Люблю и целую

— Какие у вас планы после сегодняшнего серебра? — интервьюер поправил микрофон-петличку на воротнике, — отдохнуть, возможно? Или сразу к новым вершинам? Может, какие-то особые традиции? Семененко сдерживал улыбку, стараясь отвечать как можно серьёзнее. Получалось плохо, уголки губ непроизвольно ползли вверх. — Год получился таким… серебряным, — улыбнулся он. — Надеюсь, следующий будет золотым. А что касается планов, — Женя задумчиво покосился в сторону, интервьюер, благо, не обратил внимания на направление хитрого взгляда, — да, отдохнуть нужно, конечно. Из-за угла, ловимый взглядом Жени, выглянул Кондратюк. Он сомкнул глаз в подмигивании на секунду дольше, чем было необходимо, а затем вновь скрылся. Женя был готов сорваться следом, но совесть не позволяла ему бросить журналиста. Он пропустил мимо ушей следующий вопрос, задумавшись как себя чувствует Марк. Судя по подмигиванию — нормально. С другой стороны, почти точно расстроился. Просто не показывает, скрывает. Доберутся до дома и точно будет ныть. Эта мысль в Семененко не была злой, а ныть, в контексте Марка, равно жаловаться и утыкаться Жене в плечо лбом, ругаясь под нос, что совсем не раздражает, наоборот, пробуждает в голове одну единственную мысль, Марка поддержать. Интервью закончилось, и Женя спокойным шагом двигался по коридору, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Марка нужно было найти срочно. Это была какая-то их странная игра, Марк прятался, а Женя его бесконечно искал. Главное, всегда находил. Он пропустил мимо Гуменника, легко хлопнул по плечу сидящего на стуле в опустошении Дикиджи. Влетел в раздевалку и наконец увидел его. Марк стоял у шкафчиков, уже одетый в костюм обычного человека, и улыбался ему. — Ты как? — Женя подошёл ближе, вглядываясь в Марково лицо. У него всё не получалось понять его настроение, и это немного пугало. — Сильно расстроился? — Расстроился, — сказал Марк, продолжая улыбаться, — что не постоял с тобой на пьедестале опять. — С ума сошёл, — Женя тоже улыбнулся, смущённо, но ненадолго, не поверил словам Марка. — Нет, правда, расстроился? — Женя, ну ты совсем, — Марк хихикнул, разлохмачивая ладонью волосы, — как я могу грустить, когда мой парень взял серебро. Я рад за тебя, вот и всё. С моей сегодняшней ножкой удивительно даже, что я не свалился. — Болит? — Женя опустился перед Марком на корточки, касаясь колена. — Сильно? — Неприятно, — согласился Марк. — Сильно, если честно. Быстро сдался, подумал Женя. Это было плохо, значит правда болело. — Домой поедем, — сказал он. — Сядь, подожди меня, закажу такси. — Я сам закажу, как раз жду тебя, — хмыкнул Марк тоном не терпящим возражений. Женя бы ещё поспорил, но сил совсем не осталось. По крайней мере на споры. А вот на то чтобы Марка схватить и унести подальше найдутся. Пока Женя переодевался, Марк делал вид что сидит в телефоне. На самом деле — бессовестно подглядывал. Точнее даже не так, просто смотрел, но изредка зачем-то прикрываясь телефоном. — Чего ты там изображаешь? — усмехнулся Женя, натягивая футболку. — Я же всё вижу. — Пока не доказано… — начал Марк, но заканчивать не стал, Женя итак знал концовку присказки. — Я может быть в твиттере сижу. Читаю посты под хештегом кондратенки. — Ну-ну, и что пишут? — решил подыграть Женя. — Что ты сверху, но это неправда, — хихикнул Марк, и Семененко бросил в него кофтой. Марк поймал одежду и аккуратно сложил себе на колени. — Одевайся быстрее. — Да я уже всё, — Женя схватил сумку, — на вот, возьми. — А чего я всё должен, — возмутился Марк, перехватывая ремень сумки, — забыл что ли, что я… Договорить он не успел, Женя, свесивший Кондратюку все вещи, схватил его поперёк живота и поднял на руки. — Что ты делаешь?! — громко возмутился Марк. — То, что я ниже, ещё не даёт тебе права… — Помолчи, а? — Женя тут же перебил вопли Марка. — Или хочешь, чтобы все увидели эту романтическую сценку? Правда любишь твиттер кормить, да? Глядя на железные аргументы, Марк предпочёл смириться, одной рукой обхватывая шею Жени. – У самого же спина больная, – пробормотал Марк. Потратив последние силы, чтобы донести Марка до машины, Женя сидел в такси совершенно выжатый. Марк схватил его за руку, переплетая пальцы, и сложил голову на плечо. — Уже не так болит, — он улыбался, Женя это плечом чувствовал. Он не стал уточнять, врёт ли Марк, просто кивнул и покрепче сжал его руку. — Я рад. Марк докопался до него сразу же, как только они переступили порог квартиры. Сумки были свалены небрежной кучей у входа, куртки чуть более аккуратно заброшены на вешалку. Марк как-то нервно, ускоренно повернул ключ в замке несколько раз, и тут же моментально приблизился к Жене. — Я даже спрашивать не буду, — промурлыкал он, прижимаясь губами к Жениной открытой шее. — Марк, — Семененко смущённо, хотя казалось бы, выставил руки перед собой, впечатываясь в грудь Кондратюка пальцами, но сильного сопротивления не оказывая. — Что ты делаешь, Марк? — Люблю, — Марк нехотя оторвался от чужой кожи, — и целую, — он вернулся обратно, проводя языком полосу и вновь касаясь губами. — Марк, — Женя нервно хихикнул. — И ты не устал? Тебе не плохо? Марк окончательно оторвался от своего увлекательного занятия, даже слегка отодвинулся, но только на расстояние Жениных рук, и теперь обиженно смотрел на Семененко. — Знаешь, ещё немного и я обижусь, — проворчал он. — О чём ты вообще думаешь, когда я целую тебя в шею? Почему не обо мне? — Только о тебе, — в очередной раз хихикнул Женя. Нервные смешки были его плохой привычкой. — Я же спрашиваю о тебе. — А я не хочу это обсуждать, — процедил Марк, мрачнея. Он с недовольным видом отцепился от Жени совсем, дошёл до дивана и плюхнулся на него, складывая руки на груди. Обиделся. Женя понимал, что это значит. Что теперь ему надо инициативничать, чтобы Марк его простил. И хоть он этого и не любит, ему придётся. — Марк, — протянул Женя, подходя к дивану. — Марк, пожалуйста. На «пожалуйста» Марк отозвался почти сразу. Казалось, даже, что на его лице скользнула лёгкая улыбка, которую он едва сдержал. Женя продолжал свой ритуал по приручению. Смущённо отводя глаза, он без колебаний уселся прямо на колени Кондратюка, обхватывая его бёдра руками. Марк почти что машинально уместил свои ладони на талии Жени, будто там им всегда и было место. — Марк, — прищурился Семененко, наклоняясь к лицу Кондратюка, но не целуя. Дожидаясь реакции. Дразня. Реакция последовала незамедлительно. Марк сорвался, будто забыл, что секунду назад дулся, цепляясь губами за чужие губы. Он сжимал талию Жени, стараясь притянуть его к себе, настойчиво целовал, проникая языком в рот, совершенно бесстыдно. Проводил пальцами по бокам, залезая под футболку, пересчитывая чужие рёбра. Семененко задыхался похлеще, чем на тренировках, но не отставал. Затрогал Марковы ноги, а потом переставил руки на плечи, постепенно переходя к шее, слегка придерживая, царапая кожу. Марк шипел в поцелуи, стягивая Женину футболку, и хоть их губам было суждено разомкнуться, иначе одежду не снять, боролся до последнего. Как только они разъединились на мгновение, Марк будто бы вспомнил что-то, оглядел оголившееся белесое тело Жени и перехватил его руками за плечи, притягивая к себе. Теперь его интересом вновь была шея, а потом ключицы, а ещё плечи и всё, до чего он мог дотянуться руками или губами. Женя путался пальцами в Марковых волосах. Иногда он тянул его назад, просто ради забавы, и Марк возвращался с новой силой, хватая его за бёдра и насильно возвращая туда, куда ему бы хотелось. — Марк, Марк, — зашептал Женя, и Марк, хоть и нехотя, остановился, не отрываясь губами от кожи. — Тебе не больно так? — Да мне уже никак не больно, — выдохнул Марк. — Ты моё обезболивающее. — Ладно тебе, — посмеялся Женя. — Давай я с тебя слезу. — Я против, — заволновался Марк, цепляясь за чужую талию, чуть ли не ногтями. — Ты сядешь на меня, — парировал Женя. — Так будет удобнее, я не буду на тебя давить. — Я, может быть, хочу, чтобы ты давил, — задумчиво выдал Марк, но Женю отпустил, позволяя сдвинуться. — Тогда давай по-другому, — Марк не успел понять что произошло, Женя подгрёб его под себя, усаживаясь аккурат на бёдра. — Надеюсь, твоё колено в таком положении не повредится, — улыбнулся он, целуя, придавливая Марка весом своего тела. Руки Марка Женя прихватил по бокам пальцами, раскладывая его на поверхности, как редкую бабочку. Кондратюк с уверенностью принял всё, что ему полагалось, позволил целовать, как вздумается, держать и заламывать руки. Он, казалось, был готов вообще на всё, но это было лишь потому, что Женя никогда своими правами не злоупотреблял. Хоть всегда делал так, как ему нравилось, про Марка никогда не забывал, часто даже в приоритет ставил. Потому Марк в его руках и становился податливым как глина и нежным как кот на ласковом солнце. Они оба знали, дальше поцелуев и прикосновений, хоть и очень чувственных, не зайдут. Слишком напряжённый день, слишком устали, да и незачем. Марк таял под Жениными поцелуями, а когда им обоим надоело, они продолжили лежать так, переплетаясь руками и ногами. Марк уложился лицом в Женину шею, едва касаясь губами, Женя облепил тело Марка под футболкой своими жадными длинными пальцами, изредка поглаживая гладкую кожу. — Спасибо, Жень, — прошептал Марк в Женю, так близко, что до сердца дошло. Семененко вместо ответа вновь провёл ладонью по Марковой спине. — Я тебя люблю, — невпопад сказал Женя, и Марк благоговейно выдохнул ему в шею, мол, он тоже.