весь мой смысл в твоих глазах

обидно, на самом деле. как тупым лезвием по сердцу проводят. она проводит. харон знал хаумею чуть ли не с первых секунд своей жизни: родились в одном роддоме, вместе пошли в сад, затем школа, поступили в один университет, только факультеты разные – хаумея всегда тянулась к чему-то глубокому, в чём можно ковыряться и ковыряться сколько влезет, да и выбрала в итоге психологию. не нужна ей эта электротехника с механикой – будет лечить словом души. наверное. будет. душу харона она только топчет в мелкую крошку и снюхивает, словно упиваясь страданиями. обидно, на самом деле. как тупым лезвием по сердцу проводят. она проводит. но харон почему-то терпит. объяснений этому сам найти не может, просто, наверное, так правильно…? это же хаумея, в конце концов. далеко не последний в хароновой жизни человек. тяжко уже забыть (и надо ли?) те моменты, когда заебавшийся после пар и смены на работе, харон приходил к ней в общежитие и тупо пялился. сначала на окно, потом на вход, потом, если фортуна улыбалась, уже на саму хаумею. она частенько зависала в комнате шо, а тот бренчал ей что-то на гитаре. у шо с хароном никаких тёрок никогда не возникало, он был самым младшим на потоке, раньше остальных пошёл в школу и окончил её до совершеннолетия. для многих, в том числе и для харона, он был словно неугомонный младший братишка, а для хаумеи служил кем-то вроде подружки-сплетницы, которой всегда можно рассказать свежие новости и, если надо, поплакаться в плечо. с девчонками она не ладила никогда. с родителями у харона тоже были доверительные отношения. они всё знали. знали, что харон без ума от этих небесно-голубых глаз, от золотистых волос, на солнце отливающих медью, и что даже от свойственной только хаумее бесоёбинки он без ума тоже знали. не засыпали выбивающими из-под ног землю вопросами в духе «чё, жениться скоро? девчонка-то есть?» и бла-бла-бла. потому что понимали, что сыну бередить сердце лишний раз не стоит. храни их господь бог. если девчонка, то только хаумея, если жениться, то тоже только на ней. но это так, что-то из разряда паранормальщины в последствии ядерной катастрофы. харон о таком даже и мечтать не может. ему бы хоть раз увидеть что-то кроме презрения на её лице, когда он ходит по хрусталю личных границ и подсаживается к хаумее на потоковых лекциях. по нему, наверное, видно, что ждал пятницы что есть сил, ради чёртовой совместной экономики. видно всем, кроме хаумеи, потому что она своими чарующими глазами в его сторону даже не смотрит. харон просил фортуну, а не френдзону. ебаная ж ты жизнь.