Спазмы памяти

Я хочу вырвать себе глаза. Я хочу впиться ногтями под веки, нащупать эти скользкие горячие шарики и тянуть. Тянуть, пока не лопнут связки. Пока не останутся только черные дыры, откуда вытекло все. Потому что я все равно вижу. Я их вырву а он все равно будет там. Внутри черепа. Его кожа эта розово-красная дрянь она везде. Стены моего черепа выстланы ею. Я чувствую, как она пульсирует. Живая. Она дышит в такт с чем-то, к чему меня не подпускают. Мои мысли текут как жидкий свинец.Тяжело. Я пытаюсь поймать одну нормальную, светлую, но они все обгоревшие по краям. И пахнут. Все пахнут им. Этот приторно-мерзкий запах непонятно чего. Я не могу больше дышать. Я хочу отрезать себе нос. Если я отрежу нос, я перестану его чувствовать? Или запах просто пойдет через рот? Через поры? Сквозь дерьмовые сны, в которых он стоит и улыбается, а я не могу пошевелиться? Я ненавижу. Нет, не так. Слово слишком маленькое. Оно лопается на языке, как пустой мыльный пузырь. Нужно что-то больше. Что-то, от чего трескаются зубы, когда пытаешься это выговорить. Я хочу, чтобы он сдох. Я хочу, чтобы он никогда не существовал. Я хочу залезть в прошлое и выдрать оттуда каждую секунду, где есть он, как выдирают гнилые провода из стен с мясом, с искрами, с воплем трансформатора, который не хочет отпускать. Пальцы сводит судорогой. Я смотрю на них они дрожат. Мои руки.Под ногтями никакой грязи. Но я чувствую, как под кожей шевелится что-то фиолетовое. Как от его перчаток. Эта дрянь просочилась. Она по венам ползет к сердцу, и я не могу ее остановить, потому что даже когда я закрываю глаза и вхожу в свою собственную пустоту, там стоит он. Его силуэт с этими распроклятыми рогами или крыльями или хер знает чем. Темный, массивный, он заполняет собой всю внутреннюю сторону моих век. Я поворачиваю голову он там. Я сую голову под подушку он там. Прямо за подушкой. Разделенный только тканью. Его свечение пробивает всё. Фиолетовое. Как синяк, который никогда не заживает, потому что кто-то бьет по нему каждую ночь. Я не сплю уже который день? Которую вечность? Я не помню. Сон это когда ты выключаешься. Внутри меня работает что то огромное, злое, с шестеренками из его браслетов. Они звенят. Они звенят в моем позвоночнике каждый раз, когда я делаю вдох. Я хочу разбить себе голову. Я хочу взять что-нибудь тяжелое стену, например, или пол и бить. Пока череп не треснет. Пока туда не войдет воздух. Может быть, тогда его оттуда выдует? Может быть, если будет достаточно дыр, эта розово-красная дрянь вытечет вместе с остатками моих мыслей? Глаза горят. Я тру их кулаками, давлю, нажимаю звездочки, искры, вспышки. Его свечение. Все равно его свечение. Оно везде. Оно как песок, который насыпали под кожу, и он перетирает мои вены изнутри. Медленно. С наслаждением. Я не хочу быть нежным. Я хочу быть пустым. Я хочу отключить свой мозг, как отключают свет одним движением. Рычаг. Пусть все погаснет. Пусть не останется ничего. Ни этих узких глаз за маской, ни этой насмешливой улыбки, которая преследует меня даже в туалете, даже в душе, где вода могла бы смыть хоть что-то но нет. Вода пахнет им. Мыло пахнет им. Собственное дыхание, когда я выдыхаю в ладонь, им.Мне нечего не поможет избавиться от него. Меня выворачивает на изнанку. Меня выворачивает от самого себя, потому что я не могу перестать о нем думать. Это не мысли. Это зудит. Это как аллергия, которая разъедает легкие изнутри. Я чешу себя по рукам, по груди, по лицу но это под кожей. Это глубже. Это в костях. Мне хочется выблевать не только органы,мне хочется вырвать из своего желудка все что только возможно. Клыки. Я вижу их даже сейчас, хотя вокруг темно. Я закрыл глаза, забился в угол но его клыки светятся в темноте. Белые. Острые. И между ними этот язык, который ничего не говорит, но я слышу каждое его движение. Я сижу. Или лежу. Или вишу вверх ногами. Внутри меня нет вертикали. Есть только он. Пятно. Обжигающее. От которого нельзя отвернуться, потому что оно внутри черепа. Я чувствую свои извилины они сейчас похожи на туалетную бумагу, которую бросили в воду. Они расползаются. Раскисают. Превращаются в кашу, и из этой каши торчат его рога. Его чёртовы рога. Я хочу их сломать. Я хочу схватиться за них и сломать, но я хватаюсь за свои горящие виски. Нужно вырезать. Нужно найти нож и открыть череп. Не чтобы убить себя. Чтобы достать оттуда его. Вонючего. Я царапаю ногтями лоб. Рисую полосы. Кровь? Нет. Недостаточно глубоко. Нужно глубже. Нужно туда, где он сидит, свернувшись калачиком прямо между моих воспоминаний. Это гниль. Это как самая сладкая вата, но если посмотреть на нее под микроскопом там личинки. Белые. Шевелящиеся. И каждая личинка часть меня и его.