Оказывается, я сумасшедший

На второй день пребывания в стране Z Лу Чжэнфэй организовал для Чэнь Цяньцина относительно полный психологический осмотр. Перед психиатром и некоторыми профессиональными тестами Чэнь Цяньцин проявил полное сотрудничество. В качестве сопровождающего члена семьи Лу Чжэнфэю тоже задали вопросы о Чэнь Цяньцине. Исходя из наблюдений Сюй Шаожэня за Чэнь Цяньцином и описанных ему Лу Чжэнфэем ситуаций, Сюй предположил, что Чэнь Цяньцин, вероятно, не является основным «я» этого тела. Однако, как правило, раздвоение личности сопровождается рядом последствий — например, провалами в памяти. По словам Лу Чжэнфэя, таких симптомов у Чэнь Цяньцина не наблюдалось. Когда результаты диагностики были готовы, предположение Сюй оказалось неверным. Чэнь Цяньцин не страдал раздвоением личности, а имел депрессивное расстройство — то, что обычно называют депрессией. Депрессия сегодня — довольно распространённое заболевание. Чем точно вызвана депрессия, пока неизвестно, но при тяжёлом течении действительно возможны галлюцинации, бред и другие симптомы, наблюдаемые у Чэнь Цяньцина. Он воспринял постановку диагноза спокойно. Чэнь Цяньцин давно догадывался, что с его психическим состоянием что-то не так, но подавлял это. Лишь после смерти Лю Хуамэй и Чэнь Цинъяна симптомы полностью проявились, и он уже никак не мог контролировать свои мысли и поведение. Врач выписал Лу Чжэнфэю несколько распространённых препаратов и дал рекомендации по лечению Чэнь Цяньцина. Для многих непосвящённых депрессия кажется модным диагнозом, каким-то «заболеванием по настроению». Обычные люди считают: «Столько всего может огорчить, но стоит только взяться за ум — и всё наладится». На самом деле дело обстоит иначе. Только страдающие депрессией знают, насколько глубоко безнадёжно состояние, когда вся радость, всё, что раньше приносило счастье, словно высосано чёрной дырой, и позитивные эмоции постоянно уходят из тебя. К счастью, диагноз показал, что у Чэнь Цяньцина, несмотря на депрессию, нет склонности к причинению вреда себе — во всяком случае, это не подтвердилось ни в тестах, ни в разговорах с Лу Чжэнфэем. Сейчас врач поставил диагноз умеренной депрессии с визуальными и слуховыми галлюцинациями, сопровождающейся бессонницей, рекомендуя медикаментозное и психологическое лечение. Однако психотропные препараты часто вызывают зависимость. Чэнь Цяньцин поинтересовался побочными эффектами и попросил Лу Чжэнфэя не давать ему лекарства, а ограничиться только психотерапией. Лу Чжэнфэй хотел убедить его принять медикаменты, но, увидев упрямый взгляд, промолчал. Между ними возникло некое взаимопонимание: иногда одним взглядом Чэнь Цяньцин мог передать мысли, которые Лу Чжэнфэй легко понимал. Лу Чжэнфэй хотел что-то возразить, но не смог. В итоге Чэнь Цяньцин положил руку на плечо Лу Чжэнфэя и сказал: «Не волнуйся, я сам понимаю своё тело». Лу Чжэнфэй посмотрел на него и согласился. Главной причиной было то, что у Чэнь Цяньцина сейчас нет суицидальных наклонностей, и он понимал, что некоторые препараты вызывают зависимость и могут нагружать организм, поэтому несколько раз подумал и согласился с требованием Чэнь Цяньцина. Улицы страны Z были очень чистыми. Они с Лу Чжэнфэем шли домой один за другим. После записи на сеанс психотерапии Лу Чжэнфэй повёл Чэнь Цяньцина в ресторан на ужин, потом попросил водителя отвезти машину назад, а сами с Чэнь Цяньцином пошли пешком домой. Вилла в стране Z была подарком матери Лу Чжэнфэя на его двенадцатилетие. В прошлой жизни в ней жил настоящий Чэнь Цяньцин. Однако затем там произошёл пожар, и вилла сгорела дотла. Из-за этого Чэнь Цяньцин потерял красивые глаза, которыми восхищался Лу Чжэнфэй. Окружающие пейзажи были знакомы. Наступила ранняя весна, и деревья начали выпускать свежие побеги. Чэнь Цяньцин шёл вперёд, вдруг повернулся и протянул руку Лу Чжэнфэю, который шёл позади. Лу Чжэнфэй на мгновение замер, затем взял его за руку. Эти руки принадлежали пианисту — пальцы тонкие, мягкие, нежные на ощупь. Сразу видно, что их владелец не выполнял тяжёлую физическую работу. Единственный «минус» — рука была немного холодной. Чэнь Цяньцин повернул голову и продолжил идти вперёд. Лу Чжэнфэй, держа его за руку, словно вернулся в прошлое, где за ним шёл не Лу Чжэнфэй. Лу Чжэнфэй, которого держал Чэнь Цяньцин, едва не обрадовался. Он крепко сжал руку, как будто держал нить воздушного змея — боялся слишком сильно сжать и оборвать ниточку, и боялся дергать слишком слабо, чтобы змей не улетел и не пропал без следа. Чэнь Цяньцин спросил: «Лу Чжэнфэй, тебе ведь нравится Чэнь Цяньцин, правда?» Лу Чжэнфэй ответил: «Если бы тебя не звали Чэнь Цяньцин, я бы всё равно тебя полюбил». Его голос был молодой, жизнерадостный, полный несгасаемой надежды. Чэнь Цяньцин улыбнулся: «Теперь ты любишь меня или того, кем я был раньше?» Лу Чжэнфэй сказал: «И того, и этого». «Вот это хитрый ответ», — сказал Чэнь Цяньцин и посмотрел на Лу Чжэнфэя: «Почему ты раньше ломал мне ногу, а теперь так добр ко мне?» Лу Чжэнфэй ответил: «Потому что боялся, что ты уйдёшь от меня». А теперь - я знаю, что ты меня не бросишь. Улыбка Чэнь Цяньцина померкла, и он сказал: «Правда?» Лу Чжэнфэй рассеянно улыбнулся. Чэнь Цяньцин задумался: если бы он сразу не влюбился в того самого Чэнь Цяньцина, стал бы их конец лучше? Во дворе виллы росла сакура. В это время розовые цветы густо покрывали ветви. Ветер порой подхватывал лепестки, устилая ими всё вокруг. На фоне уникальной виллы это напоминало замок из сновидения. После пожара Чэнь Цяньцин больше никогда не жил здесь. Иногда он приезжал в город Z или даже посмотреть на отремонтированный и обновлённый дом, но никогда в него не заходил. Потому что этот дом навсегда запечатал глаза его возлюбленного и оставил ему кошмарные воспоминания. Лу Чжэнфэй открыл дверь. Чэнь Цяньцин остался во дворе смотреть на сакуру. Там стояли качели, которыми никто не пользовался. После недолгого стояния он присел на них. Спустя минуту Лу Чжэнфэй вышел из комнаты с двумя свежевыпеченными кексами с жидким шоколадом. Он протянул один Чэнь Цяньцину и сказал: «Повар только что испёк, попробуй». Раньше Чэнь Цяньцин не любил сладкое, поэтому не ел, как и Лу Чжэнфэй, но теперь оба полюбили сладости. Чэнь Цяньцин ложкой отрезал кусочек и положил в рот. Кекс был настолько свежим, что при прокалывании ложкой начинал вытекать тёплый жидкий шоколад. Он проглотил первый кусочек. Лу Чжэнфэй тоже с удовольствием ел. Сел рядом, наклонил голову и откусил, как ребёнок, который давно не пробовал конфеты. Углы его рта были испачканы тёмным шоколадом. Чэнь Цяньцин некоторое время смотрел на Лу Чжэнфэя и немного растерялся. Лу Чжэнфэй сказал: «Цяньцин, завтра, возможно, мне нужно съездить к моей матери и рассказать ей историю, а послезавтра я вернусь, чтобы сопровождать тебя в больницу». Чэнь Цяньцин понимал, что именно собирается сделать Лу Чжэнфэй, и догадывался, что Хуан Юпин уже знает о нём сейчас. В этот раз у Лу Чжэнфэя не было оправданий. Если бы это было ради развлечения, зачем тогда лететь так далеко за границу ради лечения? Чэнь Цяньцин с небольшой жалостью посмотрел на Лу Чжэнфэя — вероятно, он уже не вернётся. Возможно, это была их последняя встреча за следующие несколько лет. Вкус шоколада был с легкой горчинкой. Закончив есть кекс, Чэнь Цяньцин взял салфетку и вытер рот. Лу Чжэнфэй спросил: «Хочешь ещё один?» Чэнь Цяньцин покачал головой. «Тогда я съем второй», — сказал Лу Чжэнфэй. Чэнь Цяньцин улыбнулся и сказал: «Давай вместе». Всё равно скоро мы разлучимся. Лу Чжэнфэй взял второй кекс, посыпанный белой сахарной пудрой, он должен был быть слаще. Чэнь Цяньцин опёрся на качелю и медленно покачивался, касаясь ногами земли. Розовый лепесток сакуры упал на волосы Лу Чжэнфэя, сидящего рядом. Чэнь Цяньцин взял лепесток и нежно подул на него. Лу Чжэнфэй спросил: «Цяньцин, у тебя хорошее настроение?» Чэнь Цяньцин прищурился и улыбнулся: «Да». Лу Чжэнфэй сказал: «Тебе нравится кекс? Я завтра попрошу повара его сделать...» Чэнь Цяньцин молчал и улыбался дальше. Наверное, он хотел сказать, что знал — скоро они разлучатся, и поэтому настроение такое радостное. Лу Чжэнфэй продолжал болтать: «Цяньцин, хочешь сюда в школу пойти?» Чэнь Цяньцин ответил: «Нет». Лу Чжэнфэй сказал: «Ничего страшного, доктор говорит, что тебе нужно больше общаться с людьми, а я помогу найти подходящие клубы...» Чэнь Цяньцин сказал: «Я не знаю языка страны Z, как же я буду общаться?» Лу Чжэнфэй замер — он, похоже, совсем не подумал об этом. Чэнь Цяньцин сказал: «Ты разве не думал об этом, когда меня сюда привёз?» Лу Чжэнфэй ответил: «Тогда я сначала помогу тебе найти учителя языка Z, чтобы ты медленно учился и всё понял». Чэнь Цяньцин сказал: «Не надо». Конечно, он знал язык страны Z, но не хотел говорить об этом Лу Чжэнфэю. Лу Чжэнфэй хотел что-то ещё сказать: «Цяньцин...» Но Чэнь Цяньцин встал, проигнорировал Лу Чжэнфэя и зашёл в дом. Он только поднялся на второй этаж и собирался войти в спальню, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Хань Хуайюнь». Чэнь Цяньцин некоторое время смотрел на экран, но взял трубку и сказал: «Алло, что случилось?» Голос Хань Хуайюнь был мягким. Он сказал: «Мистер Чэнь? Я — Хань Хуайюнь. Можно поговорить с вами завтра?» Конечно, Чэнь Цяньцин согласился. Хань Хуайюнь добавил: «Пожалуйста, пока не говорите мистеру Лу». Чэнь Цяньцин посмотрел на Лу Чжэнфэя, сидящего на качеле во дворе, и сказал: «Без проблем».