Muse

Хенджин любил рисовать. Любил всей душой: пейзажи, портреты, натюрморты, абстракции. Ему давался любой стиль и жанр, а к своим семнадцати годам он уже искусно овладел множеством техник и умел работать с различными материалами. Детализированная работа карандашом — легко, пейзаж маслом — ещё проще. Парень чувствовал себя свободным и по-настоящему счастливым только тогда, когда с головой окунался в искусство. Ему было интересно всё: изучать анатомию и теорию цвета, копаться в перспективе, анализировать работы известных художников. Рисование — единственная его отдушина. За всю жизнь у парня был лишь один лучший друг — Хан Джисон. Такой же помешанный на творчестве человек, только, в отличие от Хенджина, крышу тому сносило от музыки. И он действительно был талантлив и посвящал своему увлечению столько же времени, сколько и Хенджин рисованию. Только вот каким-то образом Джисон умудрялся помимо этого неплохо преуспевать в учёбе, ходить на вечеринки, находить новые знакомства и даже отношения. Хенджин страшно завидовал своему другу. Казалось, у того всё в жизни получалось легко и быстро, а Хван так и оставался не у дел. У него не было никаких достижений в учёбе и спорте, а круг общения обрывался на Джисоне и парочке его друзей, которые как будто общались с Хенджином чисто ради прикола. Что до отношений — тут у парня всё было даже хуже, чем с дружбой. Как, в самом деле, парню, которому тяжело даже просто завести светскую беседу с незнакомцем, найти себе пару? Он даже не представлял, как это всё происходит. Не знал, являются ли книги и фильмы надёжным источником. Наверное, всё же нет. Но ему никогда не было на этот счёт слишком грустно. А причина этому крылась, опять же, в рисовании. Погрузившись в прекрасное настолько, насколько это было возможно, Хенджин стал непроизвольно замечать все минусы и недостатки людей, которые сам бы не допустил в своих картинах. Конечно, он понимал, что именно это и отличает настоящих людей от нарисованных: они реальные, у них бывают несимметричные лица, кривые зубы и синяки под глазами. Да что уж там, он и сам не был идеален, а, смотря в зеркало, всё время хотел что‑то в своём лице поправить, что и делал иногда макияжем. И хотя Джисон очень часто говорил другу, насколько он красив, Хенджин в это не верил. Из-за некоего «разочарования» в людях Хенджин на некоторое время совсем забросил портреты, отдавая предпочтение пейзажам. Природа идеальна в своём первозданном виде и может быть испорчена лишь людьми. Но всё изменилось, когда парень, пролистывая Pinterest в поисках очередного референса, наткнулся на фотографию какого-то парня. Он помнит каждый аспект той фотографии и все детали даже сейчас и часто «обновляет» свою память, открывая её на телефоне. На ней был изображён молодой светловолосый юноша на фоне цветущей сакуры. Длинные обесцвеченные волосы, которые почему‑то всё равно выглядели шелковистыми, прекрасно легли на страницу скетчбука. А рисовать прищуренные глаза, широкую улыбку и россыпь веснушек для Хенджина было одним удовольствием. Он уже давно не ощущал такого, рисуя чьё-либо лицо, но в тот раз, смотря на референс, будто лицезрел ангела, спустившегося с небес дабы полюбоваться цветением вишни. Солнечные лучи падали на светлую кожу, делая веснушки, которые вообще‑то считаются дефектом кожи, более заметными. Светлые волосы слегка растрепал ветер, а улыбка оголяла чуть ли не все зубы. Даже так этот юноша выглядел прекрасно. Тепло, душевно и как‑то даже по‑родному. Закончив свою работу, Хенджин ещё долго не мог оторвать от неё взгляда. Передал ли он эту улыбку должным образом? Не испортил ли незабываемую красоту своими же руками? Вроде бы не испортил. Теперь Хенджин рисовал только этого парня. Найти другие его фотографии в Pinterest оказалось несложно: они выплывали одна за другой. Он уже использовал все возможные материалы, перенося красивое лицо на листы бумаги. И всегда, абсолютно всегда, оставался доволен проделанной работой, что раньше случалось довольно редко. Вскоре фотографии неизвестного закончились, и Хенджин стал перерисовывать те, что уже нарисовал. И в один прекрасный момент заметил ссылку под одной из них, которая вела в Instagram. Там он наткнулся на совсем другого человека: брюнета с лисьим прищуром. И хотя он тоже был красив, искал он совсем не его. Пролистав чужую страницу, Хенджин зацепился взглядом за фотографию, на которой, улыбаясь, стоял владелец аккаунта в обнимку с тем самым лучезарным парнем. Это было как глоток свежего воздуха — что‑то новое. Что‑то, чего Хенджин ещё не видел. Внимательно осматривая фотографию, парень заметил отметку и дрожащей рукой перешёл на другой аккаунт. Это был он. В глаза сразу бросилось огромное количество фотографий — 67 публикаций. Три тысячи подписчиков и полторы тысячи подписок, а снимки с разными людьми буквально кричали о популярности и явной экстраверсии парня. А никнейм «yourfelixxx» открыл для Хенджина завесу тайн: теперь это был не просто безымянный мальчик в интернете, а настоящий человек с именем. — Феликс… — вслух прошептал он, будто пробуя чужое имя на вкус. У этого человека даже имя было красивым. В переводе с латинского оно означало «счастливый» — как же ему подходит. И нет, Хенджин совершенно точно не знал латыни, но, прочитав чужой никнейм, сразу же зашёл в гугл, чтобы узнать его значение. Если ему что‑то было интересно — он углублялся в свои увлечения целиком. Теперь у парня было куда больше референсов для работ: стоило ему наткнуться на фото блондина, он больше не мог рисовать ничего другого. Он будто помешался, но ничего не мог с собой поделать. Буквально не расставаясь со своим скетчбуком, Хенджин продолжал заполнять страницу за страницей рисунками Феликса — человека, которого он даже не знал. — Опять свою «музу» рисуешь? Не надоел он тебе ещё? — спросил брюнет с пухлыми щёчками, отпивая айс-американо из трубочки, отчего его щёки становились ещё заметнее. Два друга любили проводить время в кофейнях вместе, даже если ничего «совместного» не делали. Хенджин обычно рисовал, а Джисон сидел в соцсетях или играл в игрушки на телефоне. Им всё равно было комфортно вместе, а приятная атмосфера их любимой кофейни, вкусные напитки и десерты манили зайти в светлое помещение каждый раз, когда они проходили мимо после учёбы. — Нет, Джисон, не надоел, — ответил Хенджин, беря в руки клячку, чтобы добавить в рисунок блики. — Да ты же втюрился по самое не хочу. Он, кстати, где живёт вообще? — Как можно влюбиться в человека, которого в жизни ни разу не видел? — поинтересовался парень, разглядывая законченный скетч. — Я не знаю. Судя по фоткам, он то ли в Корее, то ли в Японии. Джисон только хмыкнул и полез рукой в карман за телефоном. Через секунду он вскочил и громко закричал, привлекая внимание, наверное, вообще всех в помещении. — Ты чего разорался? — шикнул Хенджин, глазами указывая на стул, чтобы друг сел обратно. — Минхо позвал меня на свидание! — ещё громче крикнул Хан. — Минхо? Это кто? — Ты офигел? Я тебе про него последние две недели талдычу! Мы на вечеринке у Чанбина познакомились, — эмоционально рассказывал парень. — Ты меня вообще слушаешь? — Да я уже запутался в твоих бесконечных интрижках, — закатив глаза, вздохнул Хенджин. — На этот раз всё серьёзно. — Ты и в прошлый раз так говорил. — Всё, отстань, — махнул рукой парень, забирая со спинки стула свой портфель. — Я побежал устраивать свою личную жизнь, а ты продолжай творчески дрочить на неизвестного парня. Съязвив и скорчив рожицу, Джисон убежал к выходу, даже не потрудившись убрать за собой стаканчик недопитого кофе. Хенджин громко вздохнул — делать ему здесь больше нечего: напиток он свой давно допил, а друг кинул его в погоне за очередными отношениями, которые, скорее всего, долго не продлятся. Поднявшись из-за стола, Хенджин застегнул серую толстовку и накинул капюшон на длинную копну волос. Выглядел он сегодня явно не лучшим образом. Хотя в целом он редко заморачивался над внешним видом. Вместе со своим скетчбуком и чужим кофе парень направился к выходу, сосредоточив взгляд на ногах. В голове не было никаких грустных, да и вообще мыслей — только лёгкая усталость и желание поскорее развалиться на своей удобной кроватке. Задумавшись, какое аниме посмотреть сегодня вечером, парень совсем упустил момент, когда врезался в кого-то, разлив по чужой белой рубашке айс-американо. «Твою мать», — пронеслось в голове. — Господи, извините, — Хенджин поклонился, утыкаясь взглядом в такую же белую обувь. На неё тоже попало несколько капель проклятого кофе. Как же стыдно. Ответа почему‑то не последовало. Вместо этого парень увидел, как чужая рука подняла его скетчбук, открытый на последней странице. Наконец выпрямившись и подняв взгляд на незнакомца, он громко ахнул. Перед ним стояла та самая его муза. Белокурый парень с едва отросшими корнями сейчас смотрел на рисунок — его самого. Трогал своими руками листы, к которым до этого прикасался Хенджин. Парень сглотнул вязкий ком в горле, когда блондин стал листать страницы, с каждой секундой становясь всё удивлённее. И, даже несмотря на свою стеснительность и абсурдность всей ситуации, он просто не мог оторвать взгляда от Феликса. В жизни он был даже красивее, чем на фотографиях. — Бывает же такое… — наконец заговорил блондин. От низкого, тягучего баса у Хенджина в груди разлилось приятное ощущение. Кто бы мог подумать, что человек с таким ангельским обликом будет обладать таким невероятно глубоким голосом. Феликс поднял взгляд со скетчбука и встретился с парой напуганных, стыдливых глаз. — Это же я? — спросил парень, разворачивая очередной рисунок Хенджина к нему. — А-ага, — заикаясь, ответил он. — Ты очень красиво рисуешь, — Феликс расплылся в нежной и лёгкой улыбке, слегка прищуривая глаза. А Хенджин чувствовал, как в его груди всё переворачивается с ног на голову. «Он меня похвалил. Он правда меня похвалил, да ещё и улыбнулся». — Но, — продолжил Феликс, — это немного пугает, так как я вроде бы тебя не знаю. Не ожидал, что мой маньяк-сталкер окажется таким милым парнем, — хихикнул он, прикрывая рот своей маленькой рукой. — Я-я не маньяк, — отвёл взгляд брюнет. — Я просто случайно наткнулся на твою фотографию в Pinterest и… вот. Феликс снова ничего не отвечал, и Хенджин, борясь со стыдом, всё‑таки решил поднять взгляд. Карие глаза внимательно осматривали очередной рисунок, а длинные ресницы слегка трепетали. Он не может быть настоящим. Правда ведь? Таких людей не существует, как и не бывает подобных совпадений. — Тут немного не так. Дай карандаш, пожалуйста. — А, да, конечно, — ответил Хенджин, доставая из рюкзака карандаш и трясущимися руками протягивая его светловолосому. «Не так? Он что, тоже рисует?» — не решился задать вопрос вслух он. — Вот так‑то лучше, — радостно сказал парень спустя пару секунд и вручил скетчбук в руки ничего не понимающего владельца. — Надеюсь увидеть твои следующие работы, — подмигнул он, похлопал Хенджина по плечу и скрылся в уборной. Парень громко дышал, обнимая свою вещь, и до сих пор не мог поверить в произошедшее. Ощущения были такие, будто он встретил знаменитость и мило с ней поболтал. Хотя он не знал наверняка, ведь никогда не фанател ни по кому реальному до недавних пор, отдавая предпочтение 2D-персонажам. Слегка придя в себя, парень решил осмотреть рисунок, который только что подвергся правкам. Внимательно рассматривая знакомые штрихи, Хенджин не заметил изменений, зато в нижнем уголке картины аккуратными линиями был выведен номер телефона. Номер телефона Феликса.