Скованные одной цепью

Часть I. Пепел веры.

Нет одиночеству предела.

Оно как дождь: на небе нет пробела.

В нём даль морей вечерних онемела,

Безбрежно обступая города.

И хлынет вниз усталая вода.

И дождь всю ночь.

В рассветном запустенье,

Когда продрогшим мостовым тоскливо,

Неутолённых тел переплетенье

Расторгнется тревожно и брезгливо.

И двое делят скорбно, сиротливо

Одну постель и ненависть навеки.

Тогда оно уже не дождь, а целые реки.

Райнер Мария Рильке.

Рина

Сегодня я умру. Это была первая мысль, пришедшая в голову после пробуждения. Мои похитители не оставят меня в живых: в нашем мире чужая жизнь не имела никакого значения. Ресурсы – да. Человек – нет. Это лишний рот, который тоже нужно кормить. Тело, прикованное к холодной стене, затекло и ныло. Руки дрожали, в голове с огромной скоростью менялись мысли и воспоминания, и лишь сердце оставалось спокойным. Я не боялась смерти. Смерть в Хаосфолле – неизбежность. Тут происходило много разных ужасов, о которых мне доводилось слышать ещё при жизни в Клейторе. Если Клейтор был безопасным местом среди всего хаоса, то Хаосфолл – настоящий ад на земле. В нём отсутствовала власть и творилось настоящее безумие: люди строили арены, на которых заставляли других биться за свои жизни ради развлечения, занимались мародёрством и делали много отвратительных вещей лишь потому, что могли. Никто их не наказывал. Кроме монстров, которые обитают по ночам, однако и их удавалось обходить стороной. Я любила Клейтор всем сердцем. Многие правила жизни в нём казались слишком жестокими, и лишь один человек там вызывал во мне доверие, но в стенах этого города было гораздо безопаснее, чем во внешнем мире. К сожалению, меня из него вышвырнули, как ненужную вещь, когда я пошла на предательство ради человека, который испытывал ко мне лишь ненависть. Эта ненависть стала моим крахом. Всех врачей и учёных, работающих в нашей лаборатории, учили главному правилу – в ней нет места чувствам. Мы должны были сохранять нейтралитет к подопытным и проявлять необходимую жестокость, ведь наша цель гораздо больше, чем несколько сотен людей. Пожертвовать ими ради спасения всего человечества – минимум, что могли сделать. Однако у меня не получилось. Этот человек был другим. Особенным. В нём выделялось всё: устойчивость, организм, реагирующий на наши опыты иначе, излишняя стойкость. Но больше всего меня поразило то, каким огромным было у него желания вырваться от нас и вернуться в Хаосфолл. Место, окутанное мраком и жестокостью. Его чувства к этому месту, порыв сбежать и сильный дух заставили мои внутренности перевернуться, а в голове что-то переклинило. И тогда я сделала то, на что считала себя неспособной. Я помогла ему сбежать. И тогда начался мой кошмар. — Эй, ты там живая? — услышала я вдруг хриплый незнакомый голос. Кое-как повернув голову, заметила тёмный силуэт в другой клетке. — Кто ты? — спросила я, вырвавшись из потока мыслей. — Такой же пленник, — я услышала его смешок. — Меня зовут Феликс. — Я Рина. Почему ты здесь? Он приблизился к решётке, и на его тёмные волосы упал слабый луч света, исходивший из-под двери. — Потому что иногда я становлюсь агрессивным из-за своей зависимости, — Феликс рассмеялся. — Они меня не боятся. Просто я мешаю остальным. — Что за зависимость? — От мелакса. Я втянула в себя больше воздуха и поражённо уставилась на стену. — Где вы его берёте? Мелакс – препарат, который заставляют пить всех подопытных в Клейторе. Он снижает уровень стресса в организме и подавляет волю так сильно, что со временем человек становится безвольной куклой. Да, жестоко. Но эффективно. — Я не знаю, откуда он у нас: мне не раскрывают такие вещи. Но таблетками делятся, так что не жалуюсь! — Ты ведь понимаешь, что зависимость от мелакса – страшная вещь? В какой-то момент таблетки либо сведут тебя с ума, сделав безэмоциональным, либо убьют. — Все когда-то умрут. Я ничего не ответила. — А ты откуда, Рина? За что тебя здесь заперли? — Разве людям в Хаосфолле нужна причина для этого? — я не смогла сдержать усмешку. — Здесь же человеческая жизнь ничего не стоит. — Она нигде ничего не стоит. В Хаосфолле тебя убивают ради развлечения или ресурсов, в Клейторе – ради органов. Поэтому меня и не волнует моя зависимость. — В Клейторе люди умирают за важное дело. Каждая смерть приближает учёных к разработке лекарства. — И ты в это веришь? — он вновь рассмеялся, а затем я заметила какое-то движение. Феликс опустился на землю. — Я это знаю. — О, так ты оттуда! — понял он. — Как интересно. — Я давно не с ними. — Теперь мне стало ещё интереснее, Рина. Я очень хочу услышать твою историю. — Может, когда-нибудь услышишь. Если меня не убьют сегодня. — Эй, так не пойдёт. Я не хочу оплакивать тебя, ничего не зная. Расскажи что-нибудь сейчас. Я была обессилена, и каждое слово отзывалось болью в горле, но мне очень хотелось нормально поговорить с кем-то. — Меня вышвырнули из Клейтора за предательство, — сказала я, игнорируя боль. — Год назад. — Я думал, им нужны люди. Они ведь опыты проводят. — Мой организм абсолютно бесполезен для них. — Тогда ясно, — он усмехнулся. — Но ты молодец. Предать Клейтор – хорошее дело. — Я так не думаю. — Жалеешь? Я задумалась. Жалею ли о том, что помогла тому человеку сбежать? Нет. Сделала бы это снова. Но о том, что лишилась возможности найти лекарство – да. Конечно, все всегда говорили, что у меня недостаточно навыков для этого, но внутри теплилась надежда на то, что они ошибаются. — Нет. Не жалею, — ответила я через минуту. — Я должна была сделать это. — Молодец. О своих поступках не стоит жалеть. Лишние нервы только зря потратишь. — Ты, я так понимаю, ни о чём не жалеешь? — Только об одном. Но это долгая и печальная история, а нам, думаю, сидеть здесь ещё кучу времени, так что грустить незачем. Лучше поговорить о чём-то хорошем. — Что может быть хорошего в Хаосфолле? — Ты слишком плохого мнения об этом месте. — Мнение оправдано. В Хаосфолле живут отвратительные люди. — Рина, ты не права. Просто хорошие люди тебе не попадались. Они есть. — А здесь? Тут они тоже хорошие? — я хмыкнула, чувствуя, как цепь сдавливает мои запястья. — Да. Правда хорошие. — Поэтому подпитывают твою зависимость вместо того, чтобы помочь? Феликс на какое-то время замолчал, видимо, обдумывая мои слова. В этот момент раздался шум за входной дверью, и я напряглась. — Я взрослый человек. Они просто не мешают, — всё-таки ответил новый знакомый, и тут дверь открылась. Яркий свет на мгновение ослепил, и я закрыла глаза, не желая знать, кто и зачем вошёл внутрь. — Уже познакомились? — спросил мужской голос, но вместе с ним я услышала женскую усмешку. — Рина милая, — ответил Феликс, и кто-то открыл дверцу камеры. К счастью, не моей. — Фил, завязывай со своей агрессией. Эта зависимость тебя погубит, — сказал мужчина, и я всё-таки открыла глаза. Феликса выпустили из камеры. Мне удалось увидеть незнакомого мужчину лет сорока, а девушка, чью усмешку слышала до этого, стояла за его спиной, когда тот повернулся ко мне. — Не обижайте её, — Феликс указал на меня, а затем скрылся за входной дверью. Мужчина вошёл в мою камеру. Девушка следовала за ним, но так и не выходила из-за его спины. — Что нам с тобой делать, Рина? — обратился мужчина ко мне, заставив меня вздрогнуть. — Откуда вы знаете моё имя? — Мы многое о тебе знаем, — он пожал плечами. — Ты живёшь в Клейторе и работаешь в их лаборатории. Только вот непонятно, каким боком оказалась в Хаосфолле. — Я там когда-то жила и работала. Сейчас всё иначе. Откуда вы это знаете? — Есть у нас кое-какие связи, — он ухмыльнулся, а затем сделал шаг в сторону. И тогда я увидела её. Девушку, ради которой пожертвовала всем, что у меня было. Ту, кому помогла сбежать год назад. Адель. Уставившись на неё, как на приведение, застыла и не могла пошевелиться. Что-то внутри болезненно сжалось при виде разных, но прекрасных глаз. Эти глаза когда-то свели меня с ума. И погубили. Она ни капли не изменилась. Такие же лохматые кучерявые волосы, всё тот же стиль: широкие светлые штаны и чёрная рубашка. Те же глаза. Один – карий, а другой – голубой. То, что стало отправной точкой для моего личного кошмара год назад. Только сейчас в её взгляде горело пламя, которого не было раньше. Прикрыв глаза, не в силах смотреть на Адель, услышала её злую усмешку. И в этой усмешке было столько ненависти, что мне стало дурно. — Я бы сделала всё, чтобы больше никогда не видеть тебя, — ядовито заговорила Адель, — Но жизнь решила иначе. Только в этот раз мы поменялись местами. — Лучше просто убей меня. Ты же хочешь отомстить, — я открыла глаза и снова встретилась с её тяжёлым взглядом. — Нет. Каким бы сильным ни было моё желание сделать это, ты нам нужна, — она пожала плечами и взглянула на мужчину: — Ну? Скажешь ей? — Мы хотим узнать всё про исследования Клейтора. Причины, открытия, методы – абсолютно всё. — Методы знает и сама Адель. Кто сказал, что я стану что-то рассказывать? — О, поверь, точно станешь, — Адель ухмыльнулась, а затем перевела тему: — Твоё тело затекает, но может продержаться ещё немного. Терпи. Нам нужно дождаться возвращения одного известного тебе человека. — Ночь скоро? — проигнорировав все её слова, спросила я, на что мужчина кивнул: — Скоро начнёт темнеть. — А как же монстры? Они меня не достанут? — Нет. Я вздохнула. Провести ночь в такой позе – не очень приятная идея, а нарваться на монстров совершенно не хотелось. — Оставь нас, Виктор, — попросила Адель, и мужчина неуверенно посмотрел на неё. — Всё в порядке. Ничего я ей не сделаю. — Я тебе доверяю, Адель. Он вышел, оставив нас наедине. Адель сделала несколько шагов в сторону, сцепив руки за спиной. — Интересно получилось, да? — она хмыкнула. — Когда-то я была на твоём месте и надеялась, что кто-то мне поможет. Но никто этого не сделал. Она ошибалась. Однако никогда об этом не узнает. — Чего ты хочешь? — спросила я, и мой голос предательски дрогнул. Адель посмотрела мне в глаза. Всё внутри перевернулось от её взгляда, в котором продолжала гореть лишь ненависть. — Я ненавижу тебя. И очень хочу отомстить, но ты девушка, — сказала Адель, но я не понимала, к чему она вела. — Я доверяю людям, с которыми живу здесь, но знаю, что всегда могут найтись те, для кого правила не имеют значения. Адель потянулась ко мне рукой, заставив вздрогнуть. Усмехнувшись, она положила что-то в мой карман. — Это кнопка. Если окажешься в опасности, если сюда войдёт кто-то, помимо меня, Виктора или Фила, нажми на неё, и я пойму, что тебе нужна помощь. — Разве тебе не плевать? — спросила я, ничего не понимая. — На тебя – плевать. Но я знаю, насколько жестоки и мстительны могут быть люди, когда дело касается Клейтора, — её взгляд стал тяжелее, когда она приблизила своё лицо к моему: — А мстить лично тебе имею право только я. Я не сдержалась и недовольно фыркнула. Мне не нужна ничья месть или ненависть. Хочется просто спокойно жить, больше не мучая себя воспоминаниями. К сожалению, в нашем мире это невозможно, поэтому было бы хорошо ограничиться отсутствием людей на своём пути. Да, я наделала много ошибок, да, была жестока к ней и к другим подопытным, но неужели никто не понимает, что наша цель гораздо важнее всего, через что людям приходилось пройти в лаборатории? Разве им хочется и дальше выживать среди этого кошмара, когда есть шанс положить конец вечным страданиям из-за ночных монстров? Или все настолько привыкли к разрухе и хаосу, творя всё, что вздумается, что не хотят нормальной жизни? — Я не понимаю смятение в твоих глазах, — яростно бросила она, внимательно наблюдая за мной. — Я отомщу, Рина. Ты обязательно пожалеешь обо всём. — Нет. Никогда не пожалею. Можешь делать, что угодно. Я пережила много дерьма, — стараясь сохранять спокойствие, сказала я, — И тебя я тоже переживу. — У меня есть другие способы переубедить тебя. И, поверь, совсем скоро ты поймёшь, что ошибалась, — она отступила назад. — Ты – монстр, Рина. А монстров среди нас и так достаточно. — Монстры – те, кто мешает Клейтору проводить исследования. Вы лишь усугубляете ситуацию. — А они хорошо промыли тебе мозги, — Адель усмехнулась. — Когда я вижу тебя, ненависть берёт верх, и в какой-то момент она победит. И это будет лишь твоя вина. — Не перекладывай ответственность на меня, — я рассмеялась. — Если я настолько тебе ненавистна, то убей меня. Сделай свою жизнь проще. — О, нет, — она покачала головой. — Я буду наслаждаться твоей моральной болью, когда ты узнаешь правду, которая тебе не понравится. Смерть – слишком просто. Она отвернулась и направилась к двери, но вдруг посмотрела на меня через плечо: — Когда-то я просила тебя о смерти. Мои просьбы были проигнорированы. Адель вышла, оставив меня прикованной к стене, и я наконец поняла, в какой ужасной ситуации оказалась. Даже не знаю, что хуже: быть запертой на арене, где моя жизнь зависела лишь от меня и моих навыков борьбы, или находиться в непонятном месте, где каждый знает о моей работе? Там, где была Адель, жаждущая мести. Я причинила ей много боли и признаю это, однако уверена в том, что ей плевать. Всем плевать. Они не понимают, как важно найти лекарство. Да, методы в Клейторе действительно жестокие, но это необходимость. Я была против многих экспериментов, просто меня никогда не слушали и говорили, что так нужно, хотя можно было ограничиться опытами над анализами. Адель была не права. Ей никогда не удастся меня переубедить в том, что мы всё делали правильно. Я всё делала правильно! Для достижения такой важной цели можно пойти на жертвы. Просто с этой девушкой всё получилось иначе. Она была другой. Её ненависть, остававшаяся с ней до самого конца, стойкость и сила пробудили во мне нечто забытое. Чувства, которые никогда не должны были существовать, нахлынули на меня неожиданно, и тогда мне впервые захотелось опустить руки и прекратить. Я проявила слабость. Пошла против Михаила. Против всего Клейтора. Помогла ей сбежать, пережила настоящий кошмар, и всё это лишь для того, чтобы оказаться здесь и утонуть в ненависти девушки, которая до сих пор вызывала во мне совсем другие чувства. Весь год внутри теплилась надежда на то, что когда-нибудь вновь увижу эти прекрасные глаза и услышу её голос, несмотря на собственный голос разума, твердившего о том, что встречу с ней я не переживу. В итоге это произошло. И теперь мы поменялись местами. Моя жизнь целиком и полностью зависела от Адель.