Мясник XV Человек

      — Дина, проходи.       Сычевальня. Грубое название для квартиры в стиле лофт. С большой квадратной колонной по центру, делящей помещение на четыре зоны. Слева от входа — ванная. Ровно по диагонали от неё — блок кухни. И два явно выделяющихся угла. В одном — чисто стереотипное геймерское место. Наушники, диски. Три огромных монитора.       Другое — строго обставленное кресло-глайдер. Пара шкафов с книгами рядом. Чуть подвядшие цветы на столике.       Ах да, ещё рядом с ванной есть вторая дверь, ведущая к генераторной.       Кровать была одноместная и упиралась изголовьем в колонну, стоя между ванной и геймерским местом.       Вошла и замерла.       Сила, чуть дёрнувшись, затихла. Полностью отошла на задний план. Шёпот, жужжание тысячи вариантов, что просеивались один за одним, исчезли. А вместе с ними — давление.       Она уже и забыла, каково это.       Тишина.       Из глаз покатились слёзы.       Мясник облокотился спиной о косяк двери. Он не утешал. Не смотрел презрительно. Просто ждал. Ждал, когда я привыкну к тишине. Ах да, ещё комментировал вслух:       — Интересно, сколько Сплетня отвалит бабла, чтобы посидеть в комнате тишины.       Хихикнула в кулачок. Посмотрела ему в глаза.       — Как мне тебя называть? Мясник явно тебе не нравится.       Он завис. Но ответил:       — Английский не мой родной. Fallen. Или кратко — Фол. Хотя Падшие могут выебнуться… Но пофиг. Покрошим. Их не жалко.       Перевела взгляд на колонну.       — Это?       — Не хотел бы вечно видеть обрубок мужика. Так что да. Это Топорылый. В коме медикаментозной.       Слабо кивнула. Разум побоялся представлять эту картину.       Фол задумался.       — Голоса? — тихо спросила я. Горло отдалось болью.       — Нет. Нам нужна ширма. Три.       Он поморщился.       — Как, ёжики святые, тяжко без мата. Привык. Короче, я не изврат. Голые девочки меня не привлекают. А комната почти полностью просматривается. Когда здесь была прекрасная Цитрин, меня это не парило. Тебя же… мои остатки норм морали… это не пропускают.       Мясник подошел к телефону и записал длинный список покупок.       — Размеры свои знаешь?       Смутилась. За меня всё обычно брала мама.       — Ладно, два дня потерпит. Цитрин поможет.       От перспективы выйти за покупками его всего передёрнуло, как от зубной боли.       — Ладно, потерпим. Я не оставлю тебя одну.       Пятнадцатый замер на долгие двадцать секунд, выпав из реальности. Чуть поменялся в лице. Взгляд на тысячу ярдов сквозь стену.       — Хех. Наживать себе врагов… А, честно — как-то побарабану. Вон, седьмой пытался меня наёмниками грохнуть — в итоге всё равно с нами.       Он хмыкнул, презрительно ухмыльнувшись.       — Ск… Надёжный, сука, план. Как китайские швейцарские часы. Бессмертен, блять, да. А то, что контроль над телом — только пока не сдохнешь, забыли, да.       Мясник повернул голову, посмотрел на меня. Странным взглядом. Обречённым.       — Похуй. Только через мой хладный труп.       Закончил он уже спокойнее, почти буднично. Взгляд за секунду стал осмысленным. К нему вернулась жизнь.       — Ты кушать хочешь? Доставку вещей каких-нибудь оформить? Матери отписалась? Я всё же тебе дом разворотил.       Кивнула. Сообщение формата «я у мясника скрываюсь, нет, меня не похитили, люблю, целую, вернусь позже» явно добавило ей очень много седых волос.       — На всё? Ой… Вопросы же в бане.       — Здесь нет. Горло болит.       Фол обеспокоенно окинул меня взглядом. О чём-то задумался. Достал свой смартфон и передал мне в руки.       — Пиши. И не бойся. Я скорее утоплюсь в боли, чем причиню тебе вред. И заберут тебя только через мой труп.       Быстрый набор текста.       «Я не боюсь тебя. А того, кто посылал наёмников. Быть дружком меня не привлекает. И он не отстанет».       Мясник усмехнулся. Недобро так.       — Но теперь он знает, что я его враг. Мне терять нечего, а умирать я и так собирался. Разница только в том, что теперь у меня есть причина задержаться.       Он окинул меня взглядом. Так на меня смотрел отец, когда проблемы в бизнесе были совсем критическими.       — Ты — моя мотивация, Дина. Не дай мне сдохнуть раньше времени.       Кивнула, не зная, что сказать. Но внутри цифры снова дрогнули. Вариант, в котором они оба выживают, стал чуть ярче. За спиной как будто выросли крылья.       С таким защитником можно и повоевать. Я ещё тебя достану. Змееголовый.       Плюхнулась на кровать, закуталась в одеяло с головой и уткнулась в телефон. Падший Ангел всё говорил. Ему не нужен был на самом деле собеседник — ему хотелось выговориться хоть кому-то живому.       — Знаешь, мелкая. Я ведь тоже сдался. По-своему, правда. Опустил руки. Я перебрал нулификаторов — не нашёл. Цитрин хватает ненадолго.       Заметка: подарить ей что-нибудь, что ей реально нравится. Напомни потом.       Анимос хуже и меньше, но хоть подумать можно. Додумался до Бойни и Топорылого. Ну и       Аккорда с Бласто.       Прокнуло.       И я завис. Потому что это тупик. Я всё равно сломаюсь. Вопрос уже во времени. Не в днях, но в месяцах. Сдохнуть окончательно — сложненько. Изолировать меня где-нибудь в стазисе — вариант. Пока меня не откопают.       Его несло. Он сидел с душой нараспашку, убаюкиваемый музыкой без слов. Явно ни с кем давно уже не говорил. Один. Запертый с тринадцатью маньяками.       — Добро пожаловать домой. Ну, можно сказать, это теперь твой временный дом. Сюда заглядывают только курьеры. Анимос — тогда в сторонку отойдёшь, чтоб тебя не зацепило. Кричит он неприятно, хоть и научился орать относительно тихо. Ну и Цитрин, разум души моей. Но она редко бывает. Так, купить ей что-нибудь… Запиши, пожалуйста. Иначе я с этими муднями забуду.       Открыла заметки. Огромный список с галочками. √ Спасти Дину. Прозерцатель. √ Купить костюм. Рубашку, штаны. Федоры х10. ✗ Грохнуть Выверта. Медленно. Вышка.       «Прозерцатель».       На мониторе высветилось сообщение. Мясник прочитал и смутился. Даже, казалось, покраснел.       Шанс?       А?       Забыла.       Отошла к двери. На границу силы Топорылого.       Шанс?       95,7.       Я вогнала Мясника в краску. Хихи.       — Прозерцатель? — повторила свой вопрос вслух, наблюдая за забавной сменой его лица.       — Мудни орали это имя два дня кряду, — смущённо улыбнувшись, признался он. Плюхнулась обратно на кровать. Перевернулась полностью к нему лицом, подмяв под грудь       подушку, безмятежно болтая ногами.       «Хорошо».       — Ты согласна на это имя?       «Ничем не хуже другого».       Пятнадцатый улыбнулся, потом замер. Недовольно.       — Ублюдки рады.       «Ты пробовал с ними договориться?»       — Никогда.       «Поговори с ними».       — Я не веду душевные беседы с маньяками.       «Ты сам недалеко ушёл…»       Набрала сообщение и стёрла, так и не отправив. Слишком грубо. Он спас мою жизнь. Я не имею права его оскорблять.       «Ты мог бы хотя бы попробовать. Может быть, хоть пара будет на твоей стороне». Фол кивнул. Задумался.       — Кто из них больше всего похож на меня?       Подумала. Варианты замелькали в голове. Но аура Топорылого подавила их все. Не хочу считать.       «Завтра спрошу».       — Хорошо, маленькая. Прости за вопросы.

* * *

      — Удачи, Мясник.       Надо реально подумать над именем, что не будет ассоциироваться с мясниками.       Вышел за дверь — сразу оглушил крик множества голосов.       — Чуткий.       Без ответа.       — Мурамаса?       — Да.       — Слушай нас.       — Не слушай ублюдка.       — Подчинись.       — Сдохни.       Игнорируем прочую мерзость исходящую от мясников Игнорируем прочую мерзость…       — Ты один из адекватных. Уже помогал мне раз. Почему?       — Предатель.       — Ублюдок.       — Заткнись, Мурамаса.       — Сдохни.       — У тебя есть кодекс. И он не сильно отходит от моего. Ты готов рвать за своих. Но убивать не хочешь. Это единственное отличие от меня.       — Пять трупов.       — Он мочит наших!       — Эти ублюдки — насильники! Заслужили.       — Ты на чьей стороне, Саблезубая?       — Око за око. И пусть мир ослепнет.       Среди мясников родилась тишина.       Жила она недолго.       — Это тип: первым не бить, но отвечать до конца?       — Петарда. Это позиция терпилы.       — Как раз терпеть он не будет.       — Кому из них можно доверять?       — Мне.       — Нам.       — Гнили.       — Никому. Мы все здесь те ещё ублюдки. Из более-менее адекватных: Чуткий III — если дозовёшься, Свара XIV — но она тебя ненавидит, Саблезубая XII, Стратег VII, Камнетёс VIII.       — Кому точно не верить?       — Мурамасе.       — Мяснику.       — Ёбаной Гнили — кусок насильника.       — Я понял, Петарда, что ты его ненавидишь.       — Мяснику I, Владимиру II — два сапога хуёвая пара. Гниль IV — педофил и насильник. Берсерк IX — бывший нацист. Нокаут XI. Просто наглухо ебнутый.       — Крыса ёбаная разъебал мои мозги об стену во время секса.       — Секс до потери пульса.       — Бада-бумс.       — Берс, это перестало быть смешным ещё три года назад.       Снова подсмешка из комедии и обиженный вой Щелочи, чью трагедию превращают в комедию.       — Мурамаса, что хочешь за помощь?       — Пиццу по-техасски. И поставь что-нибудь из Битлов.       — Сука, нас продали за еду.       — Не в первый раз уже.       — Жизнь отстой.       — Хочу смузи.       — Вы, блять, обмудки. Он не из банды. Он нас буквально пытает.       — Мы не сведём его с ума. Он просто уйдёт сейчас к Топорылому.       — Это чё, нам с этим куском геройчика договариваться?       — Да, Берс. Придётся.       — Ой да пошёл на хуй, Мурамаса.       Вернулся в сычевальню.       — Дина, ты же не имеешь ничего против пиццы по-техасски?