Оказывается, я сумасшедший

Чэнь Цяньцинь доказал своей жизнью, что не умрёт, если не сделает этого. Он и представить не мог, что в этот день между ними начнётся холодная война. В прошлой жизни Лу Чжэнфэй никогда не ссорился с настоящим Чэнь Цяньцином. Независимо от поступков Чэнь Цяньцина, он всё терпел. Но сейчас всё иначе. Глядя на Лу Чжэнфэй, который молча жевал пищу, глаза Чэнь Цяньцина невольно наполнились обидой. Чжэнфэй, ты изменился... Лу Чжэнфэй не игнорировал взгляд Чэнь Цяньцина, но оставался неподвижен, никак не реагируя на него. Чэнь Цяньцинь глубоко вздохнул, вынул из тарелки сельдерей. За последние два дня готовка тёти Чжао была наполнена блюдами, которые он не любил, и он не мог понять, как Лу Чжэнфэй это проглатывал. Когда Лу Чжэнфэй закончил есть, он без единого слова ушёл в кабинет, оставив Чэнь Цяньцина одного. Отчаявшись, Чэнь Цяньцинь достал телефон и отправил Ван Вулину сообщение с грустью в тоне: «Лу Чжэнфэй злится, игнорирует меня». Ван Вулин прочитал сообщение, представил лицо Чэнь Цяньцина, охватило непонятное волнение, и он сразу же перезвонил, чтобы узнать, что происходит. Узнав, что всё из-за него, в голосе Ван Вулина зазвучала ярость: «Как он может так с тобой обращаться?» Образ Ван Вулина явно не совпадал с реальностью. Он знал, что у Лу Чжэнфэя вспыльчивый характер, и думал, что Чэнь Цяньцинь страдает от этого, но не подозревал, что на самом деле страдает сам Лу Чжэнфэй... Чэнь Цяньцинь ответил: «Я не понимаю, почему он так думает, я так его люблю, почему он верит сплетням…» Ван Вулин на мгновение задумался, а затем ответил, следуя словам Чэнь Цяньцина: «Полагаю, кто-то пытается разрушить ваши отношения. Ты не спрашивала у него, кто это сказал?» Чэнь Цяньцинь прижал телефон к плечу, лениво подстригая ногти, с безэмоциональным взглядом и слезами на глазах произнёс: «Спрашивала, но он молчал. Может, кто-то снаружи?» Ван Вулин задумался и ответил: «Понятно». Он догадывался, что их телефон прослушивается, но такой странный тон у Чэнь Цяньцина — впервые. Чэнь Цяньцинь продолжал произносить неприятные слова, а Ван Вулин отложил телефон, занялся своими делами, понимая, что это не к нему. В этот момент дверь спальни резко открылась, и Лу Чжэнфэй вошёл с мрачным видом, схватил телефон в руках Чэнь Цяньцина и прервал разговор. Лу Чжэнфэй злобно уставился на Чэнь Цяньцина: «Чэнь Цяньцинь, я слишком тебя балую?» Чэнь Цяньцинь понимал, что зашёл слишком далеко, но все ещё выглядел невинным и просто положил заниматся ногтями. Лу Чжэнфэй с силой бросил телефон на пол и холодно произнёс: «Ты же знаешь, что я тебя контролирую. Ты специально сказала это ради меня?» Чэнь Цяньцинь притворился, что в панике: «Что? Ты контролируешь меня?» Лу Чжэнфэй остался бесстрастен, но в его глазах горела настоящая злость: «Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Но если у тебя такое отношение, то я не имею к тебе никакого отношения. Понятно сказано.» Услышав это, Чэнь Цяньцинь отбросил маску, пришёл в себя и спокойно сказал: «Лу Чжэнфэй, ты осмелишься сказать мне, кто распускает эти слухи?» Лу Чжэнфэй выпрямился, холодно посмотрел на Чэнь Цяньцина и спросил: «Несколько месяцев назад ты встречался с Ван Вулином. Ты дала ему какую-то записку?» Чэнь Цяньцинь нахмурился. Может, Ван Вулин и был источником утечки? Лу Чжэнфэй продолжил: «Что ты написала в той записке?» Чэнь Цяньцинь уставился в глаза Лу Чжэнфэя: «Я не понимаю, к чему ты клонишь.» Глаза Лу Чжэнфэя наполнились эмоциями, он вытащил из кармана записку и бросил её перед Чэнь Цяньцином: «Это твоё письмо?» Чэнь Цяньцинь поднял листок, взглянул на почерк и вдруг рассмеялся. Лу Чжэнфэй спросил: «Над чем смеёшься?» Чэнь Цяньцинь ответил: «Как ты мог поверить, что это я написал?» По почерку было видно, что тот, кто хотел подставить Чэнь Цяньцина, хорошо постарался. Он нанял профессионала, специализирующегося на подделке почерка, тщательно собрал информацию о Чэнь Цяньцине и настолько точно имитировал его почерк, что даже эксперты не смогли бы отличить. Этот человек хорошо знал обоих — Чэнь Цяньцина и Лу Чжэнфэя, знал, что последний никогда не простит измены, и именно поэтому устроил всё так. Встреча Ван Вулина с Чэнь Цяньцином и последующие громкие события в семье Ван дали ему больше возможностей для манипуляций. Очернить кого-то — довольно просто, если тот не желает или не может объясниться, а после объяснений никто не поверит. Почему появилась эта записка? Почему Ван Вулин так драматично отреагировал после встречи с Чэнь Цяньцином? Почему он благодарит его? Собрав все улики, остался всего один вывод. Жаль, что, несмотря на все расчёты, этот человек упустил главное: нынешний Чэнь Цяньцинь уже не тот высокомерный человек. Он не просто объясняется — он предоставит идеальные доказательства. Перед гневом Лу Чжэнфэя на лице Чэнь Цяньцина блеснула безмятежная улыбка. Он встал, подошёл к столу, взял бумагу и ручку, и переписал содержимое записки на новый лист прямо перед Лу Чжэнфэем. Лу Чжэнфэй не понимал, что делает Чэнь Цяньцинь, по-прежнему хмурился и, видимо, всё ещё обижен. Когда Чэнь Цяньцинь закончил, он протянул записку Лу Чжэнфэю: «Ты говорил, что это моё письмо. Уверен?» Лу Чжэнфэй взял бумагу, пробежал глазами по строчкам и изобразил удивление. Чэнь Цяньцинь сел, положил ручку на стол и спокойно произнёс: «Лу Чжэнфэй, на самом деле я — не Чэнь Цяньцинь.» Лу Чжэнфэй замер. «Можно сказать, что у меня раздвоение личности. Того Чэнь Цяньцина, которого ты любил вначале, уже нет», — продолжил он. — «А кто же ты?» — спросил Лу Чжэнфэй. Чэнь Цяньцинь рассмеялся: «Разве ты не понял, когда увидел почерк?» Почерк на записке был точной копией почерка Лу Чжэнфэя. Он занимался каллиграфией, его письмо характерно и уникально. Обычным людям было бы сложно его подделать, но Лу Чжэнфэй не сомневался, что Чэнь Цяньцинь не станет тратить на это время. «Так что эта записка не моя. Точнее, не моя спустя четыре года», — сказал Чэнь Цяньцинь. Лу Чжэнфэй нахмурился, переваривая услышанное, и спросил: «Ты подделываешь меня?» Чэнь Цяньцинь спокойно посмотрел на него и раскрыл секрет, который собирался унести в могилу: «Нет. Я — это ты. Просто другой ты.» Лу Чжэнфэй не сразу понял слова Чэнь Цяньцина, но был уверен в одном: Чэнь Цяньцинь не предал его. Что такое любовь в итоге? Это навязчивая идея? Сопровождение? Одержимость? Импульсивность? Или след времени? Лу Чжэнфэй не хотел долго размышлять над этим скучным вопросом. Он знал одно — сейчас он просто хочет, чтобы тот, кто перед ним, был рядом хотя бы на один день. В глазах Лу Чжэнфэя Чэнь Цяньцинь увидел ответ, тихо вздохнул и сказал: «Лу Чжэнфэй, скажи мне, кто дал тебе эту записку?» — «Лу Ицин,» — ответил Лу Чжэнфэй. Хотя она не давала записку напрямую, он разобрался, кто стоит за этим. — «Ну и что теперь будешь делать?» — спросил Чэнь Цяньцинь. Лу Чжэнфэй сунул записку в карман: «Что делать... я в смятении. Пока я думая, что ты со мной ради Ван Вулиня, просто сходил с ума. Так что я торопился получить от тебя подтверждение и не замечал важные детали.» Ведь всякий раз, когда дело касалось Чэнь Цяньцина, Лу Чжэнфэй терял самообладание. Но теперь Чэнь Цяньцинь дал ему ответ, развеял сомнения. Чэнь Цяньцинь поиграл ручкой и сказал: «Лу Чжэнфэй, надеюсь, это больше не повторится.» Лу Чжэнфэй кивнул серьёзно и вышел. Кажется, находиться рядом с Лу Чжэнфэем — нелегко, по крайней мере, пока он не станет достаточно сильным, чтобы оттолкнуть всё в сторону. Ему придётся пережить испытания бурей и дождём. Настоящий Чэнь Цяньцинь был недостаточно силён и был уничтожен — разрушен сплетнями и собственной гордостью. Он был невинен, а виновник его гибели — именно Лу Чжэнфэй, затянувший его в шторм. Чэнь Цяньцинь — гордая Кливия. Но Лу Чжэнфэй хотел сделал из него огромное дерево, затмевающее небо. Как и он сам. В итоге же трава погибла, а дерево постепенно увяло. Чэнь Цяньцинь снял колпачок с ручки, нацарапал что-то на бумаге и вдруг понял, что некоторым людям просто не суждено быть вместе. Если бы сегодня здесь сидел настоящий Чэнь Цяньцинь, он мог представить, как яростно они бы ссорились с Лу Чжэнфэем. Один постоянно неуверен, другой пренебрегает объяснениями — результат был бы, как известь, размешанная в воде, настолько горячая, что обожжёт. Чэнь Цяньцинь снял колпачок, скомкал бумагу и бросил в мусорное ведро. Потянувшись, он взглянул на яркое солнце за окном и решил выйти на прогулку. Сегодня хорошая погода — самое время проветриться в парке. Уже выходя, Чэнь Цяньцинь заметил, что Лу Чжэнфэй разговаривает по телефону на балконе. Он подошёл, посмотрел на его силуэт на фоне солнца и невольно улыбнулся. Эта улыбка была настолько естественной, что он сам не заметил, как в ней засиял свет.