иллюзии

Пак Сонхун привык жить в городе, где у него было почти всё: родители и родственники, школа, любимая библиотека, друзья, уютная комната, множество игрушек. В школе он учился блестяще, в библиотеке у него было тёплое кресло у окна, где он обычно читал книги; в комнате всегда было чисто и немного прохладно, а ещё — постоянно играл джаз через виниловый проигрыватель, который ему на четырнадцатилетие подарил дядя. Всё было просто прекрасно, и жизнь текла неторопливо, спокойным ритмом. До тех пор, пока весну не сменяло лето, и ему не приходилось ехать к бабушке в деревню. Хотя, наверное, и деревней это место было сложно назвать: оно тянулось через поля и лес, и лишь кое-где можно было увидеть деревянные домики. Расстояние между соседями там могло достигать нескольких километров, и добираться почти до всего можно было только на велосипеде или пешком. Летом здесь пахло нагретой сосновой смолой, скошенной травой и сыростью с реки. Можно было бы подумать, что Сонхуну там было очень неудобно и скучно, и он каждый раз ехал туда с большим нежеланием. Возможно, так бы и было, если бы в этом поселении не жил один мальчик по имени Ли Хисын, которого иногда называли просто Хи. Поэтому, как только все школьные экзамены оставались позади, Пак Сонхун спешил преодолеть сотни километров, чтобы снова с ним встретиться. Так было с детства, с тех пор как они случайно познакомились у реки — и продолжается до сих пор. Ой, нет, подождите — судьба почти никогда не бывает настолько благосклонной, чтобы не отравить бочку мёда ложкой дёгтя хотя бы раз. Или два. Или три. Лотерея. 05.06 Вспоминая, как в семь лет Сонхун едва не утонул в реке, а Хисын его спас, они вдвоём шли от остановки единственного в этом селе автобуса. Почему они вообще начали это вспоминать — непонятно, но за пустыми разговорами, через пару часов, они уже добрались до дома бабушки Сонхуна. Хисын шёл чуть впереди, как обычно; будто очень долго это ждал и теперь разрывался от нетерпения. На нём была выцветшая синяя футболка, которую Сонхун помнил ещё с прошлого лета. Интересно, подумал он, неужели она до сих пор на него налезает. — Очень вкусно пахнет пирожками, чувствуешь? Вот тебе повезло… мой дед не умеет их готовить, — грустно вздохнул Хисын. — Мог бы уже и сам научиться, ей-богу, — Сонхун подошёл к двери и громко постучал. — Да мог бы, но я весь в деда, как говорила мама. Я не умею готовить… мои руки просто не предназначены для этого. Я столько раз чуть не поджигал дом… — Помню, — улыбнулся Сонхун. — В общем, можешь остаться у меня и поужинать. — Какая же ты добрая душа, Хуни. Я тебя обожаю, что бы я без тебя делал… Он уже было бросился обнимать Сонхуна, но дверь перед ними открылась, и теперь уже бабушка набросилась на него, ведь целый год не видела внука. Разложив немногочисленные вещи по своей комнате, Сонхун с Хисыном с нетерпением ждали ужина, и, поев, поняли, что последнему уже слишком темно возвращаться домой. Потом они почти всю ночь болтали о том, что с ними произошло за последний год, и только под утро уснули — в объятиях друг друга, как и все годы до этого. Но все предыдущие годы Сонхун не придавал этому значения так, как в этот раз. В этот раз его сердце подозрительно билось вдвое, а то и втрое быстрее. 15.07 Прошло уже больше месяца с приезда Сонхуна, и за это время они с Хисыном успели обойти все уголки села, искупаться в той злополучной реке, вместе прочитать привезённые книги и переслушать старые диски на cd-плеере, который когда-то давно привёз его отец. А ещё у него начали появляться некоторые подозрения, потому что… почему…? Как бы глупо это ни звучало, но ему начало казаться, что Ли Хисын, которого он в порывах сентиментальности называл Хи… ему нравится? Что? 13.08 В один жаркий августовский день бабушка Сонхуна ушла в гости к подруге, а вечером начался сильный дождь, поэтому она осталась у неё до утра. Как и Хисын, который весь день провёл у Сонхуна и тоже остался ночевать. — Я кое-что нашёл, посмотри, — Сонхун вылез из-под кровати весь в пыли и замахал рукой. — Похоже, этот диск когда-то туда упал, когда мы бесились и перевернули всю коробку. — О, Дэвид Боуи! — выхватив находку, Хисын подлетел к проигрывателю. — Нас ждёт романтическая ночь! — Боже, и обязательно тебе нужно сказать какую-нибудь глупость. Но всё же от этих слов его сердце пропустило удар. Они бросили матрасы прямо на пол — они так делали с самого детства — и легли рядом. Ему безумно хотелось переплести пальцы с Хисыном и вдохнуть запах его волос — и он бы сделал это… но хотя бы год назад, потому что сейчас это казалось ему неправильным. И лёжа на матрасах, глядя на луну за окном под песни Дэвида Боуи, Сонхуну впервые не хотелось находиться здесь… и вообще хотелось вернуться в город, чтобы не видеть неправильно притягательного друга детства и почему-то страдать от невозможности… …чего? 20.08 Они попали под дождь, когда бежали купаться в реке — а потом этот дождь перерос в ливень. Поэтому сейчас они стояли под крышей остановки и громко смеялись над очередной глупой шуткой. Остановка здесь была старая — деревянная, с просевшей крышей и железной скамейкой, облезлой по краям. Сонхун сидел на ней, а Хисын стоял у самого края навеса, наблюдая за дождём. — Пак Сонхун, знаешь что? — Что? Хисын выбежал на дорогу, прямо под стену дождя, и во весь голос начал декламировать Шекспира: — Чтоб любовь была нам дорога, Пусть океаном будет час разлуки… — Хи, а ну быстро иди сюда! — конечно, Сонхун старался не связывать смысл стихотворения с собой. — Пусть двое, выходя на берега… Хисын посмотрел ему в глаза, несмотря на то, что тот уже шёл к нему, чтобы утащить обратно под остановку. Он не успел заметить, что летело на него сбоку. — Один к другому простирают руки. Всё произошло мгновенно: как он, словно в фильме, медленно повернул голову влево, увидел автобус, а потом… А потом Сонхун резко дёрнул его за руку, и, пролетев пару метров, они упали прямо на железную скамейку остановки. — Ты идиот! Настоящий идиот, Ли Хисын! Понимаешь? — Сонхун навис над ним, испуганно глядя в глаза. — Зачем ты это… просто зачем? В нахлынувших слезах Сонхун не заметил, когда начал его целовать, и сколько времени прошло до того, как Хисын оттолкнул его и куда-то ушёл. Сонхун остался сидеть на скамейке. Дождь не прекращался. Он поднял руку — ту, которой только что держал Хисына — и посмотрел на ладонь. Она была ледяной. 25.08 — Какой же я идиот… — бессильно прошептал Сонхун, лёжа на полу. Он уже несколько дней не видел Хисына и пытался его найти — но безрезультатно. Тот словно исчез, словно его никогда и не существовало. 27.08 Пока бабушка ушла за стаканом воды, Сонхун начал плакать. Учитывая, что у него уже второй день была высокая температура, это только ухудшало его состояние. Но он не мог ничего с собой поделать, потому что через несколько дней должен был возвращаться в город, а Хисына он так и не нашёл. 30.08 — Все эти дни я боялся, что всё испортил. Тебя нигде не было, даже в привычных местах. Я… я правда… может, это я идиот? Сонхун пытался говорить спокойно, будто сейчас его ничто не волнует, хотя слова говорили обратное. Хисын уже привык к этим его странностям — иногда внешнее поведение Сонхуна было полной противоположностью тому, что он чувствовал. — И ты тоже не приходил ко мне, почему? Я просто не понимаю… тебе всё равно, что мы, возможно, не увидимся целый год? Или ты не хотел меня видеть… тебе было противно после моей глупости… но… я что, правда не стал для тебя хотя бы немного близким человеком, чтобы ты вот так исчез из моей жизни? Они отошли под навес остановки, когда начались первые капли дождя. Повисла тяжёлая тишина. Стеклянные глаза Хисына будто смотрели прямо на Сонхуна… а будто куда-то сквозь него. — Ты ведь знаешь, что я уже не настоящий, да? — его шёпот смешался с воем ветра. От Хисына веяло холодом, и Сонхун вздрогнул — нет, это просто воображение… правда? Он бросился его обнять, но тут же отшатнулся. Хисын был холодным, как зимнее стекло окна. Дождь усиливался. — Хуни, пожалуйста, не трогай меня и просто отпусти. — Не говори ерунды. Хисын схватил его за запястье, сильно сжимая. — Ты не даёшь мне уйти… прошу, не делай вид, что не знаешь, что я умер тогда… Ты ведь сразу всё понял. Пожалуйста, отпусти меня. Забудь… забудь… забудь… Его голос звучал повсюду. — Ты с ума сошёл? Это бред… — Это не бред. И ты это знаешь… — Нет! Перестань, пожалуйста! Сонхун вырвался и со всей силы ударил кулаком по остановке. Раздался грохот. А потом — звук шагов по лужам, гул проезжающего автобуса… …и тишина. Два несчастных случая. Какая неудача. Судьба перестала быть к нему благосклонной.