Мясник XV Человек

      Что ж, вариантов не осталось. Все нули, что я помнил, не эффективны.       Анимос. Семь минут с перерывом в четыре часа пятнадцать минут.       Цитрин. Сильно лучше — она подобрала такую конфигурацию полей, что без напряга может держать десять минут раз в полчаса. Либо до тридцати, но с отключкой. Но ей надо спать. Да и заплатить я ей столько не могу. Хотя вру. Дело не в деньгах. Деньги у Зубов всегда есть. Другое дело, что за эту неделю Аккорд уже очень обстоятельно намекает, что она ему нужна.       Я эту последнюю неделю держался исключительно на ней. Отзовёт её Аккорд — и всё. Можно вешать табличку «Мясник вернулся».       Из происшествий: Кутёж попытался забрать титул и огрёб несмертельно. Что ещё ниже загнало мой авторитет. Но как же мне плевать. Двое моих придурков очень зарвались — изнасилование привело их к трупам.       А я лишь хочу тишины. Я добьюсь тишины.       Месяц. Я держался месяц в общей сложности. Это больше, чем все из них. Сил уже никаких не было. План Аккорда выглядел как дерьмо по части боя с Бойней, остальное всё было идеально. Похуй. Просто похуй. Либо я убьюсь о Бойню номер 9, забрав как можно больше ублюдков, либо отобью у них тушку Топорылого. Бласто согласен — под дулом пистолета, правда, ну и пачки денег, конечно. Согласен создать для него питательный саркофаг. Так я получу тишину. Тишину. Постоянную. Я уже готов умереть. Но умереть пытаясь.       Собственный голос пронзал уши. И пустую комнату       Я вас, ублюдков, переиграю и уничтожу. Или сгорю, пытаясь. Не сдаваться мразям.       Наушники с разрывающей уши громкостью. Музыка, что почти выбивает душу.       Сил почти не осталось. Идём в последний бой. Убить как можно больше, отбив тишину, или сдохнуть, пытаясь.

* * *

      Так-то Аккорду понадобилось всего три дня, чтобы их найти. Дольше он искал транквилизатор и пытался уговорить Бласто. Последнее не сработало. Так что говорить пришлось мне.       Они как раз игрались с очередным мелким городом. Краулер от скуки уполз куда-то в сторону и, кажется, купался в озёрце.       Немногие силуэты крови в основном сосредоточились в здании бывшей школы. Почему бывшей? Её больше не отмоют от крови и гирлянд детей и женщин. Ещё живых, развешанных тут и там, с кожей и нервами наружу.       — Вы мне не мешаете, я не умираю, ок?       — Ты ёбанат.       — Беги отсюда нахрен.       — Сдохни уже, я не могу.       — В каком ничтожестве мы сидим.       — Помни, что нам с этим моралфагом куковать оставшуюся вечность.       — Блять.       — Как сука не везёт.       — Хуёвейший носитель.       — Нам вскроют мозги.       — Снова, сука.       — Хуёвый план, я не хочу в нём участвовать, я брезгую.       — Да заткнись, сука, нахрен, Мурамаса. У нас хотя бы не будет тела ёбаного мазохиста. Что загоняет нас во тьму боли.       Птица Хрусталь резко влетает в небеса. Раскручиваю миниган. Поднимается буря стекла.       Телепортируюсь прямо на неё. Упирая миниган в голову. Чудовищная очередь уничтожает стеклянный барьер. Два ошмётка птички падают на землю.       Первая.       Прежде чем упасть, телепортируюсь.       Вспышка огня оборачивается против меня, срывая кожу с рук вместе с одеждой.       Манекен врубается в ближний бой. Ненадолго. Пулемёт срезает его, как подкошенную марионетку.       Рой киберпауков собирается отовсюду.       Телепортируюсь на крышу дома, поливая серией из пулемёта самую большую стену огня. Пули прошивают хрупкие картонки американских домов. Раздаётся женский вскрик и затихает. А вместе с ним опадет и огонь.       Где-то вдали завывает Краулер.       Пауки всё выбегают, всё падают по частям под залпом крупного калибра.       Топорылый выбегает со своим знаменитым топором. Метаю мясниковый меч, что больше напоминает заточенную рельсу. Сила Свары подхватывает его и закручивает как бумеранг. Топорылому отсекает ноги. Он падает, отчаянно вереща.       В вышине начинает реветь вертолёт.       Подбираю рельсу.       Сибирь стремительно летит в мою сторону. Определяю границу сил Топорылого. Стою точно на ней. Сибирь влетает в меня. В последнюю секунду телепортируюсь к бегущему со всех ног Краулеру.       Сибирь пролетает дальше, влетает в ауру — с хлопком воздуха исчезает.       Серия телепортов, врубаюсь мечом в лапы монстра. Они стремительно гниют, но так же стремительно регенерируют.       И вновь телепортируюсь на границу сил Топорылого. Отстреливаю ему руки. Бросаю рельсу и пулемет в разные стороны.       Вертолёт подлетает и сбрасывает трос. Подбегаю и втыкаю в обрывки конечностей нулификатора шприцы с останавливателем кровотечений. Наскоро привязываю его.       Из-за одного из домов поднимается Сибирь.       Телепортируюсь на шасси вертолёта, опаляя сталь и разбивая ближайшие стёкла. Нас резко дёрнуло, вертолёт почти потерял управление, но выправился. А я с новообретёнными силами хуярил лебёдку, подтягивая тушку Топорылого всё ближе.       Успел.       Сибирь покрутилась вокруг вертолёта и улетела.       Выпрыгиваю из вертолёта. Как только выпадаю из радиуса нулёвки, телепортируюсь к Матильде и сразу к Краулеру. Взрыв сбивает живого танка с ног. Он роняет куски здания, что хотел метнуть. Вертолёт набирает скорость. Я поливаю всех из пулемёта.       Наконец кончаются патроны. А вместе с ними и все пауки Ампутации.       Чёртова женщина-зебра гоняется за мной, но не успевает: телепортация откатывается быстрее, чем она долетает.       — Стоп.       Все на секунду замирают.       Из дома под ручку с Ампутацией спокойно выходит Джек.       Джек улыбнулся, склонив голову к плечу. Он стоял в тридцати футах, не приближаясь. Нож свободно лежал в руке. Краулер завыл, вставая на конечности. Сибирь появилась и замерла на границе за моей спиной.       — Ты знаешь, что это не сработает?       Голос Джека был спокойным, почти ласковым.       — Даже если закроешься в своей «тихой комнате». Голоса не уйдут. Они в твоей голове, а не снаружи. Топорылый глушит парасилы, но голоса Мясника — это не совсем сила в привычном смысле. Это связь. Он не сможет её разорвать.       Он сделал полшага вперёд, проверяя реакцию. Его голос хотелось слушать и слушать. Мясники всё выли и выли.       — Но знаешь, что забавно? Ты мне нравишься. Ты не пытаешься нас именно убить. Тебе плевать на нас. Ты просто хочешь, чтобы они заткнулись, не считаясь с сопутствующими потерями.       Джек обвёл рукой поле боя, где остались Хрусталь и Ожог.       — Обычно люди хотят нас уничтожить. Или сами сдохнуть. А ты… ты пришёл за деталью. Как механик в разборку.       — Я не стал тебе мешать. Мне интересно, что из этого выйдет. Сможет ли один безумец построить себе клетку из другого безумца. Если нет — ты вернёшься.       Он отошёл в сторону, жестом отпуская остальных членов Бойни №9.       — Только одно условие, — бросил через плечо напоследок Джек. — Если ты всё-таки сломаешься и станешь полноправным Мясником… навести нас. Мы будем скучать.       — Ты бы знал, как мне на тебя поебать, — расплакался бы.       Телепортируюсь серией к трупу Хрусталь. Беру один из ошмётков черепа и то, что осталось от шеи и грудной клетки. Новая телепортация. Поискал глазами Ожог. Девушка с сигаретными шрамами по всему лицу лежала, привалившись к стене. Её ноги почти оторвало. Сила Владимира не видит ток крови в теле. Труп. Беру голову и просто вырываю.       Телепортация прочь в сторону условного севера.

* * *

      Только оказавшись рядом с точкой, где сел вертолёт, не выдерживаю, подхватываю за шкирку Топорылого. Прижимаю голову к голове, врезав попутно по челюсти, которая пыталась меня укусить.       — Тихо. О боги, они заткнулись. Почти. Но похуй. Просто похуй. Музычка моя. Моя музычка. Сука Хрусталь, не зря грохнул сучку. Телефон разъебала бы. Я, сука, умный, у меня их много. Да, много. Ублюдки, блять. О, сука, идея — ещё с Анимосом ёбнусь — и вообще заткнутся.