе. Встречи сведутся к минимуму, поддержать разговор будет непосильной задачей. Но Неф ступила на скользкую, поросшую мхом из чувств тропу осознанно. Добиваясь окончательной капитуляции, добивая и свою нервную систему, и выдержку хныкающей Лаумы, она, не выходя из неё, добавила третий палец. Скребанула ноготками по гладким стенкам, упиваясь ответной реакцией в виде спазма, впилась когтями в ствол рога, замечая, как отошла от костистого основания плоть.       Блестящая кровь быстро впиталась в ткань перчатки, пролилась на волосы жрицы, что, казалось, и не заметила очередного ранения. В ноздри ударил специфический аромат, напоминающий смесь металла и цветов. Нефер переступила с ноги на ногу, прижалась тазом к своему запястью, тем самым задавая рваный, жестокий темп движениям внутри Лаумы. Меняя амплитуду и скорость, раздвигая пальцы в стороны и растягивая сильнее, она надавливала на стенки и вырывала безнравстенные стоны. Прислушивалась к каждому хлюпающему и шлёпающему звуку, выжигая в памяти очередное своё падение на самое дно.       Неф нервно сдула взмокшую чёлку с глаз, расправила плечи, замечая, как сократилась спина жрицы. Едва видимый рельеф мышц, словно натянутая тетива лука. Стоило толкнуться внутри ещё раз, и Лаума вскрикнула, тот час обмякнув. Она распласталась по регистрационной стойке, будто та была роскошной кроватью. Коротко, но звонко промычала, охнув в конце. Её колени подогнулись, и она вынужденно схватилась за столешницу, чтобы не рухнуть на пол. Её щёки, покрытые блестящими, явно солёными дорожками цветом напоминали свежеварёного краба. И ей несуразно шёл интенсивный румянец.       Нефер шагнула назад, с чвакающим звуком вытащила пальцы из вздрогнувшей в ответ женщины и приподняла руку, рассматривая вязкие, липкие нити на своей сморщившейся от влаги коже. Преподнесла ладонь ко рту и слизала доказательства чужого возбуждения, ничуть не удивившись. На вкус жрица оказалась кисло-сладкой, как ягодный лимонад. С отдалённой ноткой терпкости, точно дорогое выдержанное с десяток лет вино. Настолько привлекательно противоречивая… Неф мотнула головой, прогоняя бесновавшиеся фантазии прочь, и осмотрела результат своих решений.       Люминесцирующие разводы на стойке и капли на полу, острый запах опасности и порванное в труху платье в ногах приходящей в себя госпожи Голос Лунного Гимна. Стоило оставить её, безмолвно запереться в своём кабинете и на утро забыть о некогда существовавших приятельских отношений. Нефер успела только подумать о побеге, как Лаума выпрямилась и энергично развернулась, навалившись ягодицами на столешницу. Она осмотрела себя, коснулась рогов, на которых бархатный роговой слой отслоился от кости. Не поморщилась и не напряглась. Неужели ей было не больно? Или настолько потерялась в увечьях, нанесённых за последний час?       Нет, скорее действительно ничего не ощущала. Точно, линька. Даже там, где Неф не трогала, ветвистая корона всё равно выглядела травмированной. Нефер свела брови к переносице и, перехватив норовистый иссиня-зелёный взгляд, от чего-то почувствовала себя жертвой. Жрица с шумом выпустила воздух из лёгких, нисколько не пытаясь вернуть контроль над дыханием, подушечкой указательного пальца поймала очередную драгоценную каплю на своей груди и тут же демонстративно слизала её. Лаума несколько неловко оттолкнулась от стойки и стремительно приблизилась. Ей потребовался всего один удар сердца, чтобы схватить босса Куратория за воротник топа и потянуть на себя. И в тот момент, когда их губы встретились, а языки столкнулись, разделяя вкус священной крови, Нефер отчётливо осознала.       На заведомо проигрышный кон здесь ставила лишь она сама.