Сирень

Почти самый конец мая. Совсем недавно серый, мокрый и мрачный Ленинград окатился зелёными красками. Солнце нежно грели листы деревьев, а также пышные цветы, которых в этом году стало намного больше. Эклер возвращался домой с работы. Вечерний ветерок ласкал его лицо, на котором виднелась нежная улыбка. В своих руках, прижимая к груди, он осторожно, будто боясь повредить, держал большой и пышный букет сирени. Наслаждаясь вечером такого чудесного дня историк решил зайти прогуляться в Марсовом поле. Зелёные деревья и цветущая сирень так и радовали его взор. Вдруг он заметил в далеке знакомую фигуру в форме и сразу узнал кто это. Тия Кнайт по всей видимости отчитыаал только что подравшихся мальчишек. — Здравия желаю, товарищ лейтенант, — произнёс Эклер, подходя к Кнайту ближе. Лейтенант и двое мальчишек сразу повернулись к нему, — смотрю, детей законами учите? — Здравия, — Кнайт спрятал руки за спиной и встал по стойке смирно, — учу. У гражданинов возникло недопонимание, поэтому пришлось разнимать. — Надеюсь, они учли, что так не хорошо? — блондин глянул на мальчишек, которые стыдливо отвели взгляд по сторонам. — Мы поняли… — сказали мальчишки в унисон, — мы так больше не будем… — Урок умвоен, так что можете быть свободны, — Кнайт улыбнулся и мальчишки, что-то обсуждая, ушли. Лейтенант повернулся к учителю и тут же заметил большой букет сирени. Что-то в сердце ёкнуло. Сирень, тёплая улыбка на лице Эклера. Явно букет был подарком. Но от кого? — Красивый букет, — произнёс лейтенант, осматривая букет, — неужто подарили? Надеюсь, это не ваш американец? — Американец? Вы про Маделайна? — в голосе историка слышалась весёлая нотка, — а он тут причём? — Притом, — ответил Кнайт, — ходит тут, сирень рвёт. А он в курсе, что это запрещено законом? — Товарищ лейтенант… — Эклер хихикнул, — Маделайн вас боится, а после того, как он увидел, что я с вами общаюсь, он меня стороной обходит. А цветы кто угодно пожарить может. Мне вот 9 класс подарил. У них последний звонок был… — Эклер вновь нежно улыбнулся. Лицо Тия Кнайта на секунду стало удивлённым, но тут вновь обрело суровый оттенок. — 9 класс… Дети… — произнёс строго Кнайт, — Хорошо, но… В следующий раз объясните им, что рвать сирень запрещено. Во-первых, сирень — культурное достояние. Во-вторых, статья 230 УК РСФСР — умышленное разрушение природных комплексов, наказывется лишением свободы до двух лет. Мы же не знаем, где сирень соврана. — Возле школы, — ответил эклер, всё ещё наблюдая суровый оттенок в чужих глазах. — Школа находится под охраной, — лейтенант глянул куда-то в сторону, — это вы должны знать. — Знаю, — историк поправил сирень в руках, — я объясню, спасибо. — За что вы меня благодарите? — поинтересовался Кнайт, полностью поворачиваясь к Эклеру. — За то, что законы знаете, — Эклер улыбнулся шире, заставляя старшего смягчить свою серьёзность, — и за то, что следите за всеми. Это важно. Закон важен, но вы тоже очень важны. — Важен? Это моя работа. — Как никак, вы важен как человек, — и тут повисла тишина. Вокруг можно было услышать радостные крики детей, шелест листвы, а также пение птиц. Тия Кнайт смотрел на Эклера и пытался что-то ему сказать, но слова в голове так и не ложились. Он чувствовал как ему становится теплее и не понимал из-за чего. — А знаете, — Эклер осторожно разделил бело-фиолетовый будет и протянул лейтенанту, — вот, возьмите. Это вам. Кнайт глянул на половину своего букета и медленно с осторожностью взял его, будто это было что-то хрупкое и запретное. — Вы… Ты в курсе, что это незаконно! — на щеках лейтенанта стал виден лёгкий румянец, а лицо было ошарашеным, — по правилам этикета цветы дарят дамам. Это нарушение общественных норм! — Товарищ лейтенант, нет такого закона, который запрещал дарение цветов мужчинам, — Эклер тихо рассмеялся, чувствуя тепло в сердце от смущённого вида, — цветы дарят не зависимо от пола. Да, мужчинам редко, но дарят. Это ничего не нарушает. И Эклер оказался прав. Зная законы наизусть, Тия Кнайт не смог найти в голове подходящий. Так что сейчас он чувствовал себя как преступник, которого неожиданно поймали на улице, поэтому он не знал, что сказать. — Но если хотите выписать мне штраф, то можете спокойно придумать новый закон и оштрафовать меня, — произнёс Эклер, улыбаясь и заставляя Кнайта проворчать что-то себе под нос. Но тут он заметил как лейтенант сжиаает сирень так крепко, будто пистолет, и прижал к груди. Его холодные голубые глаза стали чуть мягче и теплее и устремились на сирень. — Не буду ничего тебе выписывать, — произнёс почти шёпотом Кнайт, подняв свой взгляд прямо на Эклера, — с может и буду. Отвлекаете самого лейтенанта милиции от работы. И вообще это подкуп должностного лица! За это штраф, товарищ Эклер. — Старый добрый лейтенант, — историк хихикнула, — до встречи, товарищ лейтенант. Надеюсь к следующей встрече вы найдёте нужный закон, чтобы оштрафовать меня. — До встречи, — Кнайт улыбнулся, — я тоже на это надеюсь. И тут Тия Кнайт остался один. На его лице до сих пор красовалась улыбка, а сирень выкидывать он не стал, а лишь спрятал вместе с руками за спину и держал так крепко, будто это было самое ценное в его жизни.