Оказывается, я сумасшедший

Жуан Вэньхунь и не думал об этом. Ведь один — владелец золота, другой — поддерживаемый, так что вопрос о старшинстве казался очевидным. Но слова Чэнь Цяньцина заставили Жуана Вэньхуня всерьёз задуматься, действительно ли Лю Чжэнфэй стоит выше. Чэнь Цяньцин проигнорировал Жуана Вэньхуня, сел на стул рядом и сказал: «Играем». Жуан взял клюшку, но все равно выглядел недовольным. После того как он забил красный шар, повернулся к Чэнь Цяньцину и спросил: «Ты шутишь?» Чэнь Цяньцин улыбнулся: «Конечно, шучу». Увидев его улыбку, Жуан будто задержал дыхание, а грудь перехватило от удушья. Он посмотрел на Чэнь Цяньцина и сказал: «Ты очень забавный». «Вот именно», — ответил Чэнь Цяньцин. Жуан был опытным игроком в бильярд и часто играл, в первой партии он победил, набрав на двадцать очков больше Чэнь Цяньцина. После игры Чэнь Цяньцин спросил: «Есть сигареты?» Жуан бросил на него взгляд: «В помещении курить нельзя». «Я зайду в туалет, заодно покурю», — ответил Чэнь Цяньцин — точнее, понюхаю. Жуан достал из кармана пачку и протянул одну сигарету: «Ты в плохом настроении?» Чэнь Цяньцин всё так же лениво смотрел на него, махнул рукой: «Всё нормально». И вышел. Жуан посмотрел на уходящего Чэнь Цяньцина с прищуром, затем взял телефон и набрал номер — он не верил, что Чэнь Цяньцин на самом деле не волнуется, когда Лю Чжэнфэй видится с другими женщинами. Что Чэнь Цяньцин волнуется? Конечно, волнуется. Но эта забота далеко не та любовь, которую в душе приписывал Жуан. Он никогда не позволит Лю Чжэнфэю изменять, ни добровольно, ни под принуждением. В прошлой жизни Жуан не мог вмешаться, потому что когда он узнал, что младший брат «вышел из шкафа», Лю Чжэнфэй уже был заперт дома родителями. Сейчас всё иначе. Жуан не родители Лю Чжэнфэя, и нет никаких запретов в средствах, которые он использует. Его цель лишь одна — оторвать Чэнь Цяньцина от Лю Чжэнфэя. Метод значения не имеет — лишь бы не навредить Лю Чжэнфэю. Жуан Вэньхунь — хороший брат, но точно не хороший друг. Чэнь Цяньцин думал, что прогулка и партия в бильярд улучшат его состояние, но уже после первой почувствовал усталость и даже не мог играть вторую. Он понимал, что это не физическая усталость, а психологический синдром, поэтому сделал вид, что выходит подышать. Он хорошо знал место — часто сюда приходил, и бесцельно сел у окна, положил сигарету на кончик ручки и понюхал её. Обычному человеку отдых и солнечные лучи пришлись бы по душе, но Чэнь Цяньцин по-прежнему ощущал усталость. Закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Внезапно ему почудился знакомый голос — настолько знакомый, что волосы на голове зашевелились от ужаса — это был его собственный голос. «Лю Чжэнфэй, как ты?» — словно фейерверк взорвался в ушах. Чэнь Цяньцин открыл глаза и огляделся — никого рядом не было. За окном в это время светит дневное солнце, видно голубой кристально чистый бассейн. Комната пуста, никто не мог поздороваться. Тогда Чэнь Цяньцин понял — с его духом что-то не так, да еще и серьёзно. Он глубоко вздохнул, отряхнул холодный пот со лба, попытался встать, но глаза потемнели, пришлось снова сесть и отдохнуть. Он тихо пробормотал: «Цяньцин, я плохо справляюсь. Если бы не твоё тело, я уже давно бы обессилел.» Глядя на то, что сделал его младший «я», чувствуя давление и мучения, казалось, что он бесконечно падает с высоты — в ад, но понимает, что ад — не конец. Когда Чэнь Цяньцин отвлёкся, в уши донесся звук разговора — теперь уже не галлюцинация, а настоящий голос Лю Чжэнфэя: «Что хочешь есть вечером? Китайскую кухню или западную?» Ответил нежный женский голос, прозрачный, словно капля воды: «Что угодно, я счастлива есть с тобой~» Оглядевшись, Чэнь Цяньцин увидел, что Лю Чжэнфэй в плавках, а женщина в купальнике направляется в бассейн. Казалось, они счастливая пара. Но только на вид… Кто лучше знает себя самого, чем он? Никто. Женщина была знакома Чэнь Цяньцину — единственная дочь семьи Цзинь, по имени Цзинь Хуаньюй, очень ценная личность. В прошлой жизни Лю Чжэнфэй тоже с ней общался, но почти всегда о бизнесе. Она любила заботиться о красавцах, попробовав почти всех молодых знаменитых парней в индустрии развлечений — с этого ракурса у нее много общего Сун Байци. Цзинь Хуаньюй проявляла интерес к Лю Чжэнфэю, но не более — у неё было много мужчин на выбор, так что Лю Чжэнфэй для неё не был особенным. Естественно, люди их круга знали всё это, а Чэнь Цяньцин — посторонний — не должен был знать. Если Чэнь Цяньцин действительно питал чувства к Лю Чжэнфэю и увидел такую сцену, он бы взбесился. А если без намерений — тем более не смог бы простить. Чэнь Цяньцин задумался, какой ценой Жуан Вэньхунь добился помощи Цзинь Хуаньюй. Он посмотрел на Лю Чжэнфэя и Цзинь Хуаньюй, зашедших в бассейн, коснулся стекла холодной рукой, а взгляд остался равнодушным. Ничто не вызывало в нём эмоций. Но действительно ли Чэнь Цяньцин ничего не чувствует? Да ну, как такое возможно? В этот момент он признал, что между Лю Чжэнфэем и Чэнь Цяньцином нет счастливого конца. В прошлой жизни их разлучили родители Лю Чжэнфэя. В этой — помог его кузеном. Методы другие, а результат тот же. Жуан Вэньхунь появился позади и сказал: «Видел?» Чэнь Цяньцин повернулся и улыбнулся с горечью. «Я на твоём месте уже давно бы уехал за границу», — сказал Жуан. — «Мой кузен любит новизну, как ребёнок: если не доступно — хочет, если получил — теряет интерес». Чэнь Цяньцин сухо ответил: «Это не так». Жуан заметил перемену в нём, подумал, что сцена сильно его задела, и внутренне обеспокоился: «Я его брат, столько лет с ним рядом, разве ты его не знаешь?» Он продолжал давить: «Он тебя совсем не любит. Если бы любил, не сломал бы тебе ногу». Чэнь Цяньцин был безмолвен — повернулся и продолжил смотреть на Лю Чжэнфэя. Радостные улыбки между ним и Цзинь Хуаньюй подкосили его, и он сдавленно произнёс: «Нет... Лю Чжэнфэй любит Чэнь Цяньцина». Если это не любовь, то что? Любовь — это была единственная отговорка, которую он мог себе позволить. Жуан улыбнулся, считая, что попал в больное место: «Как может это быть любовью? Если бы я любил, я бы держал этого человека в руках и не навредил бы ни одному волоску. Даже если он уйдёт — я не причиню ему боль». Чэнь Цяньцин побледнел, будто мёртвец. Тяжело дышал, пытаясь сопротивляться словам Жуана, но обнаружил, что не способен. Настоящее лицо Чэнь Цяньцина с момента его смерти — худое, с ненавистью в глазах и колкими словами — словно молот, снова и снова разбивает его душу. Пока душа не рассыпалась на мельчайшие кусочки. Он прислонил голову к стеклу, сильно дрожал и спросил: «Вы правда считаете, что Лю Чжэнфэй не любит Чэнь Цяньцина?» Видя его состояние, Жуан понял, что это сильно задело. После недолгого колебания он сказал: «Чэнь Цяньцин просто для Лю Чжэнфэя игрушка, трофей, никакой любви». Чэнь Цяньцин замолчал. Через минуту Жуан понял — он плачет, молча глядя на Лю Чжэнфэя в бассейне. Слёзы текли по щекам, падали на пол, но ни звука. Жуан спросил: «Чэнь Цяньцин, ты в порядке?» Он молча смотрел на Лю Чжэнфэя. Паника на лице Жуана усугублялась, он повторил: «Чэнь Цяньцин, ты в порядке?» Тот ответил: «Я никогда не знал, всё это — шутка». Жуан вздохнул: «Если хочешь, я помогу уехать за границу и забыть обо всем...» Чэнь Цяньцин сказал: «Поздно, всё… слишком поздно». Жуан спросил: «Что ты имеешь в виду?» Чэнь Цяньцин улыбнулся — от слёз к улыбке легче, чем кажется. Он медленно шагнул вперёд и улыбнулся Жуану, который стоял перед ним: «Спасибо». Жуан замер, подумал, что услышал неправильно: «Что ты сказал?» «Спасибо», — тихо повторил Чэнь Цяньцин. Жуан нахмурился — что-то было не так, словно потерял контроль, и сказал: «Чэнь Цяньцин, не глупи, ты ещё молод». Чэнь Цяньцин с улыбкой ответил: «Жуан Вэньхунь, если я паду в ад — я обязательно утащу туда и Лю Чжэнфэя. Вот смысл моего перерождения».