МСДБ — Министерская Сволочь Достает Бариста

Вспоминая дом, Гарри видел перед глазами стол, за которым отмечали Рождество и за которым девятнадцатилетнему Поттеру говорили не пробовать алкоголь, потому что у него может появиться зависимость. На диване они с Сириусом ели чипсы, пока никто не видит. Жаль, что Сириус перестал учить ребенка плохому, чтобы не поругаться с друзьями. Гарри вспоминал, как мама рыдала на кухне, когда он пришел домой в час ночи, потому что он не отправил ответ на Патронус. Она думала, что сына украли… Ему двадцать… Он вспоминал, как папа отправился домой к однокурснику Гарри, чтобы выяснить, за что над его сыном насмехаются, когда тот учился за границей. Как мама отправляла три письма в день и поднимала тревогу, если Гарри не отвечал на каждое. Как он был бесполезным куском дерьма в аврорате, потому что родители хотели, чтобы у него была должность, но не хотели, чтобы он работал. Как Грюм ругался с отцом и отправлял Гарри в командировки. Подходя к дому, Поттер вспомнил, как родители разрешили обустраивать комнату, как заблагорассудится, и даже рисовать на стенах. Как мама готовила каждый день новую еду, даже если под чарами и вчерашняя была хороша. Как нашла для него серию книг, распроданную за час. Как папа учил его защищаться, подарил первую метлу и пришел со скандалом в школу, когда на матче Гарри столкнули на землю. У Крэбба тогда задница болела, наверное, месяц… Поттер слишком отвык от дома, чтобы пользоваться камином, он стоял на крыльце и собирался постучать, но дверь открылась, по ту сторону стояла мама. Она дернулась его обнять, но в последний момент не сделала этого. — Привет, Гарри, я так рада, что ты пришел, — затараторила она, пропуская в коридор. — Ты наверняка голодный после работы, иди покушай. У тебя вообще есть обед? — Есть, — ответил мужчина. — Посетителей не настолько много, чтобы не выкроить время. — Да, а то проблемы с ЖКТ — это серьезно, — раздался голос папы, тот стоял в дверях гостиной, более худой, чем помнил Гарри, и с сединой. — Поэтому прошу к столу. В неловком молчании они все собрались за столом, мама начала читать молитву, Гарри не говорил, что не верит в магловского Бога, папа не озвучивал, что поклоняется Смерти. — Как ты? — спросила мама. — Твоя… крыса в порядке? Мама не спросила, не заразила ли его крыса каким-то смертельным заболеванием, это прогресс. — Да, с недавних пор Профессор ходит по дому, потому что ни одна клетка не выдержала его зубов. Зато после работы наполняет мне ванну. Может, скоро и ужин научится делать. — Наполняет ванну? — приподнял брови папа. — Да, у меня квартира в новом районе, построена по магловской технологии, вода течет и без магии, так что Профессор научился поворачивать кран, — ответил Поттер, глядя на множество блюд на столе. — Это… — медленно кивнул он в сторону нарезки. — Она больше не продается. — Ой, это Сэвидж видел тебя в мясной лавке, куда я иногда захожу, — оживилась мама, пододвигая тарелку ближе. — Я спросила, что ты покупаешь, продавец ответил, что колбасу с шоколадом, но назвал это извращением, которое очень редко берут. Через месяц колбасы уже не было на прилавках, потому что везти ее невыгодно. Поэтому я попросила у подруги Августы рецепт и приготовила сама. — Это же было года полтора назад, — сказал Гарри, накалывая кусочек на вилку. — Ну да, — пожала мама плечами, а Гарри все смотрел на тарелку. — А кажется, будто вчера. Гарри не скучал по ежедневным причитаниям, охам, ахам, уговорам не съезжать, поругаться с Грюмом, который «терроризирует тебя», и не ехать в командировку, не скучал по невозможности завести кота, собаку, крысу или кого угодно, но он скучал по тому, что родители помнили каждую мелочь, которую он любит, даже если он сам эти мелочи не замечал. Колбаса была намного вкуснее, чем в лавке… — Как твоя работа? — спросил папа, тоже накладывая еду в тарелку. — Хорошо, — отозвался Гарри, — мне нравится. Коллега, с которой я обычно работаю, приятная, но ребята с другой смены тоже ничего. График два через два — лучшее, что могло придумать человечество. Хотя иногда посетители скандалят, конечно, или задают странные вопросы. Типа того, готовим ли мы стейки средней прожарки, продаем ли вино, почему столики стоят не по феншую, можем ли мы сделать кофе в свою кружку. — А ты бы… Папа не договорил и начал жевать колбасу, уткнувшись в тарелку. «А ты бы сказал им…» «А ты бы сделал…» «Почему ты не…» «Тебе стоило…» «Ну как можно было…» Гарри передергивало только от начала, потому что он слышал эти фразы примерно по три раза в день. — Недавно Риддл заходил, — прервал он молчание. — Просил сварить кофе из ингредиентов, которые стоят как наш дом. — Я бы засунул ему язык в задницу, — не выдержал папа, а потом сказал: — Прости. Продолжай. Гарри даже не взбесился, потому что представил немного не то, что отец. Интересно, Риддлу такое нравится? Что Поттеру вообще в следующий раз делать? Он уже стеснялся того, что произошло — слишком спонтанно, под пеленой, быстро, скомканно и странно. В голове возникали планы, однако уверенности в том, что Риддл не четвертует за это, не было. Было просто, пока мужчина не обернулся в подсобке со своим обычным выражением лица, потому что именно тогда Гарри понял, что ничего не контролирует. — Он сегодня приперся с проверкой, но ничего не нашел, — продолжил Поттер. — Был весьма разочарован. Я думал, Анжелина заснет на месте или пришибет Риддла за работу в выходной. — И постарался же ради тебя, целую комиссию в Рождество собрал, — возмутилась мама. — Он тебя не оскорблял? Твою девочку не доводил? — Мою девочку? — приподнял брови мужчина. — Ту, которая только из Хогвартса выпустилась. Ксенофилиус говорит, что она даже выглядит как ребенок, ей бы дальше учиться и развлекаться, а не тяжело работать. Куда только родители смотрят? — Лавгуд, значит, — пробурчал Гарри. Он, конечно, знал, что магов немного, что в кофейню заходят знакомые, но родители знали о его жизни слишком много для людей, с которыми он почти не пересекался. — Она не моя, мы не встречаемся, — слишком поздно возразил Гарри. — Я имею в виду, что она тебе как младшая сестренка, наверное, — сказала мама, опять попадая в цель. — Нет, Риддл вел себя как мудак, но мы оскорбляли друг друга с одинаковым усердием, — усмехнулся Поттер, вспоминая, как час назад прижимал мужчину к стойке. — Молодец! Нельзя давать себя в обиду, — сказал папа, будто Гарри было пять лет. В общем и целом, Гарри считал, что многолетнее игнорирование родителей сделало нахождение в доме даже… приятным? Он не был раздражен, Лили и Джеймс старались не показывать, как трясутся за своего пупсика, что не получалось, но хотя бы бесконечных причитаний не было. А еще было приятно понимать, что после можно вернуться к себе домой, где ты хозяин. Ну, не считая владельца квартиры, который приходил раз в месяц и осматривал каждый угол под лупой — Гарри перед этой встречей устраивал генеральную уборку, чтобы каждая поверхность блестела и буквально говорила: «Тут ничего не сломано, не испачкано, в идеальном состоянии, да, Профессор ведет себя примерно». Стоило хотя бы сделать вид, что клетка цела, к следующему визиту. Профессор научился ходить в туалет только на выращенную на первом этаже клетки травку… Поттер уже нервничал из-за сообразительности крысы. — Возьмешь с собой? — спросила мама, укладывая еду в пакеты, а Поттер подумал, что утром точно не захочет готовить, и согласился. Когда родители не вели себя так, словно их сыночка умрет через секунду, стало легче. И легче от того, что он навестил отчий дом и не сбежал с мыслью, что никогда сюда не вернется, как два года назад. Налоговая не появилась, зато появился Коллинз. Об этом написал бариста с другой смены, а через пару минут пришло письмо и от самого директора. Что ж, Гарри будет чем его удивить. — Привет. Как прошла твоя встреча с семьей? — спросил Поттер, только переступив порог кофейни, и пожал руку крайне высокого, но полноватого мужчины. — Отлично, — ответил тот. — Теперь я не буду пить и есть икру до следующего года. Итак… — прищурился он, кивая в сторону висящего в рамке заключения, — кто постарался? — Риддл, — усмехнулся Гарри. — Он просил кофе на молоке единорога. Со слезой русалки. С крыльями африканской феи. Одной какой-то там кубического дюйма сахара. Кружка цвета мха. — Насколько далеко он пошел? — приподнял брови Коллинз и взмахнул палочкой, меняя освещение и поправляя столики. — Добрался до Анжелины Фостер. — Ух, далеко-о, — протянул директор. — Она сказала, что у нас все в порядке, как видишь, — глянул на стену с рамкой Поттер. — И теперь к нам придет налоговая? — уточнил Коллинз. — Надеюсь, что нет. Мы немного… уладили лично. — Растешь, Поттер, — похлопал мужчина по плечу. — Надо будет сменить декор к Новому Году. — Рождественский не пойдет? — спросил Гарри. — Переставим елку, сменим цвет шаров, — перечислял Коллинз. — Все-таки, это два разных праздника, нужно хотя бы небольшое отличие. А ко Дню святого Валентина я уже все закупил. — Оперативно, — кивнул Поттер, и в этот же момент хлопнула дверь, потому что в кофейню забежала София. — Мистер Коллинз, вы уже здесь? А я не опоздала! — Что-то мне подсказывает, что за время моего отсутствия ты перевалила за тридцать опозданий в год, о которых мы договаривались, — сказал тот. — Что вы? Конечно, нет! — соврала девушка. — Сделаю вид, что поверил, — ответил тот. Гарри ждал субботу. К счастью, благодаря тому, что отправил Софию домой вечером Рождества и не сдал директору, что она опаздывала практически постоянно, удалось уйти пораньше, оставив коллегу работать в одиночестве. Профессор свернулся на подоконнике в огромный клубок и смотрел в окно, Гарри только добавил корм и отправился в душ. Одеваться дорого-богато не в привычке Поттера, а привычки он менять не собирался. Если у Риддла встал на мужчину в фартуке, то рубашка и брюки не отпугнут. Гарри было странно идти в место для избранных, о котором ходили только слухи. Цены на еду там были такими, что можно питаться месяц вместо оплаты одного блюда, но были некоторые слухи, что присутствовали там и другие комнаты. «У меня встреча в «Змеином логове» в 20:00, комната один. Если не вернусь, трясите Риддла, Профессора оставьте Рону и Гермионе», — написал он и положил свернутую вдвое бумагу на стол. Гарри аппарировал прямо на площадку возле заведения и вошел внутрь. Было занято всего несколько столиков, в зале стояла тишина, лица посетителей размывались, на своем лице Гарри тоже чувствовал липкую магию. Мужчина огляделся, понимая, что понятия не имеет, куда идти, и направился к стойке. — У меня встреча в первой комнате, — сообщил он, голос прозвучал словно из-под толщи воды. — Добрый вечер, — поздоровался безликий бармен, — ваш пароль. — Трахнуть его в рот, — пробурчал Гарри. — Ублюдок. — Я вас провожу, — отозвался бармен, и Гарри даже не мог определить его пол, настолько нейтральными были одежда, прическа и смазанное лицо. Настолько же нейтральными, как у официантов. Казалось, что всех сотрудников клонировали. В этом местечке явно мутили воду. Авроров бы сюда, но как авроров отправишь в логово чистокровных? — Серьезно? Пароль «ублюдок»? — приподнял брови Гарри. — Нет, но нас предупредили, что в это время прибудет гость, который не будет знать пароль и начнет ругаться, — ответил бармен. Гарри закатил глаза и направился за сотрудником к какой-то кошерной шторе, расшитой серебром и драгоценностями. Сколько же сюда вбухали бабок… Несмотря на первый номер, комната оказалась последней в коридоре. Хотя комнатой это назвать было сложно, огромное помещение с огромной кроватью. Пустое. Гарри осмотрел кровать, шкаф, потянул на себя дверцу и присвистнул. Да, намек очень прозрачный. За дверью слышался шум воды, Поттер приблизился к ванной комнате, не обнаружил ручку, ткнул палочкой в круглый знак, ничего не сработало, потом — в драгоценный камень. Да, конечно, блядь, мало было этих сраных кранов в отеле, которые непонятно как включаются. Туда нажми, тут рукой проведи, тут нажми, сюда палочкой укажи, и вода польет фонтаном с потолка. Поттер использовал Алахомору, и дверь открылась. Наконец-то. Он переступил порог, Риддл стоял под струями воды, бросил презрительный взгляд и снова отвернулся. Ванная, конечно, оказалась огромной, слева стояло что-то, скорее напоминающее бассейн, чем джакузи, справа прямо с потолка лились струи воды, пахнущей травами. — Какими ты кремами для кожи пользуешься? — спросил Гарри без приветствий, привалившись боком к косяку. — Омолаживают отлично. — Закрой дверь, холодно, — презрительно сказал Риддл, снова глядя на Поттера своими темными глазами. Капли воды быстро стекали по телу, кожа покраснела и блестела, волосы были зачесаны назад. Гарри быстро преодолел расстояние, не поморщившись от намокающей одежды, и схватил мужчину за плечи, за что получил удар кулаком в лицо. — Ты же жаловалс… Поттер прижал Риддла грудью к стене и укусил за плечо, тот дернулся и размяк, а Гарри сжал чужие запястья за спиной. Кожа пахла просто божественно. — Не знаю, чем ты брызгаешься, но кофейня воняла еще неделю, — сказал Гарри в чужое ухо и лизнул шею. От воды одежда прилипла к телу, в кроссовках уже были озера, а очки запотели. Поттер взмахнул палочкой, и оттуда начали появляться веревки, оплетая бледные руки. — Хотя бы что-то хорошее в этом убогом месте, — ответил Риддл и ахнул, когда Гарри дернул его на себя и потащил к выходу. Ноги мужчины запутались, он почти упал, но Поттер успел поддержать за плечи, вытолкнул его за дверь, сжал волосы и поволок к кровати. — Высокородная ты скотина, — сказал он, швыряя мужчину на шелковое одеяло. — Какая же мерзость, — прокомментировал ткань Гарри, представляя, как прикоснется к холодной скользкой текстуре. Риддл кое-как приподнялся, дергал веревки, но руки были связаны туго. Гарри высушил одежду, сбросил обувь, приклеил к лицу очки почти намертво и нажал замминистра между лопаток, вынуждая вжаться лицом в шелк. — Вид отличный, — прошептал он. — Кто бы мог подумать, что мистер Риддл от такого тащится. Это в такой позиции вы встречаете иностранные делегации? — Закройся, — прошипел мужчина. — Да, правильно, тебе стоит заткнуться, — кивнул Поттер, бросив взгляд на открытый шкаф. Кляп — странная штука, слюни, этот шарик забавный, от веревки потом будут уголки губ болеть. О, вот кто-то из персонала и за магловское порно прошарил. Поттер призвал клейкую ленту, застыл с ней в руках. — Не думаешь, что стоит очертить границы? — спросил он. — Еще один вопрос, и твое тело найдут за границей, — ответил Риддл. — Понял, — вздохнул Гарри и с чувством и очень качественно заклеил черной полоской ядовитый рот. — Стесняешься о своих фетишах говорить, значит. Что ты там любишь? Порка? Ну, это мы выяснили, — лениво махнул он рукой, а потом без предупреждения шлепнул мужчину по влажной и все еще горячей ягодице, отчего тот дернулся. — Большие дилдо нравятся? Так и поня-ял, — протянул Гарри на негодующее мычание, которое не сочеталось с твердым членом. — Думаю, все, что в этом шкафу, пойдет на пользу вашей продуктивности — в конце концов, что еще делать, если не бегать по министерству и налаживать отношения с сотрудниками, когда сидеть больно? — задал он риторический вопрос и поймал призванный хлыст. — Прекрасно, — прокомментировал мужчина, проводя кончиком по чужой коже, а потом подтолкнул колени Риддла вперед, чтобы тот встал в совсем уж неприглядную позу. На пробу Гарри ударил совсем нежно, чтобы почувствовать упругость и понять, сколько сил прикладывать, чтобы не навредить. Если бы кое-кто мог открыть рот, перечислить свои фетиши и очертить границы, было бы проще, но зубы дареного дракона на остроту не проверяют. А отрицать, что дракон был горяч, бессмысленно, поэтому Поттер укусил плечо, прошелся губами по спине, сжал бока. Кожа — бархат, Риддл — подонок, но от этого кружилась голова. — Вас стоит наказать за высокомерие, — сказал Гарри и резко опустил хлыст на аккуратную ягодицу. — За неуважение к окружающим, — продолжил он одновременно со вторым ударом, и Риддл попытался вывернуться, но из палочки Гарри поползли новые веревки, которые оплели туловище и ноги. — Не дергайтесь. За упрямство. Заносчивость. Удар кулаком я тоже помню, — добавил Гарри, и хлыст опустился еще раз. — Непослушание. Потому что я сказал не дергаться, — ударил он подряд целых три раза, Риддл пытался избежать порки, завалившись на бок, но Поттер вовремя вернул его в прежнее положение. — Еще десять ударов, и я, может быть, даже прикоснусь к твоему члену. Риддл замер, его волосы были все еще влажными, кровать промокла, даже на коже еще оставалась вода. Гарри буквально ощущал эту неприятную прохладу и взмахнул рукой, чтобы избавиться от нее. Прикасаться к сухой мягкой коже и самому было приятнее, Гарри провел по крепкой ягодице, горячей от шлепков, и облизнул пересохшие губы. Бля, он точно не спит? И не окажется утром в своей кровати с неприятной липкостью в белье? Он укусил чужую лопатку, потом — шею, сжимая зубы не слишком сильно для того, чтобы причинить настоящую боль или оставить следы, но ощутимо. Запах Риддла был просто невероятным, безумно дурманил голову. Гарри оставил игривый шлепок на спине, которая красиво выгнулась. — Один, — сказал он, а затем ударил сильно по ягодице, вызвав вздох и дрожь. — Два. Мистер Риддл, — хрипло сказал он, прижимаясь сзади и шепча в ухо, — не двигайтесь, иначе десяти будет недостаточно. Гарри понятия не имел, как можно получать кайф от собственной боли, но замминистра явно получал. Бля, Гарри собирался трахнуть самого ненавидимого политика последнего столетия! Ему, честно говоря, уже хотелось выпрыгнуть из штанов, но одновременно с этим хотелось сказать: — Три. Какой вы молодец, — выдохнул Поттер, когда мужчина не двинулся ни на дюйм. — Но я не говорил, что удары будут идти сразу друг за другом, — добавил он довольно, положив хлыст и оставив Риддла одного, пока сам подошел к шкафу. — Сколько тут интересного, — покачал он головой. — Все на себе пробовал? — спросил мужчина и получил недовольное мычание. — Да, знаю, вопросы тебя раздражают, но именно это мне и нравится. Нет, все бы ты не опробовал, для этой херни, — ткнул он в черного монстра, — у тебя слишком много органов. Гарри казалось, что в любой момент веревки развяжутся, Риддл выпрямится и засунет самый большой из дилдо в задницу самого Поттера. Но пока что мужчина не был доведен до такой стадии бешенства. — Интересный агрегат, — покрутил в руках Поттер штуку не самых крупных размеров, но не самой банальной формы и с гравировкой в виде палочки на основании. — Придется сегодня страдать за родину, — сказал он замминистра, возвращаясь к кровати. Поттер положил игрушку на кровать, развел чужие ягодицы, и брови взлетели вверх. В голове живо возникли картины того, как именно Риддл готовился ко встрече. Гарри провел пальцами по липковатой от смазки коже. Он-то думал, что это просто вода поблескивает… Ну, может, Гарри и был избавлен от чудесного зрелища с подготовкой, но он был, в конце концов, главным, пусть и условно. Под палочкой все веревки ослабли, Риддл тут же зашипел и начал разминать руки, а Поттер сильно толкнул худое тело, перевернул на спину. В ответ он получил удар в ребра пяткой, Риддл отодрал с губ клейкую ленту, и Гарри тут же сжал белую шею. Под его пальцами она была просто идеальной, нежной и тонкой. — Если будешь брыкаться, я тебя придушу, — сжал сильнее мужчина пальцы. Не то чтобы это могло причинить вред или даже вызвать реальное удушье. Честно говоря, Поттер ждал, что ему поставят два из десяти, выставят за дверь за недостаточное усердие и потом отравят, но глаза Риддла закатились, а рот приоткрылся. Зрелище было красивым, Гарри попытался отбросить в сторону игривость, заставить себя не думать о всякой ерунде и сыграть свою роль нормально. — Я хочу увидеть, как ты будешь трахать себя этой штукой, — сказал он хрипло, призывая игрушку и укладывая рядом с длинными бледными пальцами. — Живо. Сейчас! — рявкнул он, еще немного сжимая шею. Он же не перебарщивал? Нет? Ну Риддл! Мог бы сказать, нравится тебе перчинка или ядерный чили, чтобы не думать, отправишься ли к праотцам за неверное движение. Мужчина что-то хрипло простонал и широко развел ноги. Их пахи почти соприкасались, у Гарри под одеждой был каменный стояк, который он с трудом игнорировал. Стало сложнее, когда Риддл сдавленно застонал, толкая в себя вибратор, ну или что это было. — Быстрее, — приказал Гарри. — Я знаю, что он не настолько большой, чтобы ты не справился. Теперь могу понять, почему другие министерства все еще сотрудничают с Британией, если вы, мистер Риддл, проводите такие закрытые встречи. Гарри уже не сжимал горло, скорее просто легко удерживал, сожалея о позе, в которой не мог толком рассмотреть, что происходит ниже. Он схватил палочку, наставил на Риддла и начал медленно отползать. Вид, конечно, открывался невероятный, звуки скольжения, которые казались оглушительными в тишине, сводили с ума, кроме них был слышен только шорох постели, дыхание Риддла и дыхание самого Гарри. Он призвал стул и сел у кровати, наблюдая за тем, как игрушка погружается внутрь абсолютно легко, а потом почти полностью выскальзывает. Если бы Гарри отправили в прошлое пересказать, что произойдет, более молодая версия бы решила, что он тронулся умом. — Рука! — рявкнул Поттер, когда мужчина потянулся к своему члену, поднялся, схватил хлыст и ударил по ягодице. — Только «четыре», мистер Риддл, — прошептал он угрожающе и провел по груди, а потом шлепнул совсем рядом с соском. — Пять. Что же вы замедлились? — приподнял он брови. — Быстрее. Член Риддла был твердым, покрасневшим и влажным, идеальной формы и идеального размера. Гарри погладил впалый живот, зажав палочку мизинцем, а потом развернул ее и отправил жалящее, вызвав просто ужасно, безумно, просто до одури возбуждающий звук. — Хватит, — сказал жестко Поттер, — руки за голову. Риддл выполнил приказ, он был обнаженным, покрытым красными пятнами от смущения и обманчиво беззащитным. Гарри наблюдал, как игрушка медленно выскользнула, упав на скользкий шелк и оставив пятно смазки, так же медленно вставил ее обратно и прикоснулся палочкой к гравировке у основания. Ноги Риддла дрогнули, голова откинулась набок, а Гарри убедился, что это вибратор. — Шесть, — сказал он, оставив полосу на животе, затем — на ягодице: — Семь. Вам идет красный. Только давайте без костюмов Красной Шапочки. — Завали ебало, Поттер, — не выдержал Риддл, за что получил самый болезненный удар, который даже не вошел в десятку, и почти взвизгнул, а Гарри с силой сжал черные волосы, дернул, заставив Риддла выгнуть шею, и зашипел в ухо: — Еще одно слово, и я тебя свяжу и оставлю с этой штукой часика так на два. Понял? Гарри был уверен, что на практике это через десять минут перестанет быть возбуждающим, но в моменте и в фантазиях Риддла выглядело явно очень горячо, потому что тот коротко застонал и зажмурился, а потом быстро закивал. — Отлично, — хлопнул громко в ладоши Поттер, отчего замминистра вздрогнул и резко распахнул глаза, а Гарри вытащил игрушку и отбросил куда-то на пол. Он спал с парнями. Да, даже мог прям во множественном числе говорить, потому что парень был не один, а целых… два. Но за время не то чтобы вынужденного, скорее осознанного воздержания от лишних проблем и, соответственно, секса, он отвык от ощущения погружения в горячее и мягкое нутро. Для Риддла пальцы наверняка были прохладными, но он ничего не сказал, вероятно, он и ощущений особых после игрушки не получал, ну, кроме морального удовлетворения, но Гарри почувствовал исследовательский интерес, медленно двигаясь и выворачивая по-разному руку. Это было просто приятно, скользко и тепло, он сильно укусил ключицу, чтобы Риддла не вытошнило от мимолетной ванильности, и потянулся к своему ремню. Как мало для счастья надо — всего-то опустить брюки и белье, чтобы ощутить невероятное облегчение. Но, конечно, еще приятнее было наколдовать смазку, от которой кожа Риддла, испачканная нечаянно там, где не нужно, заблестела, смазать себя и резко толкнуться. Риддл сжал простыни пальцами, его влажные кудри закрывали глаза, создавая картину довольно милую, но Гарри усилием воли заставил себя выскользнуть из блаженного жара, чтобы просто развалиться на простынях и посмотреть на мужчину с пренебрежением: — Поза наездника тебе незнакома, потому что тебя просто пускали по кругу? «Возможно, я переборщил», — тут же подумал Гарри, но Риддл покраснел еще больше, хотя казалось, куда, и забрался сверху. Его пальцы были ледяными, послали табун мурашек к загривку, когда прикоснулись к груди, чтобы найти опору. Было не слишком туго, как в первый раз с парнем, когда и Поттер, и его любовник мучились и с позой, и с заклинаниями, и со всем, с чем только можно. — Руки, мистер Риддл, — рявкнул Гарри, когда увидел, как мужчина снова тянется к члену. — Придется снова вас связать, — сказал он, неожиданно для себя находя взглядом крюк прямо под потолком, и веревки обхватили запястья и устремились вверх, чтобы Риддл не мог опустить локти ниже уровня глаз. — Чего застыли? Двигайтесь, — шлепнул он ладонью по ягодице. — Я даже засчитаю как «восемь». Когда мужчина действительно начал двигаться, когда нарочно сжался один раз, потом — второй, издеваясь, Гарри подумал, что он, может быть, все-таки скорострел, потому что перед глазами плясали звезды. Чтобы заземлиться, он сжал худые бока, ногти впились в нежную кожу, Риддл, Мерлиновы яица, Моргана, Салазар и прочие известные личности, заскулил и начал извиваться, и Гарри дернул его вниз, насаживая на свой член. Какая-то там стадия — принятие. Да, он скорострел. И что? Не каждому скорострелу на блюдечке достается ублюдок с мазохистскими наклонностями. А Риддл продолжал дергаться, вызывая неприятные ощущения после оргазма. Гарри буквально поднял его, снимая со своего члена, и облизнул губы от вида своего нового секс-символа, который дергал за веревки, пытаясь опустить руки. — Девять, — сказал Гарри, подхватывая валяющийся рядом хлыст и неожиданно ударяя по беззащитной спине, отчего Риддл вскрикнул. — Остался последний раз. Твои предпочтения? Задница? Лопатки? — Поттер, хватит трепать… — мужчина дернулся, когда Гарри укусил за плечо и одновременно сжал сосок. Он прижался грудью к чужой спине, укусил шею, провел хлыстом по животу, коснулся члена, из которого к постельному белью тянулась ниточка предэякулята, скользнул по бедрам и в итоге отстранился, оставляя Риддла одного, а потом ударил в последний раз, оставляя красную полосу. Гарри провел по ней кончиками пальцев, потом прикоснулся к горящим ягодицам и, наконец, обхватил каменный член. Риддл задрожал, из его горла вырвалось что-то похожее на хныканье, он начал толкаться и замычал, когда Гарри не позволил кончить, вообще отпустил и только погладил головку. — Вы были слишком грубы, мистер Риддл, — сказал Гарри холодно, продолжая касаться лишь подушечками пальцев. — Может быть, вы и не достойны награды? — задумчиво произнес он, но в итоге крепко обхватил член пальцами, отчего замминистра откинул голову назад и застонал. — На этот раз я буду снисходительным, — вкрадчиво прошептал Гарри, двигая рукой. Совсем немного времени, меньше минуты, и Риддл задрожал, его тело обмякло, и Поттер сделал еще несколько движений, а потом спешно развязал запястья, которые наверняка затекли. Риддл превратился в масло под руками Гарри, откинулся спиной на его грудь и, в общем-то, находился в более-менее вертикальном положении только благодаря опоре. — Ты в порядке? — спросил Поттер, обхватывая мужчину поперек талии и укладывая его голову себе на грудь. — Три из десяти, — вяло, но с чем-то мерзким в голосе выдал Риддл. — Продолжаешь сыпать вопросы, устраиваешь юмористическое выступление и относишься несерьезно к своей задаче, — выскользнул тот из объятий, сполз с кровати и направился в душ, пока Гарри сидел, пялясь в ровную спину с красными полосами. — В тебе даже нет энтузиазма, — добил мужчина. — Что ж ты меня позвал, если где-то пересекался с энтузиастами? — фыркнул Гарри весело, хотя его гордость была уязвлена. — Куда они все делись? — Туда же, куда денешься ты, если не сможешь удержать язык за зубами, — лениво потягиваясь, ответил Риддл. — Можешь сходить после меня в душ, но не задерживайся здесь надолго, — добавил он, переступая порог и исчезая за дверью. Гарри был потным и ужасно хотел понежиться в ванне, но только привел одежду в относительный порядок, спрятал палочку в кобуру и вышел из комнаты. Может быть, трахаться с Риддлом было забавно, но пересекаться с ним в другое время не хотелось. Видимо, в интимной обстановке они больше и не встретятся. В конце концов, для него Гарри всего-то на три из десяти.