Happy Together

Ресторан на Ленинском проспекте вот уже месяц — единственное место, куда Юра приходит едва ли не каждый день, кроме работы. Встречаться там легко: совсем скоро здесь состоится свадьба, так что Карина с Ромой из раза в раз выбирают именно его. Вообще-то, участие Юры в их свадьбе не такое уж значимое, но того факта, что прийти просит именно Карина, уже вполне достаточно, чтобы даже после смены обсуждать тарелки и салфетки. И когда он успел стать таким чутким по отношению к друзьям? Это в какой-то мере весело. Разговоры с Кариной и Ромой расслабляют. Они оба словно вылеплены из чего-то заряжающего и дающего необъяснимую энергию. Даже если темой обсуждения становится свадьба, Юра не против. С чего бы? Сейчас это часть их жизни, так что это всё равно что Юра стал бы жаловаться на работу, — что он, вообще-то, и делает. Карина и Рома до кошмарного хорошие, а Юре в последний месяц слишком одиноко в квартире, пока Илья на игре в Канаде. Кошки тоже неплохая компания, но Юра и сам не замечает за собой желания хотя бы с кем-то говорить. Так что сложности в том, чтобы после работы заехать в ресторан, где Карина уже заказала ему бокал белого полусухого, вовсе не составляет. Юра, подперев лицо рукой, всё слушал и слушал о плейлисте, который молодожёны составляли вместе. Узнавал в названиях знакомые группы, не сомневался во вкусе Карины, цедил из бокала вино и неосознанно расслаблялся в мягком стуле, ставя ресторану десять из десяти — за них и за свою ещё ни разу не заболевшую спину. — Этот чёртов танец, как я от него устала, — пожаловалась Карина и заправила светлые пряди за уши. — Рома уже как инвалид ходит, я ему все ноги отдавила. — Да нормально всё, — просто пожал плечами Рома, на что Карина лишь хмыкнула. — Знаешь, я ведь могла выбрать ещё более сложную хореографию, — обратилась она к Юре, и тот заинтересованно вскинул бровь. — Я много чего нашла в интернете, а потом пошла к хореографу и тогда поняла, что всё. В смысле, это кошмар. Я в жизни всё это не повторю, ну правда. — Мы немного упростили, так что сейчас всё нормально. Времени много, всё успеем, — продолжил её речь Рома, но Юра не совсем понял, кому он это сказал — ему или невесте. Исаковский пожевал губу, пожал плечами. — Времени и правда ещё много, — и решил, что лучше поддержит Рому в стремлении успокоить Карину. Та лишь в ответ вздохнула и кивнула. — Понятное дело. Просто хочется, чтобы всё было хорошо, вот и всё, — она сделала глоток из своего бокала и сменила тему. — Как там у тебя дела? — А как они могут быть? — устало улыбнулся ей Юра. — Обычно всё, работаю. — Илья не звонил? Он успеет приехать к свадьбе? — Ну, он же сказал, что успеет. У него сейчас там плотно всё, нет смысла отвлекать. — Пф, отвлекать. Как ты можешь отвлекать? — без злобы, но с долей возмущения выразилась Карина, фыркнув в свой бокал. — Не в этом дело, Кариш. Илья, наверное, сам позвонит, когда сможет, — мягко пояснил Рома, на что Карина только пожала плечами. Юра слабо улыбнулся, и разговор снова перетёк в тему торжества. На самом деле смотреть на Карину с Ромой ему очень нравилось. Их нежность друг к другу, наверное, едва ли не физически ощутима и прослеживается во всём — в том, как меняются их голоса, когда они говорят между собой, как смотрят, касаются. Они одновременно живут друг другом и сохраняют личную жизнь, не зацикленную только на отношениях. Юру всегда восхищало то, как эти люди смогли не поглотить друг друга в своей любви. Не утонуть в ней, а наоборот — обуздать со всех сторон и найти ей какое-то место в жизни, которая не заканчивается на них одних. Нельзя терять в первую очередь себя, и Юра, глядя на них, каждый раз понимает, что так и есть. Ближе к девяти, когда Карина взглянула на часы, она ахнула, извинилась, что так сильно задержала Юру. Рома вызвал ему такси и, попрощавшись с друзьями, Исаковский уехал домой. Кошки выбежали встречать его, наверное, ещё когда Юра только подходил к двери. Он улыбнулся и наклонился, не снимая пальто, стал гладить обеих по пушистым головам. — Ну что? Что? Только пришёл, дайте хоть раздеться, — бормотал он одной кошке, пока другая бодала его головой и громко мурчала. Паровозы ушастые, ей-богу. Юра поднялся на ноги, стянул верхнюю одежду, разулся и покормил кошек. Сам есть не стал, потому что поел ещё в ресторане, вымыл оставленную с утра кружку с недопитым кофе. Приняв душ, оделся в чистое, убрал документы с работы в письменный стол. Юра ощущал себя приятно вымотанным после вечера с друзьями. Это ощущение ни хорошее, ни плохое — просто тянет в сон. Голова совершенно пустая даже после стольких разговоров. Уже улёгшись в постель, он собрался засыпать, но зазвонил телефон, и эти планы сломались так же легко, как построились. Увидев контакт «кото-отец», Юра моргнул и, не думая ни секунды, снял трубку. — А, Илья? — Привет, — раздался его чуть сиплый голос в динамике. — Привет. Ну, как ты там? — Хорошо, скоро игра. — Устал? — Не-а, — отмахнулся он, но Юра-то знает, всегда знает, что да. Ещё он знает, что Илья никогда не жалуется, так что не удивлён. — Ты как? Кушаешь там? — Карина с Ромой кормят. Даже не как в ресторане, а вот именно в нём. Илья усмехнулся. — Блатной. Свадьбу обсуждаете? — Ну, её тоже. Обычно получается так, что мы с неё на что-то ещё съезжаем и только потом обратно возвращаемся. — Ну, это же Карина. — Она хорошая. — Они оба, — вздохнул Илья в трубку, и Юра пожевал губу, устраиваясь на кровати. — Спать ложишься уже? — Да нет, сейчас не хочу пока, — соврал Юра. — А кошки там как? — Да вот, рядом лежат. Шаметры две. — Не называй их так. — Нет, буду. — Бессовестный. — Ну, с кем поведёшься. Илья усмехнулся в трубку, и Юра улыбнулся тоже, почёсывая пристроившуюся у него под боком кошку за ухом. Всего пару секунд они помолчали, слушая дыхание друг друга через динамик, и после Юра тихо произносит: — Я скучаю. Это не совсем верное слово. Наверное, нет, потому что скучают, только когда скучно. Юра думает об Илье постоянно — вне зависимости от того, занят он или страдает от скуки. Утром и вечером, на работе и в компании друзей. Мысли о нём уже давно стали сами собой разумеющимися, неотъемлемыми. Не получается не задумываться, в порядке ли он и как его дела в данный момент времени. Юра даже не заметил, как стал таким волнующимся о ком-то. Илья как-то грустно вздохнул, и Юра поджал губы. — Тоже скучаю, Юр, тоже, — голос словно стал нежнее тонов на пять. — Сейчас отыграем, и сразу прилечу, потерпи чуть-чуть. — Ну, тогда ждём всем семейством. — Ну спасибо. — Ну не за что. — Ну спать ложись лучше, завтра только среда. Юра цокнул языком. — Не хочу. — Кому ты в уши льёшь? Он вздохнул и не стал сдерживать улыбку. Понятное дело, Илья знает, что спать после десяти часов он не ложится уже несколько лет. У Юры было не столько желания врать, сколько потребности в том, чтобы Илья поймал его на этом. — Я люблю тебя, — но в этом Юра врать не смог бы ни в одной из вселенных. — Я люблю тебя больше, — тихо ответил ему Илья. — Давай, отдыхай. — Доброй ночи. — Доброй, Юр. --- Развалившись в кресле, Миша перебирал струны гитары, наигрывая череду случайных аккордов. Хорошее музыкальное сопровождение под попытки оттереть непонятное пятно на лакированных туфлях, которого — Миша точно уверен — не было позавчера. — Бля, ну вот обязательно надо было тебе измазать их, а? — прошипел раздражённо Юра, елозя тряпкой по обуви. — Я-я не-е зна-а-ю-ю, — протянул Миша, не переставая играть. Юра раздражённо выдохнул и закатил глаза. Возможно, его участь старшего брата когда-нибудь станет хотя бы чуть-чуть полегче. Возможно, не сегодня. — Оставь дитя, его даже не видно! — крикнула Карина, допивая свой кофе через трубочку и стараясь не шевелиться, пока визажистка Алёна наносит ей на глаза тени. Юра фыркнул. Неудивительно, что на защиту этого спиногрыза она вступилась как за своего. Этот пубертатный облупыш уже давно стал Карине едва ли не сыном, которого она без конца лелеяла и обожала, хотя и знала его не так много. Миша вообще появился в жизни Юры и его друзей как-то внезапно, но всё равно до сих пор остаётся так, будто знает всех всю жизнь. Никто никогда не против отдать всю свою любовь добрым глазам и тёплой улыбке Миши. Юра, вообще-то, тоже такой грех за душой имеет, но, в отличие от других, хотя бы знает, что порой — особенно сейчас, когда он взрослеет, — его брат ведёт себя как настоящий говнюк. Все подростки ведут себя как говнюки. Особенно когда их так обожают. Особенно когда они младшие братья. — Да как тут ещё, Карин, ну ё-моё! — возмутился Юра, разводя руками, в одной из которых была тряпка, а в другой ботинок. — Брось эти скороходы, я тебе сказала. — I don't wanna leave her now... — запел с кресла Миша, как всегда делал от скуки и нечего делать. Порой, когда это происходит, Юра не совсем понимает, хорошим ли был поступок — знакомить его с музыкой и битлами. Потому что проблема не в самой группе, а в том, что всем приходится слышать их песни вообще всегда, стоит Мише хоть немного заскучать. — You know I believe and how, — подхватила Карина. Юра тяжело вздохнул. Её позицию он понял уже давно. Протяжный мотив Something заиграл в квартире Карины, пока Миша неторопливо перебирал струны и пел с невестой в голос. Пиджак Миши, в котором он всё ещё оставался, устроившись на кресле так, что было тяжело понять, как именно он извернулся, скомкался. Визажистка тяжело вздохнула, продолжая наносить макияж Карине на лицо, а Юра всё не мог отмыть несчастную туфлю. Something in the way she knows and all I have to do is think of her Решив, что делать с этой проклятой обувью действительно нечего, Юра оставил надежды убрать пятно и убрал туфлю обратно к другой. Он откинулся спиной на стену, продолжая сидеть на полу, и взглянул на брата. Сколько бы Юра ни бесился из-за того, каким несносным он становится, внутри всё равно никогда не угаснет необъяснимый трепет по отношению к Мише. Абсолютно родительское желание защищать это мелкое чудище, дать всё, что поможет ему чувствовать себя счастливым. Юра видел в Мише всё то, что хотел бы видеть в себе, старался способствовать, чтобы Миша получал то, что хотел бы получать Юра в его возрасте. Довольной морды этого шакала порой достаточно, чтобы Юра понял всю прелесть такого бережного отношения к своей семье. И сейчас, глядя на то, как тот же Миша, который всего пару часов назад выслушивал наказания от матери, прежде чем та пустила его к Юре в такси, сейчас вальяжно и манерно играет на гитаре Кости, кажется таким до смешного показушным. Вот же воображуля. Перед тем как эти двое успели закончить песню, визажистка нанесла последние штрихи на лицо клиентки, и Карина перевела глаза на зеркало, довольно разглядывая результат. — Ален, ну моя ты куколка, — улыбнулась Карина и послала этой же Алене воздушный поцелуй. Та взглянула на неё с ответной улыбкой и подмигнула, собирая косметику в свою сумку. — Ну-ка, джентльмены, выкладывайте. Претендую на титул самой красивой невесты? — развернулась к парням Карина, давая оценить работу Алёны. Юра одобрительно показал два больших пальца, а Миша вскрикнул и громко захлопал в ладоши, широко раскрыв глаза. — Что за нимфа! Что за фея! Юра, я вижу ангела, неужто я умер? — заговорил он театрально и схватился за голову, ероша и без того вечно торчащие волосы. — Ты что, пьяный? — Я в апокалипсис в бункер заберу только Мишу. Карина убрала мешающийся локон и аккуратно заправила за ухо, чтобы не испортить причёску. Затем оценивающе оглядела Юру и вздохнула. — Ты что, даже не побрился? — Не успел. Она поцокала языком и качнула головой. — Блин, а волосы? Юра, что с твоими волосами? — Что с моими волосами? — Ну, ты типа как бывший моей одноклассницы, только тебе за двадцать, — вклинился Миша. Спорить оказалось абсолютно бесполезно, так что уже через пару мгновений Юра оказался зажат между ними двумя. Клочки волос плавно падали на пол в ванной, пока Миша размазывал Юре по лицу пену. Запах духов Карины и лака для волос приятно окутал голову, и Юра окончательно расслабился, доверяя свои волосы младшему брату и подруге. — Ты же понимаешь, что это будет странно? Все такие ухоженные, красивые, а ты как из пещеры, — Карина, очевидно, ещё считала, что Юра будет сопротивляться стрижке. — Давай тогда налысо сразу? — вздохнул ей в ответ Исаковский. — Ну не разговаривай, щас поцарапаю, — шикнул Миша, когда взял бритву. — Оттяни верхнюю губу, я собираюсь убрать твои девственные усики. — Просто знай, что со временем я тебе это припомню. — Не припомнишь, у меня не будет этого уродства на лице. — О, ты такой мечтательный. Карина отделила ещё одну прядь волос на голове Юры и состригла нужное количество. Они погрузились в общее молчание, и единственными звуками стало щёлканье ножниц и шуршание бритвы о Юрину щетину. Когда Миша закончил брить лицо брата, он провёл влажным полотенцем по щекам и подбородку, чтобы избавиться от остатков пены. Карина задержалась чуть дольше — немного повозилась, чтобы слегка убрать длину и добавить слоёв для объёма. Но в конечном итоге, после того как Аверьянова закончила со стрижкой, они с Мишей оба взглянули на Юру, оценивая свои труды, и остались вполне удовлетворены. — Хоть на человека стал похож, — выдохнула Карина, и Юра натянуто ей улыбнулся. — Что бы я без вас делал. — Помер. Юра вздохнул и пожал плечами. — Очевидно. За дверью раздался стук, и Карина встрепенулась. Девчата пришли. — Иду я! — крикнула Карина, убегая к двери и встречая подруг. Юра с Мишей остались вдвоём, слушая радостные женские крики, поздравления, комплименты от девушек невесте. Он усмехнулся, а затем перевёл взгляд на брата. — Ц, ну кто так галстуки вяжет, ну Миш, — возмутился Юра и под чужой недовольный стон развязал небрежно повязанный галстук. — Да нормальный был он. — Да не нормальный. Юра перекинул один конец через другой и чуть нахмурился, сосредотачиваясь. Миша посмотрел на брата и пару раз моргнул. — А Илья когда приедет? — Когда приедет — первый об этом узнаешь. — Да ты сам не знаешь. — Ровно стой. Миша цокнул и выпрямился. Юре с горем пришлось отметить, что совсем через два года младший брат точно перерастёт его и будет выше самого Юры. — У него хоть нормальная причёска будет? — Как будто ты его не знаешь. Миша в ответ хмыкнул, и Юра закончил с галстуком, поправил ему воротник. — Пиджак сильно помял? — Да нормально. — Дам я тебе «нормально». Зачем ты вообще его в стиралку кидал, чтобы специально сел? Нормальный был пиджак. — Я не кидал, а ушил, вообще-то. — Ты сделал что? — Ну, ушил, — пожал плечами Миша и поправил свой теперь приталенный пиджак, ныне принадлежащий Юре, в котором тот шёл в восьмой класс. — Я как Боуи, — Миша довольно улыбнулся. Юра тяжело вздохнул и кивнул. — Хотя бы не Моррисси. Они оба взглянули друг на друга и прыснули со смеху. Вероятно, Юра вовсе не жалел, что познакомил брата с британской рок- и поп-музыкой. Миша по-дружески стукнул его по плечу, а затем убежал здороваться с гостьями Карины. Юра почти и забылся во всей этой суматохе, почти отпустив то, что Ильи всё ещё нет. Он позвонил ему утром, чтобы попросить предупредить о его небольшой задержке, и пообещал, что на самом торжестве он обязательно будет. Сомневаться в Илье было глупо, ведь тот если и обещал что-то, то всегда выполнял, а если даже он не может приехать вовремя, то на то есть причины. Юра достаточно знал его, чтобы быть в этом уверенным. --- Переходя из атриума в неф церкви, братья прошли мимо служителей, раздававших программки церемонии и помогавших пожилым гостям занять места. Предупредив о загадочном важном деле, Миша испарился быстрее, чем Юра успел что-либо сказать. — Исаковский! — окликнули его, и Юра вскинул брови, когда увидел знакомую рыжую копну волос Артура. Тот был одет в немного великоватый костюм, но выглядел таким же, каким Юра его запомнил. Веснушчатое лицо расплылось в радостной улыбке, встречая его довольными глазами. Юра улыбнулся в ответ, пожал ему руку. — Блин, ты тоже тут? — А как же. Я Костяну знаешь сколько за всё время, что мы играли вместе, соток давал даром? Щас вот наем как раз, упущенное наверстаю, — засмеялся Артур, и Юра усмехнулся. — Этого действительно хватит? — Не уверен. Ну я же не алчный, понимаешь? Исаковский фыркнул и кивнул. — Да, я тебя понял. Они поговорили не много, но этого было достаточно, чтобы приподнять Юре настроение глупыми шутками и ностальгией по времени, когда они ещё играли в одной команде. Если уж начистоту, то Юра на свадебных мероприятиях никогда не был, в отличие от Миши, успевшего погулять в семь лет сразу на двух свадьбах родственниц по маминой линии. Но даже после убеждений младшего брата, что большинство таких событий скучные и утомляющие, Юра всё равно ждал увидеть то, над чем Карина с Ромой так настырно старались. Вообще-то, большую часть программы Юра знал заранее, потому что тоже принимал в этом участие, однако интереса это всё равно не отбивало. Чтобы не заметить того, как хорошо выглядели девушки в своих пыльно-розовых платьях подружек невесты, нужно быть просто слепым. Каждая словно вылезла с обложки какого-нибудь модного журнала, а зная любовь Карины к английской моде, можно было предположить, что журнал этот определённо издавался бы британским Vogue. Аккуратные причёски, закрученные в локоны волосы, прикрывающие хрупкие спины. Нельзя не восхититься тем, как каждая постаралась над своим образом. Каждая из них шла с родственниками и друзьями молодожёнов. Костя с весёлой улыбкой на лице вёл девушку чуть ниже себя ростом, любезно придерживая ей подол платья, чтобы ткань не лезла под ноги, пока кузина Ромы шла под руку со своим парнем следом за ними. И наконец, когда настала очередь невесты, весь зал внимательно проследил за Кариной, идущей под руку с отцом. Даже фата не смогла скрыть её счастливой улыбки в пол-лица. Платье, которое она выбрала, чем-то напоминало огромный пышный торт, но её отец был слишком занят тем, чтобы всхлипывать, и не замечал, как подол цепляется за каждую вторую скамью, пока он ведёт её к алтарю. Рома с самого начала церемонии нервно покачивался на месте, но, увидев будущую жену, замер, смотря на неё так, словно влюбляется заново. Карина решительно взошла на возвышение, и, когда священник объявил, что жених может поцеловать невесту, именно она первой потянулась к Роме, схватив его за лацканы и почти что пригнув вниз. Смелый шаг Карины задал тон всему вечеру. Всего в четырёх минутах езды от церкви находился загородный клуб, где семьи Аверьяновых и Субботиных заказали приём. Войдя, Юра увидел роскошный бальный зал с несколькими столами, накрытыми белыми скатертями. Каменные колонны поддерживали высокий потолок, увитый бело-голубыми цветами, а над головами висели хрустальные люстры, отражая свет, словно миллион крошечных диско-шаров. Для апреля было тепло, и, к счастью, дождь начался лишь тогда, когда большинство гостей уже зашли внутрь. Они затерялись в толпе, и вскоре Юра понял, что Артур был не единственным из давних знакомых, кого пригласили. Незадолго до ужина Юра отлучился в туалет. Возвращаясь, он заглянул в гардероб за зажигалкой в кармане пиджака. На плечо легла чужая рука, и Юра вздрогнул, едва не выронив металлическую зажигалку из рук. — Ты че? — сказал Илья, и у Юры на какое-то время произошёл какой-то сбой в голове. Юра пару раз моргнул, но опомнился уже тогда, когда крепкие руки Ильи обняли его за шею, а в нос ударил приятный запах древесного парфюма, который Юра, по правде говоря, когда-то брал себе. Он обнял его за талию в ответ и, получив тёплый поцелуй в скулу, не стал сдерживать довольной улыбки. Отстранившись, Исаковский оглядел его с ног до головы. Тихонов стоял перед ним, мягко улыбаясь, в хорошем костюме — очевидно, новом. Юра взял зажигалку и подпалил верёвочку, на которой держалась бирка, чтобы скомкать бумажку и сунуть в карман брюк. — Какой заботливый, — фыркнул Илья, и Юра кивнул. — А что поделать, если ты растяпа? Илья растянул губы в ещё более широкой улыбке, и Юра спустя всего секунду накрыл эти же губы своими. Они обхватили ладонями лица друг друга, а улыбки не сходили с лиц, даже когда они целовались. Поцелуй был не столько о страсти и желании, сколько о тоске и переполняющих чувствах, которые некуда было девать, кроме как отдавать. Отдавать нежно, любяще, трепетно и аккуратно. Они оторвались друг от друга ровно в тот момент, когда трепещущая Ольга, шумя каблуками, зашла в гардероб, чтобы повесить своё пальто. — Юрочка! — выдохнула она радостно и поспешила обнять его. Юра послушно наклонился и обнял её в ответ. — Здрасьте, тёть Оль. — Тц, какая я тебе тётя Оля? Просто Оля, ну сколько я тебя учить буду? — Он просто очень тебя уважает, мам, — мягко пробормотал Илья, вытягивая из рук матери её пальто и вешая на вешалку. Та лишь вздохнула и покачала головой. — Ну пойдёмте тогда, уважаемые. Как я хочу на невесту посмотреть, ой, господи! Она первее всех них заторопилась в зал, пока Илья с Юрой догоняли её неспешным шагом. — Миша с тобой? — Теоретически да. Убежал куда-то с Костей, как только мы приехали. — Не самое хорошее начало. — Только ты это понимаешь, — покачал головой Юра, и Илья усмехнулся. Аккуратно взявшись за руки, они дошли до своего стола в приятной тишине. Столько сейчас было эмоций и радости от того, что Илья снова здесь, что Юра даже не знал, как это сказать и выразить. Молчать было легче и уместнее, в конце концов это вовсе не их свадьба. Знакомые встретили Илью рукопожатиями и объятиями. И если с остальными он отделался сдержанными короткими разговорами, то, когда его заметили молодожёны, надеяться на то, что будет так же, оказалось очень глупо. Они оба крепко обняли его, и уже через секунду получили по подарку от Ильи: жемчужное колье бренда Вивьен Вествуд для Карины и новые золотые запонки для Ромы. Реакция Аверьяновой — а она всё ещё оставалась Аверьяновой, ведь решила оставить свою девичью фамилию, — была почти ожидаема. Илья, смеясь, обнял её в ответ, послушно принимая поцелуй в щёку, когда та налетела на него с благодарностями. А потом отец Карины попросил обратить на себя внимание, чтобы сказать тост, и Илья оставил молодожёнов, уходя на место рядом с Юрой. Впервые слыша вживую какую-то свадебную речь, Исаковский удивился только тому, какими сентиментальными все стали от слов мужчины. Он действительно даже не ожидал, что это будет сопровождаться таким количеством слёз. Подружка невесты буквально пачками подавала Карине салфетки, а после речи её мамы в зале почти не осталось сухих глаз. Но вскоре очередь дошла и до жениха. Рома неловко поднялся с места, держа бокал шампанского в руке, и, прочистив горло, начал: — Я всегда знал, что в будущем захочу семью. Это было самым основным пунктом того, чего мне бы хотелось добиться. В смысле, я всегда хотел очень дружную и крепкую семью. Любовь, она, понимаете, такая важная. Я думал, что любовь спасёт мир, в пять лет, в тринадцать, думал так, когда заканчивал школу. Я до сих пор так думаю, и когда смотрю на Карину, — он опустил на неё взгляд, и глаза его стали казаться в несколько раз теплее, нежнее, — не знаю даже, как правильно описать. Не получается об этом говорить так легко. Зато любить легко. Карина сложная, разносторонняя, яркая, но я более чем уверен, что рождён только для того, чтобы любить её, потому что иначе я не знаю, как объяснить эту лёгкость. Я люблю Карину, люблю её семью и больше всего на свете хочу любить нашу собственную семью, которую мы построим вместе. Я бы не решался на это, будь я хоть немного не уверен, но клянусь: этому человеку я доверяю даже больше, чем самому себе. — Го-рько! — крикнул кто-то из-за столика, и весь зал дружно стал выкрикивать это одно-единственное слово, пока Карина, утерев слёзы со щёк, нежно целовала своего мужа. Хлопая в ладоши, Юра не мог перестать улыбаться. На них было буквально невозможно просто взять и наглядеться. Видимо, он действительно стал слишком сентиментальным. Раньше казалось, что невозможно чувствовать себя хорошо только от того, что ты смотришь на чью-то любовь. Возможно, так и есть, но это никогда не будет о Карине с Ромой. Их чувства друг к другу даже со стороны кажутся глубже, чем они показывают, что делает всё лишь ещё более завораживающим. Гул аплодисментов, криков и свиста оборвался объявлением: — Я прошу минуточку внимания! Внимания прошу! Костя Аверьянов, поправляя галстук на рубашке, вышел в центр зала, важно выпрямляя спину и прочищая горло. — Вы знаете что, я вообще-то люблю свою сестру! До смерти её обожаю, понятно? Буквально иногда так и хочется её прикончить. Но она всегда была рядом. Например, когда её хомяк забрался в вентиляцию у бабушки дома. Я полез доставать этого ублюдка, застрял, и пришлось ждать, пока папа вернётся, чтобы меня вытащить. А Карина тем временем заскучала и ушла за мороженым с подругой. Зато они принесли мне рожок с хлопьями, так что грех жаловаться... А потом был случай, когда она убедила меня, что у мальчиков тоже бывают месячные, и что у меня задержка, и мне должно быть стыдно! Чтобы всё «исправить», она сказала мазать кетчупом салфетки и класть их в мусор как доказательство моей «мужественности». Это продолжалось месяцев шесть — Да! Целых шесть! Уверен, пацаны думали, что я умираю. Но всё равно Кариша для меня очень важна. Я не могу представить мир без неё, мир, в котором у меня хоть что-то складывается. Так что, сестрёнка, спасибо, что не выкинула меня в мусорку, когда я был меньше. Мам, спасибо, что нас сделала, и прости за мат. А тебе, Роман, пожалуйста, береги её. Делай её счастливой... Ну, как она захочет. Потому что если не с твоей помощью, то она всё равно добьётся своего сама. Как говорил наш папа, это мир Кариши, а мы в нём просто живём. Нет! Ещё рано хлопать, не перебивайте! Костя сделал жест рукой, подзывающий кого-то к себе, но подбежали вовсе не к нему, а к пианино, стоявшему в углу, свободном от столиков с гостями. Юра вскинул бровь, наблюдая там своего брата, а затем перевёл взгляд на Костю, который уже где-то взял микрофон. Произошло то, что произошло, к сожалению или к счастью — мнение субъективное. Но когда подвыпивший Костя ломаным вокалом запел Татьяну Буланову, Юра не нашёл никого в зале, кому бы это понравилось. Рома не в счёт, он просто очень хороший друг. Костя спел примерно половину песни о том, как у него сегодня замуж вышла старшая сестра, но отец любезно поднялся первым и увёл его за столик. Миша не сразу понял, что уже играть необязательно, а когда обернулся и убедился, что «концерт» окончен, то лишь пожал плечами и вскочил с места. Проходя мимо столиков, он дал пять Косте и оживился ещё больше, когда увидел Илью. — Твою мать, вернулся! — За языком следи, — одёрнул его Илья, но всё равно крепко пожал руку в ответ и похлопал по спине. — Я смотрю, у тебя с клавишами прогресс? — Да есть такое. Мне Костя триста рублей обещал. — Бедное дитя, — вздохнул Юра, ставя почти допитый бокал с шампанским на стол, — такой наивный. Миша показал ему язык и поковырялся в карманах, прежде чем достать чуть помятые тысячные купюры. — Если ты украл их у Кости, то ты немного напутал с бумажками, — усмехнулся Илья. — Нет же, балда, мне тётя Кристина дала, ей понравилось, как я играю, — объяснил Миша и дал деньги Илье. — На, ты обещал мне картинг. Вообще-то, ни для кого не секрет, что в семье Аверьяновых деньгами — как и всем остальным — всегда распоряжалась мать. Кристина всегда была поистине щедрой женщиной, ведь тяжело не быть такой, когда твой муж зарабатывает в месяц примерно столько же, сколько в сумме за полгода Юра получал ещё в период подработок в колледже. Но Тихонов только вздохнул, взял купюры и сунул их Мише в нагрудный кармашек на рубашке. — Будет тебе картинг, а на это чупа-чупс себе купи. Миша хмыкнул и, вскинув подбородок, ушёл к парню с соседнего столика, который был единственным его ровесником на этом мероприятии. Проследив за братом, Юра только прыснул со смеху. — Ну прямо-таки богач. — Предприниматель он, ты не понимаешь, — ответил ему Илья, складывая локти на столе. — Тебе принести ещё шампанского? — он обратил внимание на то, что алкоголь в бокале у Юры почти закончился гораздо раньше, но возможность предложить выдалась только сейчас. — Я бы покурил. — Ц, бессовестный. Какой пример детям подаёшь. — Не пизди, — любезно улыбнулся ему Юра и поднялся со своего места, зная, что Илья последует за ним. На улице оказалось гораздо свежее, чем внутри. После дождя асфальт поблёскивал под фарами проезжающих машин, источал мокрый запах. Курить перехотелось в тот же момент, когда они без каких-либо обсуждений зашли за угол и Юра оказался прижат к кирпичной стене здания. Илья целовал жадно, соскучившись по нему до мелкой дрожи в пальцах, которыми он зарылся в Юрины волосы. Как он мечтал снова запустить руку в эти волосы. В последнее время случается так, что с каждой такой длительной поездкой куда-то Илья открывает для себя новый объект для особенной любви к какой-либо частичке Юры. Целоваться так изголодавшись прямо на торжестве было бы неправильно. В целом им всегда было предпочтительнее вести себя друг с другом на публике сдержаннее, а если и позволять себе минутную слабость, то это либо неприметная забота, либо аккуратные жесты в сторону друг друга. Отношения они не скрывали уже года два точно, но и не говорили о них прямо никому, кроме матери Ильи. Получилось так, что Карине с Ромой говорить об этом не пришлось — они оба догадались сами ещё очень давно. Просто во время одной из посиделок с вином тема их разговора перетекла в обсуждение постельного белья. Карина и Рома, как только съехались, обустраивали квартиру вместе, и бельё часто выбирали путём совместных выборов. Вот и чуть перебравшая Карина с намёком поинтересовалась, выбирают ли Илья с Юрой наволочки вместе или кто-то берёт это на себя. И всё равно вести себя так открыто перед публикой не было желания ни у Юры, ни у Ильи. Они бы не стали оправдываться или врать, если бы прилетел прямой вопрос, однако это точно вызвало бы какую-нибудь неловкую ситуацию. Впрочем, им обоим в разы сложнее вести себя обычным образом на публике. Да, они всё ещё до ужаса любят друг друга, но это не так похоже на период начала их отношений, когда желание наброситься друг на друга было едва ли не физически ощутимо. Удобно или нет — было совершенно плевать. Сейчас всё немного проще как минимум из-за того, что они сами выросли, стали более зрело смотреть на всё это со стороны. Целуются до опухших губ за переулком они только потому, что не хотят делать этого с вероятностью, что их заметят или, ещё хуже, прервут. Потому что больше держаться после разлуки сил нет, и они всё ещё до ужаса друг друга обожают. — Ты ужасно красивый, — пробормотал в поцелуй Илья, поглаживая свободной рукой Юру по боку. — Очень... Юр, как можно быть таким? — Отстань, — цокнул Юра, и Илья улыбнулся ему в губы, целуя вновь и вновь. Если бы от поцелуев было возможно жить вечно, Юра бы забил на все свои убеждения о том, что вечная жизнь — это не привилегия, и согласился бы на это только чтобы всю вечность Илья вот так целовал его и бормотал всякие приятные штуки между поцелуями. Настолько Юра чувствовал себя нужным и любимым. — Сейчас торт будут нести, — тяжело дыша, шепнул Юра, аккуратно отодвигая его за плечи и пытаясь отдышаться. Илья только понятливо промычал, прильнул губами к его скуле, спускаясь поцелуями по щекам к нижней линии челюсти. — Бля, вот только не вздумай... — но Юра не успел договорить, как Илья мазнул языком ему по щеке и зацепил зубами кожу. — Илья! Тихонов рассмеялся и извиняющимся жестом поцеловал его в уголок губ. — Торт, ты сказал? — он отстранился совсем немного, чтобы разглядеть в полумраке лицо Исаковского. Аккуратно убрал с лица русые пряди, заправил за уши. — Стригся, что ли? — Карина обкромсала. Та, которая нас на банкет к себе пригласила, если ты ещё помнишь. Пошли уже, хорош меня тут... так, оставь, — Юра подставил ладонь, когда Илья снова потянулся к нему, и отодвинул его от своего лица на пару сантиметров. Всё оказалось ещё более безнадёжно, ведь Илья принялся целовать его руку, с озорством поглядывая на него из-под полуприкрытых ресниц. — Ты просто невыносим. — Я соскучился, — поправил Тихонов и оставил последний поцелуй на тыльной стороне его руки. — Ещё раз, торт? — Да, торт. — Вау, торт. — Именно он. — Красный бархат? — Кажется, да. — Кажется? Я думал, ты главная подружка невесты и всё знаешь. — Подружка невесты обсуждала это с ней после пятнадцатичасовой смены, так что нет, уже не знает. В конце концов, не будь ханжой, пусть останется сюрпризом. — Как я обожаю сюрпризы. Илья всё ещё глупо улыбался, и Юра не выдержал тихого смешка. Они привели себя в порядок и вернулись в зал. Под свадебные конкурсы, придуманные ведущим — на удивление, даже не Костей, — весь зал весело посмеивался над смешными ситуациями, в которые попадали гости, решившие участвовать в развлечениях. Когда вынесли торт, все уже были подуставшими. Илья скучающе подпёр голову одной рукой, пока другой гладил тыльную сторону ладони Юры, вместе со всеми наблюдая за танцем жениха и невесты. На губах всё равно проступила улыбка от того, как красиво всё было поставлено. Окончание торжества настало быстрее, чем можно было заметить. Попрощавшись, Юра с Мишей сидели на заднем сиденье, пока Илья о чём-то разговаривал с таксистом на переднем. Младшего довезли до дома, тот помахал машине возле подъезда, и уже спустя время они доехали до квартиры. Юра оставил окна на проветривание с утра, так что в квартире было свежо и чуть-чуть прохладно. Взглянув на чемодан, стоявший в углу в прихожей, Юра вскинул брови. — А он тут откуда? — Оставил, чтобы на свадьбу не тащить, — пояснил Илья, стягивая с себя верхнюю одежду. С этим он справился довольно быстро, так что Юра даже не успел среагировать, как Илья стал аккуратно снимать с него плащ и вешать в шкаф рядом со своей курткой. — Ну ты и джентльмен, — фыркнул Исаковский, на что Илья лишь легко пожал плечами. — Не дай бог, чтоб всегда так было. — Это одноразовая акция, губу не раскатывай. Юра хмыкнул и, когда Илья подошёл ближе, всё равно с довольной улыбкой обвил руками его шею, потому что Тихонов в тот момент уже наклонился к губам. Лёжа в кровати, уже обмякшие и уставшие, они переводили дыхание и тянулись друг к другу с объятиями, крепко сплетаясь частями тел. Кровать впервые за месяц показалась Юре до ужаса тёплой и приятной. Илья лежал у него на груди, поглаживая чужое предплечье, пока собственные волосы расчёсывались под пальцами Юры. — В душ бы сходить, — как бы к слову кинул Юра. Илья только слабо мотнул головой. — Завтра. Я так устал. — Ой, от чего ты там устал? — Летел к тебе вообще-то. — Не ко мне, а к Карине с Ромой на свадьбу. Илья поднялся с его груди и подпёр голову ладонью, явно возмутившись такому заявлению. — Вот только не надо словами играть, ты прекрасно знаешь, зачем я летел. — А ну-ка просвети. — Домой, — отозвался Тихонов, потянувшись к нему и клюнув губами куда-то в челюсть. Юра неосознанно расплылся в улыбке и закатил глаза. Оставшись в таком положении, Илья ещё пару минут разглядывал его, поглаживая кончиками пальцев ключицы, выпирающие рёбра, плечи. Лежать вот так вместе после такого промежутка разлуки казалось настоящим подарком. Они оба привыкли к тому, что часто приходится быть на расстоянии. Как оказалось, это даже тяжелее, чем вот так потом проводить время вместе. Всего казалось так много, но со временем это немного утихло, оставив только безмятежную тоску по физическому ощущению присутствия этого человека. Всё хотелось делать аккуратнее, изучая всё заново. По новой запоминая линии тела, которые выучены наизусть и без того. Обводить контуры, замечать новые родинки. Илья провёл рукой по волосам Юры и выдохнул, убирая их ему за уши. Взял ещё прядь, стал накручивать себе на палец. — Ля, даже седины нет. Вечно молодой, вечно пьяный. — пролепетал Илья и усмехнулся, получая слабый шлепок по локтю. Рука чуть затекла, захотелось поменять позу. Он лёг на подушку рядом с Юрой и зарылся лицом в русые волосы, вдыхая запах хвойного шампуня, не в силах надышаться им. — Выходи за меня, — пробормотал ему Илья, едва касаясь уха. — Чего? — Сейчас. Илья потянулся через кровать и нащупал на полу свои брюки, достал из кармана нужное и вернулся обратно. Бархатная коробочка раскрылась под его пальцами, и Илья положил её перед Исаковским. Тот ещё будто не отошёл или считает, что Илья пошутил. Но кольцо настоящее — серебряное, аккуратное. — Юр, выйди за меня? Юра выдохнул и осторожно достал кольцо, трепетно рассматривая. Затем надел на безымянный, посмотрел на Илью, встречаясь с его полными надежды глазами. Хватило пары кивков, чтобы Илья улыбнулся так, словно выиграл в лотерею, и набросился на него через секунду, в очередной раз окутывая Юру всей той нежностью и любовью, которой у него настолько много, что хватило бы даже на весь мир, состоящий из одних сплошных Юр. Но этот Юра у него один. Этому Юре Илья будет готов дать всё что угодно, и одной из причин тому до конца жизни будет являться то, что Юра однажды сказал «да».