Brand New

Тишина где‑то на отшибе Японии. В этом месте «пустым» назвать было сложно. В этом доме всегда ходили странные люди; наверное, атмосфера в доме была скорее холодной.

Строгие стены, приглушённый свет, хорошая шумоизоляция. «Жизнь — это короткий промежуток», — так сказал отец. А это всё — для наблюдения и личного комфорта. Наверное, от этих идеалов отличалась лишь комната ребёнка: синие стены, яркий свет в комнате, лёгкий беспорядок на полу и множество книг. Мальчик проснулся от лёгкой боли в пальцах, словно его тыкали иголками. Открыв глаза, он не сделал лишних движений, которые были до этого. Он сел почти сразу — пальцы вновь начали кровоточить. Смотря на свои руки, ребёнок взял с тумбы перекись и с болью налил её на пальцы. Пальцы дрогнули. Опять. Резкая боль, которая сначала сопровождалась странными движениями, словно что‑то хочет вырваться, — потом жжение, от перекиси, наверное. Он чувствовал, словно под пальцами что‑то острое. Он сжал руку и скорчился, потом встал.

***

В коридоре его уже ждали. Люди здесь не спешили. Никто не говорил лишнего. Даже шаги были мягкими, почти рассчитанными. Мальчик шёл спокойно. Он не задавал вопросов. Он уже знал, что вопросы здесь не всегда нужны. Он просто наблюдал: как люди двигаются; как смотрят; как избегают взгляда друг друга. — Доброе утро, сын мой, — сказал тихий, мягкий голос. Но достаточно грубый. Мальчишка обернулся почти сразу — в глазах заиграли лучи радости. Он поднял взгляд на отца. Всё за одного стоял так, будто был частью этого места с самого начала. Не гость. Не хозяин. Скорее — причина, по которой оно существует. — Я задумался, — неловко ответил мальчик отцу, наверное, слегка смущённо. — О чём же, сын мой? Минута прошла быстро. — Как люди понимают самих себя, кто они на самом деле. Мужчина изобразил интерес, наклонив голову вбок. — И какой же вывод? — Его нет. Изуку пожал плечами, и этого хватило Всё за одного. Он понимающе кивнул, отпустив свой интерес. Сидя на полу в большом зале перед телевизором, Изуку почувствовал, как пальцы снова кольнуло, пока шли скучные мультики. Изуку скорчился — стало ещё больнее. Мальчик поднял свою руку: подушечки пальцев были горячими, немного фиолетовыми и натянутыми. Он не испугался. Сначала наблюдать — затем сказать. Потом он сжал кулак. Взрослые рядом лишь проявляли холодный интерес. Как и у ВЗО. И так продлилось ровно до одного момента — за ужином. Мальчик в тишине ел свою еду, Всё за одного лишь холодно наблюдал за этим. Ведь его еда передавалась другим способом. Снова боль, но уже сильная. Мидория роняет ложку из рук и хватается за руку. Но нет паники, несмотря на плач ребёнка. — Позовите врача, — с интересом произнёс Всё за одного. И вот Изуку сидит на кровати, пока врач — молодая девушка — изучает ладонь ребёнка. Напряжение и интерес витали в комнате. Отпустив руку, Всё за одного произнёс, не веря: — Возможно, он беспричудный, — разочарование. Слова ударили по мальчику — слова были тяжёлыми, как воздух. Он опустил взгляд. Пальцы дрогнули. Врач начал что‑то говорить. Но в этот момент всё и началось. Боль не пришла — она прорвалась. Не как укол. Как разрыв. Из кончиков пальцев что‑то вышло резко, почти инстинктивно: тонкие, неестественные нити, похожие на иглы, не принадлежащие ни ткани, ни телу. Они витали в воздухе в своей красоте. Кожа на пальцах была содрана до ужаса. Врач был в шоке, «Всё за одного» наблюдал, склонив голову. Изуку рыдал в голос. Нити стали точнее. Бах! И врач падает на пол, закатив глаза. Тело непроизвольно стало дёргаться от боли. Контакт был кратким — врач падает без сознания на пол. Теперь легче. Мир на секунду стал тише. А потом — чужое ощущение. Будто что‑то вытянули. Не воздух. Не тепло. Что‑то внутри человека напротив. Врач резко отступил. Слишком резко. Его лицо изменилось. Мальчик смотрел на свои руки. Боль исчезла. Сразу. И вместо неё пришло другое чувство. Не радость. Не страх. Пустое, спокойное облегчение. И… жажда. Всё за одного стал хлопать в ладоши — он и впрямь был в восторге. Хлопки были тихими, уверенными. Сначала взгляд упал на врача, затем на Изуку. Гордость. Тепло. Он пристально смотрел. Слишком долго для случайного взгляда. — Замечательно, просто прекрасно, — сказал он удовлетворённо. Ни удивления, лишь облегчение. Это было подтверждение. Мидория опустил взгляд на руки. Он не понял — он запомнил. — Теперь пойдём, надо всё же поесть перед сном, — утвердил он своё решение и встал. Мидория моргнул, кивнул, встал и пошёл вслед. Теперь ему есть куда расти — это стало началом.