Святая и грешница

После поцелуя прошло две недели. Эмма больше не приходила в бордель. Она убеждала себя, что поступает правильно. Каждый день молилась дольше обычного. Больше помогала в церкви. Больше работала. Но это не помогало. Потому что стоило ей закрыть глаза — она снова вспоминала Дженну. Её улыбку. Её взгляд. И тот поцелуй. Она ненавидела себя за это. Тем временем весь город жил другой новостью. Городская администрация подала иск о закрытии борделя. Газеты писали, что именно скандал вокруг Дженны Ортеги стал последней каплей. Религиозные организации требовали закрытия заведения. Одни жители поддерживали их. Другие говорили, что власти просто нашли удобного виноватого. В день заседания возле здания суда собралась огромная толпа. Журналисты. Операторы. Полицейские. Любопытные прохожие. Все ждали начала. Когда Дженна вышла из машины, вокруг сразу засверкали вспышки камер. — Дженна! Посмотрите сюда! — Правда ли, что вы стали причиной суда? — Вы не жалеете о своём поступке? Она даже не повернула головы. Спокойно поднялась по ступеням. Будто всё это происходило не с ней. Когда девушка вошла в зал заседаний, разговоры мгновенно стихли. А потом по залу поползли шёпоты. — Кто это?.. — Это та самая… Дженна Ортега. — Не может быть… — И как она только посмела прийти сюда? — Это Дженна… Боже мой… Какой стыд. — Если бы здесь был святой отец, он бы ни за что не позволил этой женщине спокойно разгуливать по городу. Некоторые смотрели с осуждением. Некоторые — с любопытством. Некоторые рассматривали её так, будто перед ними была знаменитость. Дженна прошла между рядами, словно ничего не слышала. Она привыкла. Через несколько минут двери снова открылись. В зал вошла Эмма. Она сразу увидела Дженну. Та уже сидела на одной из скамеек. Почувствовав взгляд, Дженна подняла голову. И едва заметно улыбнулась. Рядом с ней было свободное место. На одно короткое мгновение Эмма действительно захотела подойти. Сесть рядом. Просто… быть рядом. Но уже через секунду опомнилась. «Нет.» Она не может. Не после того, что произошло. Не здесь. Не на глазах у всего города. Эмма отвела взгляд и села на другом конце зала. Дженна почти незаметно усмехнулась. Председатель ударил молотком. — Заседание объявляется открытым. Представитель администрации поднялся. Он долго говорил о морали. О традициях. О репутации города. О том, что подобные заведения разрушают общество. Затем слово дали представителю борделя. Она говорила о законе О том, что заведение работает легально. Платит налоги. Не нарушает действующее законодательство. В какой-то момент судья неожиданно посмотрел на Дженну. — Госпожа Ортега. Вы желаете что-нибудь добавить? По залу снова прошёл шёпот. Дженна спокойно поднялась. — Да. Она медленно оглядела присутствующих. — Забавно наблюдать за происходящим. Сегодня здесь многие говорят о морали. Но никто не говорит о лицемерии. В зале стало тихо. — Вы хотите закрыть одно здание. Будто вместе с ним исчезнет всё, что вам не нравится. Она улыбнулась. — Но проблема не в стенах. Проблема всегда была в людях. Кто-то раздражённо покачал головой. Кто-то внимательно слушал. — Если сегодня вы закроете этот дом… Она развела руками. — Завтра появится другой. Потому что невозможно запретить человеческую природу. Можно только сделать вид, что её нет. Несколько депутатов переглянулись. Дженна спокойно закончила: — Вы судите не здание. Вы судите людей только за то, что вам неудобно смотреть правде в глаза. Она села. В зале ещё несколько секунд стояла тишина. Эмма поймала себя на мысли, что снова смотрит только на неё. И тут же заставила себя отвернуться. Началось голосование. — За закрытие борделя… Один голос. Второй. Третий. Счёт быстро рос. Потом начали звучать голоса против. Через несколько минут председатель объявил: — Семь голосов — за. Семь — против. В зале повисло напряжение. Оставался последний депутат. Пожилой мужчина медлил. Перелистывал бумаги. Не решался. В этот момент Дженна поймала его взгляд. Она не сказала ни слова. Лишь едва заметно улыбнулась и уверенно кивнула, словно напоминая: решение теперь зависит только от него. Мужчина ещё секунду смотрел на неё. Затем поднялся. — Против. На мгновение наступила полная тишина. А потом зал взорвался шумом. Работницы борделя радостно обнимали друг друга. Журналисты выбежали к телефонам. Кто-то аплодировал. Кто-то громко возмущался. Женщины, выступавшие за закрытие борделя, вставали со своих мест с мрачными лицами. — Позор… — Это ошибка… — Город ещё пожалеет… Они покидали зал, не скрывая своего гнева. Дженна лишь улыбнулась. Не торжествующе. Спокойно. Словно заранее знала, чем всё закончится. Эмма продолжала сидеть на своём месте. Она почти не слышала шума вокруг. Она смотрела только на Дженну. И никак не могла понять, почему сердце снова начинает биться быстрее. Почему, несмотря на все молитвы, несмотря на две недели разлуки, её всё ещё тянет к этой девушке. «Почему?..» Ответа у неё не было. А Дженна, выходя из зала, всего на мгновение встретилась с ней взглядом. И снова улыбнулась. Так же легко. Так же опасно. И Эмма поняла, что две недели ничего не изменили. Она всё ещё не смогла забыть Дженну. Обычная ночь. Но вдруг дверь открылась. Она не обернулась сразу. Она почему-то уже знала. Шаги по лестнице. Медленные. Неуверенные. Потом тихий стук в дверь. Дженна повернулась. — Входи. Дверь открылась. Эмма стояла на пороге. Она выглядела уставшей, будто не спала несколько ночей. Они молча смотрели друг на друга. — Ты всё-таки пришла — тихо сказала Дженна. Эмма закрыла дверь, но осталась стоять у неё, не подходя ближе. — Я не должна была приходить. — Но ты пришла. — Да. Тишина. — Я пыталась не приходить — сказала Эмма. — Я молилась. Я пыталась забыть. Я пыталась убедить себя, что это просто ошибка. Дженна ничего не говорила. Она просто слушала. — Но я всё время думала о тебе — продолжила Эмма. — Это неправильно. Это не должно происходить. Я не должна чувствовать этого. Она наконец посмотрела Дженне прямо в глаза. — Скажи, что ты не думаешь обо мне. Дженна спокойно ответила: — Я думаю о тебе каждый день. Эмма закрыла глаза на секунду, будто ей стало больно от этих слов. — Зачем ты это говоришь… — Потому что это правда. Эмма медленно подошла ближе. — Ты всё разрушаешь. — Я ничего не делаю. Ты сама приходишь. — Потому что я не могу иначе. Эти слова повисли в воздухе. Дженна тихо спросила: — Тогда зачем ты с этим борешься? Эмма долго молчала. — Потому что если я перестану бороться… я потеряю всё, во что верила. — А если не перестанешь — потеряешь себя. Эмма подошла совсем близко. Теперь между ними снова почти не было расстояния. — Ты не понимаешь — тихо сказала она. — Для меня это не просто чувство. Это грех. — Тогда не люби меня, — спокойно сказала Дженна. Эмма посмотрела на неё. — Я пытаюсь. — Плохо получается. Эмма вдруг тихо рассмеялась. Очень устало. — Очень плохо. Они смотрели друг на друга. Секунда. Вторая. Третья. Потом Эмма сама сделала последний шаг. И поцеловала её. На этот раз она не отступила сразу. Поцелуй был резким, почти отчаянным, будто она долго сдерживалась и наконец перестала. Дженна сначала удивилась, но почти сразу ответила. Эмма схватила её за руку, будто боялась, что передумает. В этом поцелуе не было осторожности, как в первый раз. Только напряжение, страх, желание и отчаяние. Будто они обе понимали, что после этого назад дороги уже не будет. Они оторвались друг от друга только когда стало трудно дышать. Эмма тяжело дышала и прошептала: — Это ошибка… Но она не отходила. Дженна тихо сказала: — Тогда остановись. Эмма посмотрела ей в глаза. — Я не могу. И поцеловала её снова. На этот раз всё произошло быстрее. Будто они обе боялись, что кто-то остановит, что она передумает, что мир снова станет правильным и холодным. Эмма поцеловала её снова и на этот раз уже не было ни колебаний, ни попытки остановиться. Дженна отступила на шаг назад, не разрывая поцелуя, и Эмма пошла за ней, почти вслепую, пока Дженна не упёрлась спиной в стену. Руки нашли друг друга сами. Сначала — неуверенно, будто проверяя, можно ли. Потом крепче. Эмма сжала её пальцы, переплела их, как будто искала опору — или пыталась удержаться на грани. Поцелуй стал медленнее, глубже. Не таким отчаянным — но куда более опасным. Дженна провела свободной рукой по её плечу, вверх, к шее, задержалась там на секунду. Эмма резко вдохнула. — Не надо… — прошептала она, но не отстранилась. — Тогда остановись, — тихо ответила Дженна прямо у её губ. Эмма покачала головой. Почти незаметно. И сама прижалась ближе. Теперь между ними не осталось даже воздуха. Тепло, дыхание, сбившийся ритм всё смешалось. Руки Эммы уже не были осторожными. Они скользнули по спине Дженны, остановились на талии, сжали чуть сильнее, чем нужно. Как будто она пыталась убедиться, что это реально. Как будто боялась, что если отпустит всё исчезнет. Дженна тихо выдохнула ей в губы, и это было почти хуже, чем сам поцелуй. — Ты всё ещё думаешь, что это ошибка? — прошептала она. Эмма не ответила сразу. Она уткнулась лбом в её висок, закрыла глаза. — Да… — еле слышно. Пауза. — Но я не хочу останавливаться. Эти слова будто что-то окончательно сломали. Дженна повернула голову, коснулась её щеки губами не спеша, почти бережно, словно давая последний шанс передумать. Эмма не воспользовалась им. Наоборот она сама подалась навстречу, и в этом движении уже не было борьбы. Только выбор. Руки Дженны скользнули ниже по её спине, остановились, задержались спрашивая без слов. Эмма чуть напряглась… и не отстранилась. Только тихо выдохнула и сильнее вжалась в неё. За окном всё так же шёл город: свет, шаги, чужие голоса. А здесь, в этой комнате, стало слишком тихо. Слишком тесно. Слишком правильн несмотря ни на что. Эмма снова нашла её губы, но теперь медленно, почти осторожно. Как будто впервые позволила себе не бояться этого момента. И в этом поцелуе уже не было отчаяния. Только тепло, от которого невозможно отказаться. И понимание, что назад они уже не вернутся. Эмма целовала её так, будто училась заново. Медленно. С паузами. С короткими, сбившимися вдохами между ними. Дженна больше не сдерживалась. Её рука снова легла на спину Эммы уже не осторожно, а уверенно, скользя выше, чувствуя, как та реагирует на каждое движение. Эмма резко вдохнула и на секунду замерла. Но не отстранилась. Наоборот будто позволила. Её пальцы сжались на ткани одежды Дженны, притягивая ближе, почти нетерпеливо. В этом уже не было прежнего «нельзя». Только «слишком нужно». — Ты чувствуешь? — едва слышно прошептала Дженна, касаясь её губами. Эмма кивнула, почти незаметно. Слова ей больше не подчинялись. Она снова потянулась к ней но теперь это был не поцелуй, а цепочка коротких, сбивчивых прикосновений, будто она не могла остановиться на одном. Будто ей было мало. Дженна тихо выдохнула, когда Эмма снова уткнулась ей в шею и в этом выдохе было уже не просто желание. Там было согласие. Разрешение. Руки Дженны скользнули ниже, остановились, сжались чуть сильнее и Эмма вздрогнула всем телом. — Дженна… — почти сорвалось с её губ. Но это уже не звучало как протест. Скорее как признание того, насколько глубоко она уже внутри этого момента. Дженна слегка отстранилась, всего на пару сантиметров, чтобы посмотреть на неё. Глаза Эммы были тёмными, растерянными… и полностью открытыми. Без защиты. — Скажи, если хочешь остановиться — тихо сказала Дженна. Эмма покачала головой сразу. Слишком быстро. — Нет… И в следующую секунду сама притянула её обратно. Теперь она не боялась прикасаться. Её руки двигались увереннее, медленнее, словно она запоминала каждую реакцию, каждый отклик. Дженна закрыла глаза на мгновение, позволяя себе раствориться в этом ощущении в том, как Эмма наконец перестала убегать. Комната стала слишком маленькой для них. Слишком тихой. Слишком наполненной дыханием, теплом и тем напряжением, которое уже невозможно игнорировать. И когда их лбы снова соприкоснулись, Эмма прошептала, почти беззвучно: — Я больше не могу делать вид, что этого нет… Дженна едва заметно улыбнулась не насмешливо, а мягко. — Тогда не делай. И Эмма не стала. В ту ночь Эмма осталась. А утром, когда первые лучи света начали попадать в комнату, она сидела на краю кровати и смотрела в пол. Дженна лежала позади неё и молчала. — Я не должна была этого делать— тихо сказала Эмма. Дженна села. — Жалеешь? Эмма долго молчала. — Нет — сказала она очень тихо. — И от этого ещё хуже. Она встала, начала быстро одеваться. — Эмма… Она остановилась, но не обернулась. — Скажи что-нибудь — сказала Дженна. Эмма закрыла глаза. — Ты дьявол — тихо сказала она. — Дьявол в человеческом облике. Она наконец обернулась. В её глазах были слёзы. — Потому что рядом с тобой я хочу отказаться от всего, во что верила. Она открыла дверь. — И я ненавижу тебя за это. И вышла. Дженна осталась одна в комнате. Она долго сидела молча, потом тихо сказала в пустоту: — Ты не ненавидишь меня. Она легла обратно на кровать и посмотрела в потолок. — Ты просто любишь меня и боишься этого. Она закрыла глаза. — И я тоже боюсь.