Тени и блестки

Серый школьный коридор опустел. Шестой урок закончился, и гулкая тишина нарушалась лишь отдаленными криками физрука на улице да шарканьем уборщицы на первом этаже. В кабинете литературы пахло мелом и старыми книгами. Дарья Васнецова поправила черный напульсник с шипами и захлопнула тетрадь, в которой красовалась жирная двойка, мастерски выведенная Людмилой Михайловной. Галина рядом с Ильей Полежайкиным, нудевшем о том, что «Онегин — это тот, который с пистолетом?», собирали вещи. — Темнота, Полежайкин, беспросветная, — вздохнула Галя, поправляя очки. — И ты, Даша, тоже хороша. Анализ стихотворения на две страницы, а ты написала: «Поэт умер, нам-то что». — Искусство требует жертв, Галь, — лениво протянула Даша, перекидывая черные, как смоль, волосы за плечо. Её голубые глаза смотрели на мир с привычной долей скепсиса. — Ваша зубрежка — вот истинная трагедия. — Ой, Васнецова, не нуди, — раздался звонкий, но ехидный голос. Ирина Якушева, одетая в ярко-розовый топ, который кричал о себе на весь кабинет, красила губы блеском, глядя в маленькое зеркальце. — Лучше бы тушь для ресниц черную взяла, раз уж готка, а то видок, как у панды-альбиноса, — Ира хитро прищурила карие глаза. — Якушева, твой вид на голове оскорбляет мой эстетический вкус, — парировала Даша, вставая. — Твоя химия — это гремучая смесь перекиси водорода и глупости. — Девочки, не ссорьтесь! — подал голос Полежайкин, роняя пенал. — Сейчас Таисия Кирилловна придет... — Сиди молча, Илья, — скомандовала Галя, дергая его за рукав. — Пошли. А вы... разбирайтесь сами. Галина Сергеевна бросила короткий взгляд на сестру, полный укоризны, и вытолкала упирающегося Илью в коридор. Дверь за ними мягко закрылась. Даша и Ирина остались вдвоем. В воздухе повисло электрическое напряжение, какое обычно бывает между двумя хищницами на одной территории. Даша медленно обошла парту и остановилась напротив Иры. — Слушай, Якушева, — тихо, почти интимно произнесла Дарья, наклоняясь к самому уху Ирины. — Твои шуточки про «готов» я слышала еще в пятом классе. Неужели твой ванильный мозг не способен родить ничего нового? Ирина вздрогнула, но не отпрянула. Горячее дыхание Даши, пахнущее мятной жвачкой, коснулось её кожи. Она резко вскинула голову, и их лица оказались непозволительно близко. Карие глаза встретились с голубыми. — А у тебя только черный цвет в голове, — выдохнула Ира, но её язвительность куда-то испарилась. Голос предательски дрогнул. — Черный пиар, черный юмор, черная одежда... Занудство. — Может, мне нравится всё темное? — прошептала Васнецова, и её взгляд скользнул по губам Иры, покрытым розовым блеском. — Хотя, должна признать... розовый иногда бывает... ничего. Ирина сглотнула. Внутри у неё всё похолодело и тут же вспыхнуло жаром. Она знала эту игру. Они постоянно цепляли друг друга, но сейчас Васнецова перешла какую-то невидимую черту. Ира, как обычно, попыталась укрыться за привычной колкостью. — Решила растопить мое сердце? — попыталась усмехнуться Ира, но улыбка вышла нервной. — У тебя не получится. Я не твой... типаж. — А мне плевать на типажи, — рыкнула Даша и, не давая Ире опомниться, схватила её за плечи, прижав к краю учительского стола. Розовый блеск для губ упал на пол и закатился под батарею. Ирина ахнула от неожиданности, но её протест утонул в поцелуе. Это был не робкий и не нежный поцелуй. Это была дикая, необузданная смесь накопившейся агрессии, долгих взглядов и непонимания, которое внезапно нашло логичное разрешение. Даша целовала жадно, требовательно, прикусывая нижнюю губу Ирины. На вкус поцелуй был приторно-сладким от Иркиного блеска, с горьковатым оттенком дешевого растворимого кофе, который Дарья пила на перемене. Руки Даши скользнули с плеч на талию, сминая кашемир розового топа. Ира ответила не сразу, замешкавшись на секунду. Но когда ответила... Её руки взметнулись вверх, запутались в черных волосах Даши. Она притянула готку к себе еще ближе, отвечая на яростный натиск с не меньшей страстью. Все обиды, все шпильки на уроках, всё соперничество — всё выплеснулось в этом хаотичном сплетении губ и языков. Они дышали тяжело, словно после стометровки, которую так ненавидела Якушева и так легко выигрывала сестра Даши, Женя. — Вот же... стерва, — прошипела Ира, когда Даша, отпустив её губы, принялась покрывать быстрыми, обжигающими поцелуями её шею, спускаясь к ключице, где заканчивался вырез топа. — Заткнись, Якушева, — выдохнула Даша ей в кожу, оставляя легкий след от черной помады, смешавшийся с румянцем. — Ты слишком много болтаешь. Ира застонала, запрокинув голову назад. Глаза её были закрыты. Где-то вдалеке хлопнула дверь запасного выхода, напоминая, что они в школе, залитой светом, а не в подворотне. — Ненавижу тебя, — пробормотала Ира, но её руки тем временем скользнули под черную футболку Даши с черепами, ощутив теплую, гладкую кожу спины. Она провела ногтями снизу вверх, и Даша, не сдержавшись, прикусила мочку уха Ирины. — А я тебя ненавижу еще больше, — с чувством произнесла Даша, возвращаясь к губам Ирины и целуя их теперь уже более медленно, растягивая удовольствие, изучая языком каждый миллиметр. Они оторвались друг от друга, когда воздуха в легких не осталось совсем. В кабинете стояла звенящая тишина. Волосы у обеих были взлохмачены, помада размазана. Ирина выглядела счастливой и разбитой одновременно, на шее виднелся красноватый след. Даша же ухмылялась, но в глубине её голубых глаз больше не было льда — там плескалось что-то теплое и собственническое. — Мой топ растянула, — прошептала Ира, но в голосе не слышалось ни капли злости. — Он тебе не идет, — ответила Даша, осторожно убирая выбившуюся прядь с лица Ирины. — Но я тебя в нем потерплю. Дверь кабинета резко распахнулась. — Девочки, вы почему здесь до сих пор? Голос Людмилы Михайловны заставил обеих подпрыгнуть на месте. Ирина инстинктивно прижалась к Даше, а та, в свою очередь, заслонила ее собой. — А, Якушева, Васнецова... — классная руководительница осеклась, разглядев их растрепанный вид. — У вас... дополнительные занятия? — Точно, Людмила Михайловна, — кивнула Даша с непроницаемым лицом. — Ирина любезно согласилась помочь мне с эссе. Методом погружения. Глубокого. — Очень глубокого, — эхом подтвердила Ира, пытаясь незаметно вытереть размазанный блеск с подбородка. — Ну-ну... — с сомнением протянула учительница. — Васнецова, чтобы завтра эссе у меня на столе лежало. А то отцу позвоню. И приведите себя в порядок! Когда шаги Людмилы Михайловны стихли, Ира пихнула Дашу локтем в бок. — Эссе? Ты совсем без мозгов? Где мы его возьмем? — Дома у меня, — спокойно сказала Даша, закидывая рюкзак на плечо. — Там Машка с журналами, Женька с гантелями, Пуговка с Бубликом. Идиллия. Поможешь. — Это приглашение, Васнецова? — усмехнулась Ира, поправляя волосы. — Это угроза, Якушева, — Даша протянула ей её рюкзак. — Идем. Куплю тебе по дороге новую гадость для губ. Розовую. Чтобы было обо что пачкаться.