Киностудия "TSL Dream Magic": Тибальт и Меркуцио

Макс был так погружён в собственные ощущения, что, зайдя в гримёрку, не сразу обнаружил, что Рома за ним не пошёл. Снаружи кто-то говорил, слышался смех, что-то тянули по бетонному полу, звенели чем-то металлическим, но всё это осталось в коридоре. Здесь было тише и жарче. Макс прошёл внутрь, не оглядываясь. Сел на край стула у зеркала, уставился на своё отражение. Грим местами уже поплыл, а волосы прилипли к мокрой шее. Он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть всё сразу: сцену, дубль, взгляд. Дверь скрипнула. Макс не обернулся. Но знал, кто это. Ромео и Бенволио задержались на площадке, снимаясь в следующей сцене. Тут только мертвецы. — Красиво умер, — сказал Роман за спиной. — Тебе понравилось? — Макс хмыкнул без улыбки. Роман был виден в зеркале: он остановился позади, чуть сбоку, чёткий и изящный тёмный силуэт, без клинка, но всё такой же горделивый. — Слишком, — ответил Роман. — Я даже испугался. Макс резко поднял взгляд. Их глаза встретились через отражение, пытаясь разглядеть правду. Меркуцио отвёл взгляд первым. — Такая работа, — сухо бросил он, потянувшись за спину к завязкам дублета. Пальцы не хотели справляться. Он тянул то одну, то другую тесёмку, но они не поддавались. — Дай, — сказал Роман почти на ухо. — Сам справлюсь, — Макс напрягся. — Уже справился, затянул узел. Роман подвинулся ближе и упёрся подбородком в плечо. Макс почувствовал кожей его дыхание и боялся шевельнуться. Воздух вокруг приобрёл запах: что-то травянистое и цитрусовое, «интересно, шампунь или парфюм?» Макс потянул воздух носом. Получилось слишком громко. Вокруг не было ни клинков, ни камер. Он так и застыл. Чужие проворные пальцы продолжали распутывать шнуровку на спине дублета. Чуть потянули, и узел окончательно сдался. Макс шумно вдохнул, расправив плечи, как будто одежда пыталась его задушить, но опасность миновала. — Хватит, — сказал он нерешительно. — Поздно, — Рома, не собираясь останавливаться. Шнуровка медленно ослабевала. Ткань перестала давить на плечи, спина чуть расслабилась сама собой. Макс почувствовал на спине чужие ладони, проехавшие по позвоночнику вниз, и стиснул пальцы на коленях, не понимая, что дальше. — Ты всегда так? — спросил он, не глядя. — Как? — Без спроса. Руки замерли буквально на мгновение, но тут же снова двинулись, мягко поглаживая. Забрались под рубашку, прикоснулись горячими ладонями к мокрой спине. — Если бы ты был против, то уже сбежал бы, — сказал Роман, пытаясь в отражении поймать глаза Макса, смотревшие куда-то вниз. Макс резко поднялся. Они оказались лицом к лицу. Так близко, что ощущали дыхание друг друга. Дублет был расшнурован, ткань разошлась, открывая ворот рубашки. Макс даже не попытался это поправить. — Не надо делать вид, что ты всё понимаешь, — сказал он, глядя в глаза. Роман чуть наклонил голову, рассматривая горящие щёки и вздымающуюся грудь Меркуцио. — Я ничего не делаю, просто смотрю. — Хватит, — Макс стиснул руки. — Чего? — Всего этого. Роман шагнул ближе, теперь между ними не осталось расстояния и чувствовалось биение сердец. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я остановился? Где-то за стеной хлопнула дверь. Макс не ответил, но и не шевельнулся. Роман медленно поднял руку, как будто давая шанс остановить, но ответного движения не было, пальцы коснулись воротника, сдвинули ткань чуть в сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы Макс закрыл глаза, всего на мгновение, но тут же открыл. — Ты это специально, да? — выдохнул он. — Что? — Выбиваешь из равновесия. — Откуда тут равновесие? — Роман чуть усмехнулся. Макс толкнул его в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы разорвать дистанцию. Роман сделал шаг назад, замер. А потом не пошёл дальше, и вот это испугало больше всего. Макс смотрел на него, тяжело дыша, не понимая, чего ожидает. Роман выпрямился, провёл рукой по волосам, будто стряхивая напряжение. — Отдыхай, Меркуцио, — сказал он спокойно. — Тебе ещё нельзя умирать. Он шагнул к двери, открыл, впустив коридорный шум, но перед тем как выйти, на секунду остановился и, не оборачиваясь, сказал. — Кстати, в четвёртом дубле ты был лучше. Дверь закрылась, и Макс остался один. Только теперь он медленно повернулся и сел обратно. Провёл рукой по расшнурованному дублету, почувствовав, что дыхание так и не выровнялось.

***

Ещё две недели проскакали галопом в постоянном напряжении. У Меркуцио и Тибальта больше не было совместных сцен, поэтому нервничать приходилось только от собственных сомнений. Прокручивая ситуацию раз за разом, Макс так и не мог дать ей точную оценку, мешала недосказанность. А найти Романа и спросить в лоб не хватало смелости. Так и высматривал его среди Капулетти. И в этот день он не видел Тибальта, но почти уговорил себя, что им просто необходимо встретиться и поговорить. Макс совершенно не собирался подслушивать, просто шёл по коридору студии и услышал, как Вероника говорит кому-то в открытую дверь: — У Ромы сегодня последний день. Закрываем «Тибальта», и он свободен до озвучки. Сказано было мимоходом. Как будто ничего особенного. И вовсе не ему, но Макса эта фраза выбила из себя. Он доработал съёмочный день на автомате, завалил пару простейших дублей. Нет, реплики шли, движения были, но режиссёр хотела тонкой игры, а её не было. Оператор вздохнул и сказал, что сможет нарезать сцену из трёх дублей. Не отдавая отчёта, как проходит день, Макс ловил себя на том, что всё время ищет глазами чёрно-красный силуэт, а его, как назло, не было на съёмочной площадке. К вечеру площадка пустела. Кто-то только прощался, кто-то уходил домой. Макс остался в гримёрке последним. Сидел и ждал, сам не понимая, на что рассчитывал. Смотрел в зеркало и видел того, кто сегодня в нём не отражался. Грудь сдавила безысходность. Слёзы наворачивались на глаза, трудно сдержаться, но взял себя в руки. «Идиот», — подумал он, вставая. На выходе никого не было, только вахтёр в своей каморке. Свет уже уходил, сменяясь сумерками, тем самым временем дня, когда зрение любит играть всякие шутки, а асфальт медленно остывал после дневной жары. Макс вышел на крыльцо и остановился. На бетонном заборе на фоне сумеречного неба контрастным силуэтом выделялся Рома. Он просто сидел, покачивая ногой, и смотрел в сереющее небо, как будто никуда и не собирался. Макс замер. Узнавая и отбрасывая сомнения, шагнув с крыльца, быстро сбежал по ступенькам. — Ты не уехал? — вырвалось у него. Рома спрыгнул с забора навстречу и пожал плечами. — А ты хотел, чтобы уехал? — Я – нет, — Макс покачал головой. — Поздно, — перебил Роман, подходя совсем близко. — Мы оба понимаем, что происходит. Макс не ответил, хотелось верить, что он понимал, а не напридумывал. — Или ты опять будешь делать вид? — Рома прищурился. Макс опять покачал головой. Рома довольно улыбнулся: — К тебе или ко мне? — Ко мне – нельзя, в общаге ремонт, — испугался Макс. — Тогда без вариантов.

***

Попав в квартиру, Макс задержался у входа на минуту дольше, чем нужно. Как будто проверял, можно ли ещё уйти. Роман прошёл дальше в комнату, давая очередной шанс, но не выдержал и обернулся: — Ты долго будешь там стоять? — Ты всегда так встречаешь гостей? — Макс усмехнулся. — Ты не гость. — А кто? — Выбирай любую роль, я согласен. Макс прошёл внутрь. Дверь за спиной захлопнулась автоматически. В комнате было душно, особенно после вечерней улицы. Роман подошёл к окну и открыл на проветривание, но смотрел не на улицу – на отражение, на него. — Ты мог уехать, — сказал Макс. — Мог. — Но не уехал. — Нет. Макс сделал шаг ближе. — Почему? Роман медленно повернулся и присел на подоконник. — Ты правда не понимаешь? Макс понял, что Рома даёт ему самую последнюю возможность отступить. Остановиться и сбежать. Но не стал этого делать. Он шагнул ещё ближе. Практически запирая Рому между окном и собой. — Скажи, — Макс был упрям. — Ты опять хочешь, чтобы я всё сказал за тебя? — Роман усмехнулся, но не сдержал вдох. — Не беси, — Макс толкнул его в плечо. Роман поймал его за запястье. Крепко, так, что вырваться можно было, только если очень захотеть. Но Макс даже не пытался. — Никогда не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ, — сказал Роман, уткнувшись Максу в плечо. Макс неуверенно положил свободную руку на плечо Ромы. А потом отчаянно зажмурил глаза, потянулся и первым поцеловал. Это не был идеальный поцелуй, скорее какой-то кривой, рваный и неоконченный, но он поставил точку. Роман не отступил. Но и не перехватил инициативу сразу, дав время на осознание того, что принимает Макса таким, как есть. Макс отстранился, вдохнул и посмотрел на Рому серьёзным взглядом. — Доволен? Рома посмотрел на него, прищурился и ответил: — Нет. Потянул на себя. Вот этот поцелуй уже можно было назвать настоящим. От которого по телу разлилась истома, а губы жадно ловили дыхание, обнимаясь, вдавливаясь, лаская и отнимая контроль. Вот здесь точно не было ни роли, ни сцены. Одно сжигающее дотла желание, то, что слишком долго держали в себе. И всё же на секунду Макс замер и отстранился. — Стоп? — прошептал Рома. Макс покачал головой, стиснув на мгновение губы. Как будто спросил у себя, можно ли ещё остановиться, а потом ринулся в бездну, обнимая и стараясь прижаться как можно ближе. Отпуская контроль, Рома застонал и потянул его к дивану, пробираясь под футболку и пытаясь её стянуть. Макс отвечал тем же, пытаясь стащить через голову Ромы застёгнутую на несколько пуговиц рубашку, та сдалась и улетела куда-то на пол. На диван они приземлились, судорожно стаскивая джинсы друг друга, дёргая за змейки и рискуя сломать их своим нетерпением. Дыхание сбоило, одежда нехотя подчинялась, съезжая вниз. Рома уже блуждал настырным языком по шее Макса, запрокинувшего голову и тонувшего в собственных ощущениях. Руки Макса царапали спину, а освобождённый от ткани пах вжимался в горячий стояк, требуя большего. Ноги сами обвились вокруг талии, стараясь прижать ближе. Макс больше не пытался держать лицо – тело выдавало его быстрее, чем он успевал подумать. Он дышал сбито, резко, цеплялся, тянул, сам подстраивался под каждое движение, которое сначала выбивало, а потом вдруг начинало совпадать. Макс отдавался, телом давая понять, что готов идти дальше. Рома опять приник к его губам, вылизывая рот языком и пытаясь втянуть в свой рот непослушный язык Макса. Что-то щёлкнуло рядом, и Макс ощутил, как скользкие прохладные пальцы надавили на плотное кольцо мышц, но желание было так велико, что он сам попытался быстрее насадиться на пальцы. Рома никуда не спешил, он обцеловывал рот, скулы, шею, в то же время медленно вводя сначала один палец, дав привыкнуть, ввёл второй, потом и третий. Не позволяя остыть пылающему желанием партнёру. Он чувствовал его как самого себя, осознавая свою власть над удовольствием. Просто знал, что нужно партнёру, поэтому замедлялся при необходимости и сдерживал, когда Макс срывался. Но снова подталкивал, стоило тому начать теряться. Макс смело подставлялся под медленно входящие и выходящие пальцы, пытаясь прогнуться так, чтобы они скользнули, зацепив точку полного наслаждения. Руки его нетерпеливо скользили по Роминой спине, опускаясь до ягодиц, стискивали, пытаясь вдавить их ещё плотнее, а возбуждённый член размазывал выступившие капли липкой жидкости по животу, пытаясь получить максимум наслаждения. — Тише, — выдохнул Рома куда-то в висок. — Не спеши. Чувствуя, что партнёр уже готов, он отстранился, посмотрел на замершего с закрытыми глазами и запрокинутой головой, тяжело дышащего Макса, открыв зубами упаковку, раскатал по изнывающему члену резинку. Приставив хорошо смазанную головку ко входу, он медленно начал надавливать, ощущая, как плотно, казалось, почти со скрипом проникает внутрь горячего тела, аккуратно раскрывая, и понимая, что он первый. Макс заскулил и накрыл лицо локтем. Рома остановился и потянулся губами к груди, лизнув тёмный сосок и тут же подув на него, от чего тот моментально затвердел. Облизывая соски, Рома не шевелился внизу, чувствуя обнимающий жар и дикое желание брать, но давая привыкнуть к размеру. Буквально через пару минут изматывающих поцелуев Макс сам начал аккуратно покачивать бёдрами. Процесс пошёл. Рома начал медленно двигаться, увеличивая амплитуду. Макс, похоже, расслабился и начал неуверенно подмахивать, инстинктивно пытаясь поменять угол движения на оптимально приятный. Скоро у него это получилось, и он застонал от удовольствия. Макс не осознал, в какой момент исчезли все мысли. Остались только ощущения: тягучие, рваные, яркие, накатывающие волнами. Он дёрнулся, сжал плечи Романа сильнее, чем хотел, словно проверяя, выдержит ли. Рома тихо выдохнул сквозь зубы, он воспринял это как руководство к действию и начал активно вбиваться, увеличивая ритм и порыкивая от удовольствия. Долго продержаться не удалось, всего несколько минут, и Рома почувствовал, как стенки начинают подрагивать, ритмично сжимая член. Макс тихо вскрикнул и дёрнулся, изливаясь на живот и ощущая, как пальцы на правой ноге свела судорога. Рома от этого сочетания сжатия и звука рухнул в оглушительный оргазм, продолжая ещё несколько секунд вбиваться в трепещущее тело. Уткнувшись в плечо Макса, он пытался восстановить дыхание. — Ты жив? — Почти, — ответил Макс, пытаясь дотянуться рукой до скрюченных судорогой пальцев. И только вытянув ногу и почувствовав, что пальцы расслабляются, понял, что второй рукой прижимает к себе Рому так крепко, как будто боится потерять.